Наступает ночь. Отъезд. Опять идем, окруженные тьмой, по черной дороге, мимо черных полей... В полубредовом состоянии, с подкашивающимися ногами, спотыкаясь, достигаю своего обезьянника на путях.
Когда обнаруживается, что я без сознания и вся горю, поезд давно идет, а следующий этап – Ташкент; впереди несколько суток пути. Конвоир приносит термометр. Жар свыше сорока.
Однажды, когда я пришла в себя, меня вывели в коридор и поставили около окна. В Средней Азии еще стоит жара, и стекло опущено. Мне снова плохо, пальцы конвульсивно хватают оконную решетку и сжимаются на ней, и я теряю сознание. Обвисаю, но сзади поддерживает конвоир. Обо всем, что воспоследовало, мне позднее рассказали мои женщины. Поезд стоит на небольшой станции. Вдоль него проходит женщина с ребенком на руках. Ребенок держит белую булку. Смертельно бледное лицо с закатившимися глазами за решеткой окна привлекает внимание женщины с ребенком.
– Ой, что это с ней? Больная, видно? – сердобольно спрашивает она.
– Больная, больная, проходите, – нехотя бросает конвоир.
Женщина берет у ребенка булку.
– Разрешите булочку беленькую хоть подать ей, – просит она.
– Не разрешается, гражданка, они у нас всем обеспеченные, проходите, вам говорят! – мрачнеет конвоир.
Женщина молча и неодобрительно качает головой.
Милостыньку Христа ради не дадут подать! Безбожники...
Архив МИЛО «Возвращение».
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
