Архив Александра Н. Яковлева

19 октября 1920 года мною через председателя упарткома были получены сведения, что на Дмитриевскую волость сделано нападение банды белых, во время которого двое агитаторов по выборам в советы убиты и один взят заложником.

Тотчас же и не медля ни минуты, я сорганизовал отряд милиционеров-коммунистов в числе девяти человек, с которыми отправился на место происшествия. В дороге я встретил нарочного милиционера с донесением о происшедшем нападении в Дмитриевской волости, в котором между прочим указывается, что в ночь с 15 на 16 октября на село Дмитриевское напала банда белых [численностью] около 100 человек. Банда эта напала первым долгом на волревком, который окончательно разграбила, увезла печати, переписку и др. предметы. Далее в донесении, полученном в этот же раз, доносилось, что в ночь на 14 октября с.г. совершено нападение на участок Хохловский Тагнинской волости бандой численностью до 50 человек. Во время этого нападения разграблены кладовые Черемховских копей, раздеты красноармейцы, находившиеся на работах, угнаны лошади и рогатый скот.

По прибытии со своим отрядом в спешном порядке в Тыреть, я взял свободных милиционеров и влил их в отряд, для пополнения которого обратился к местной комячейке о мобилизации партийных товарищей для борьбы с бандами. Ввиду того, что оружие отсутствовало как у меня в уезде, так и здесь, в участке, которым можно было бы вооружить достаточное количество людей, пришлось ограничиться лишь отрядом в десять человек, с которыми я в этот же день отправился в неспокойный район Тагнинской, Хор-Тагнинской и Дмитриевской волостей. Прибыл в Тагну, где я также был намерен взять в свой отряд милиционеров и партийных, уже вооруженных. Но ранее прибывший отряд красноармейцев из Зимы, сам по себе слишком незначительный (десять человек), влил в себя тагнинскую милицию. Отряд красноармейцев из Зимы я встретил в Тагне. Переговорив с командиром отряда тов. Кишко о совместных действиях, я не стал настаивать на том, чтобы тагнинская милиция перешла в мой отряд. Ввиду чего тов. Кишко со своим отрядом отправился в Хор-Тагну, куда после, т.е. немного отдохнувши, должен прибыть и мой отряд. Со своим отрядом я в ночь прибыл в Хор-Тагну. Переночевав здесь и убедившись в том, что здесь мне делать нечего, т.к. все имевшиеся в моем распоряжении сведения говорили об отсутствии вблизи шайки белых, я вместе со своим отрядом отправился в Дмитриевскую волость, в которой произошло нападение белых и в которой уже действует отряд красноармейцев по ликвидации.

Пробираясь по тайге в том самом районе, где главным образом базировалась банда белых, я не без риска для своего отряда следовал туда для того, чтобы соединиться с действующим отрядом. По прибытии в Дмитриевскую волость вечером 22 октября я здесь, к сожалению, не мог застать отряда, который немного раньше выбыл по направлению к Голумети, где, по сведениям, произошло восстание крестьян под влиянием прибывшей банды белых. В селе Дмитриевском мне пришлось провести ночь, а наутро, по собранным сведениям, я установил, что отряд красноармейцев, наступавший на Голуметь, благодаря своей малочисленности отступил и быстро проехал на Троицкий завод Черемховского уезда. После чего 23 октября я с отрядом направился туда, где встретил расположенный отряд красноармейцев.

Обратившись в штаб, мною было заявлено командованию о своем желании совместно действовать, которое встретило мое заявление с удовольствием, и с этого момента я начинаю действовать вместе.

23 октября сводный отряд выступает по направлению к Голумети, заняв в этот день Аляты, в которых остановились ночевать. Ночью высланные патрули были кем-то обстреляны, ввиду чего была вызвана тревога, и ночь прошла в ожидании столкновения с бандитами. Но ночь прошла без столкновения, и утром 24 октября мы ведем наступление на Голуметь. Я принимаю на себя командование сводным батальоном (здесь милиция моя, черемховская, партийные товарищи и партизаны). По мере развития наступления мы начинаем сталкиваться с бандитами. По приближении к деревне Грязнуха здесь был замечен небольшой обоз восставших, быстро бежавших в Голуметь. Обстреляв его, мы отбили две подводы с продуктами и одного мятежника убили. С приближением к Голумети 24 октября с.г. мы встретились с мятежными бандами крестьян и белых. Завязывается двухчасовая ожесточенная борьба. Не выдержав нашего натиска, мятежники из Голумети отступили в числе до 300 человек. По занятии вечером Голумети было приступлено к вылавливанию не успевших убежать мятежников, и по обнаружении некоторые на месте же расстреливались, а некоторые доставлялись в каталажку. Во время боя с мятежниками и самочинного расстрела было убито мятежников до 50 человек.

Наутро 25 октября я руковожу организованной облавой и обысками в качестве ответственного инструктора, а 26 октября — ввиду полученных мною сведений о кулацких восстаниях в Осинской, Тихоновской и Евсеевской волостях и других районах — я с разрешения уполномоченного Ир[кутской] губчека тов. Шейхмана отправился в Балаганск, в который я приехал 28 октября (здесь по предписанию о[собого] о[тдела] ВЧК-5 я был арестован).

Во время ликвидации мятежного выступления кулаков и белых в описанном районе со стороны милиции как раненых, так и убитых не было. Со стороны же бандитов во время преследования было убито семь человек, находившихся в заставе, в числе которых был организатор шайки Дуботолков (бывший пристав). Произведенным осмотром было установлено, что убитыми товарищами были Брагин, Савинков и Трифонов.

Кулацкое восстание одновременно началось в Осинской, Тихоновской и Евсеевской волостях, начавшееся, как мною уже в одном из своих докладов отмечалось, из-за продовольственных разверсток и мобилизации, которое затем перебросилось и на другие районы, как, например, началось восстание в Ново-Удинской и Молькинской волостях и волнение коноваловцев. Несомненно, все это делалось не без влияния ранее уже организовавшихся в тайге банд. Восстанием в Осинском районе руководил б[ывший] поручик Чернов с бандой бурят до 150 человек.

Подавлением восстания в этом районе руководила утройка (предуревкома, увоенком и завполитбюро). Действующими частями первое время были отряд коммунистов, местная каррота и вверенная мне милиция, начавшая действовать ранее всего, еще в тот момент, когда только что начало расти недовольство крестьян, ввиду чего вся развертывавшаяся волна событий захватила многих милиционеров в тот момент, когда началось открытое выступление попов. В качестве пленников милиционеры Сипатов, Оловянов и др. подвергались жестокому избиению, а милиция 3-го уч[астка] во главе с начальником Гурастовым почти целиком попала в плен к Чернову. Не будучи уверенными в себе, бандиты по отношению к Гурастову и его милиционерам террора не применили и в связи с бегством отпустили живыми.

В Евсеева восстанием руководил б[ывший] унтер-офицер Донской, объявивший себя главнокомандующим, превративший восставших в организованную боевую единицу. [Он] разбивает [повстанцев] на отряды ударные — более способные, резервные и т.д., организовывает обоз и хозяйственную часть. И оригинально то, что Евсеево именуется губернским городом (а некоторые деревни — уездами) и объявляется свободная торговля. Вооружение [восставших] было слабо, но тем не менее мятежники обладали, помимо дробовых ружей и бердан, ружьями трехлинейного образца, а некоторые волости содействовали друг другу; например, Каменка по просьбе Евсеево доставила 26 винтовок. Кроме того, мятежники прибегали к ухищрениям: ими устраивались трещотки, которыми они старались запугивать красноармейцев, что якобы работают пулеметом. А в пушку, хранившуюся в церкви и служившую для церкви во время пасхального торжества для салюта, они набивали пороху и стреляли, делая вид, что располагают большим орудием.

Восстание в настоящее время с помощью подошедшего из Иркутска отряда красноармейцев и красноармейцев, подошедших с низовьев Ангары, ликвидировано во всех районах. № 3232.

Начальник Балаганской уездной милиции Яблочкин

ГАИО. Ф.р. 42. Оп. 1. Д. 480. Л. 61. Машинописная копия.