Архив Александра Н. Яковлева

Секретарю ЦК ВКП(б) Г.М. МАЛЕНКОВУ

Прошло более 7-ми месяцев после постановления ЦК ВКП(б), осудившего допущенные мною ошибки на посту секретаря обкома ВКП(б) Еврейской автономной области. В июне месяце 1949 г. областная партийная конференция обсуждала это постановление ЦК ВКП(б). Конференция не была удовлетворена моим выступлением и по предложению секретаря крайкома т. Ефимова поручила обкому ВКП(б) обсудить вопрос обо мне.

На конференции т. Ефимов требовал от меня, чтобы я признал себя буржуазным националистом, что я являюсь организатором, вдохновителем и платформой всех буржуазных националистов. Конечно, такого признания я сделать не мог, так как признавать то, что я не делал и чем никогда не являлся, я не могу. 30 июля 1949 г. мною было написано письмо на имя бюро обкома. Все же бюро обкома ЕАО исключило меня из рядов ВКП(б). С решением бюро обкома мне удалось ознакомиться лишь в КПК — 26 января 1950 г. Ряд утверждений в этом постановлении обкома совершенно не соответствует действительности. Мне предъявлено обвинение, что я неправильно информировал ЦК ВКП(б) при разборе моего дела по вопросу о преобразовании автономной области в автономную республику. Я еще раз, как уже сообщал ранее в ЦК ВКП(б), подтверждаю, что этот вопрос был предметом обсуждения бюро обкома в конце 1945 года в порядке подготовки материалов для постановки вопроса перед ЦК ВКП(б). Кроме того, в 1946 г. во время моего доклада о Биробиджане в Москве, в редакции газеты «Эйникайт» мне был задан вопрос, «может ли быть преобразована Еврейская автономная область в автономную республику», я ответил, что при условии дальнейшего развития экономики, культуры и заселения области она может быть преобразована в автономную республику. Больше нигде и никогда я не вел никаких разговоров и суждений по этому поводу. То, что этот вопрос был суждением всех трудящихся области, как об этом записано в решениях обкома, совершенно не соответствует действительности. Непонятно, зачем понадобилось такое передергивание? Меня обвиняют в том, что я неправильно информировал бюро обкома по вопросу распространения газеты «Биробиджанер штерн» и альманаха «Биробиджан» за пределами области. В декабре месяце 1948 года, будучи на приеме у заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) т. Шепилова, я ему докладывал, что в область поступают письма от трудящихся других областей с просьбами подписать их на эти издания (они издаются на еврейском языке), и спросил его, как быть с этими просьбами. Т. Шепилов мне ответил, что подписывать надо, раз есть просьбы, и поручил мне по вопросу подписки на эти издания и улучшения их и укрепления внести предложения в ЦК ВКП(б). Об этом я информировал членов бюро обкома ВКП(б). По этому поводу я давал справки на комиссии ЦК и на заседании секретариата ЦК.

Меня обвиняют в неправильном информировании об обществе «Амбиджан», как я уже писал в своем объяснении (на имя секретаря ЦК т. Пономаренко), будучи в ЦК ВКП(б) в 1946, 1947 и 1948 годах, я информировал в то время о получении областью подарков от американского общества «Амбиджан» тт. Александрова, Пигалева, Полянского и Шепилова, о чем я ставил в известность членов бюро обкома ВКП(б).

Обком в своем решении обвиняет меня в оказании материальной помощи врагам народа Нистеру и Миллеру. По поводу этого обвинения могу сообщить следующее.

В начале 1947 г. вместе с одним из эшелонов переселенцев в область приехал присланный еврейской секцией Союза писателей (из Москвы) писатель Нистер. До этого я его не знал и ничего о нем не слыхал (так как я не знаю еврейского языка). Перед отъездом в Москву Нистер был у меня на приеме и делился своими впечатлениями о пребывании в области. В конце беседы он мне заявил, что остался без денег и ему не на что выехать обратно в Москву. Я позвонил в облисполком и сказал, что если есть возможность, чтобы ему оказали помощь, облисполком ему помог. О его вражеских делах и настроениях я ничего не знал (Нистер был арестован в 1949 году). Что касается оказания помощи биробиджанскому писателю Миллеру, то это просто вымысел.

При разборе моего апелляционного дела в КПК (26 января 1950 г.) партийный следователь т. Фролов, подготовлявший мое дело, на заседании партколлегии в своем выступлении и справке преподнес меня как буржуазного националиста.

Георгий Максимилианович! Поверьте мне, что я никогда не был буржуазным националистом. Вы сами на заседании Секретариата ЦК ВКП(б) при разборе моего дела говорили, что ЦК не считает меня националистом. Несмотря на это и на конференции т. Ефимов и бюро обкома в своем решении представляют меня буржуазным националистом. <...>

Дорогой Георгий Максимилианович! Прошу Вас как родного отца разберитесь, пожалуйста, с моим делом, сохраните мне жизнь, дайте мне возможность отдать всю свою жизнь служению делу партии, быть активным ее членом. Прошу восстановить меня в рядах ВКП(б), ведь мне только 38 лет, у меня еще много энергии, я могу еще принести пользу. Я клянусь Вам, что никогда больше не допущу ошибок и на любом участке оправдаю доверие партии.

А. БАХМУТСКИЙ

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 118. Д. 728. Л. 142—145 об. Подлинник.