Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АНТИСЕМИТИЗМ СССР
"Дело" еврейского антифашистского комитета
Документ №15

Генеральный прокурор СССР Р.А. Руденко о "деле Жемчужиной" на судебной процессе над бывшими руководящими работниками МГБ СССР

14.12.1954
<...> Ближайшее и непосредственное соучастие [Абакумова] в преступлениях Берия установлено и по ряду других уголовных дел, к числу которых относится подлая провокация, совершенная Берия по отношению к П.С. Жемчужиной.

Возбуждая это грязное клеветническое дело и производя незаконные аресты родственников и знакомых Жемчужиной, Абакумов вынашивал далеко идущие планы, добиться компрометации одного из руководителей Советского правительства.

Абакумов хорошо знал, что еще в 1939 г. Берия, Кобулов, Меркулов и другие участники антисоветского заговора путем избиений и пыток стремились получить ложные доказательства якобы осуществлявшейся Жемчужиной антисоветской деятельности.

Абакумову было известно, что в 1939 году для этого были арестованы сестры Юлия и Надежда Канель, врач Белахов, начальник одного из управлений Наркомпищепрома Слезберг, от которых путем избиений и пыток вымогались ложные показания в отношении Жемчужиной.

Судьба этих людей была трагична. В результате избиений и пыток Юлия Канель умерла в тюрьме, а Белахов и Слезберг были без суда расстреляны по преступному распоряжению Берия. В 1939 году Надежда Канель была заключена в лагерь.

Подсудимый Броверман показал на суде, что Абакумов, не раз рассказывая о деле Канель своим сообщникам, подчеркивал, что Меркулов и Кобулов в 1939 году, несмотря на все их старания, только «оскандалились» с этим делом. Это не помешало, однако, Абакумову в 1949 году вновь арестовать Надежду Канель, поручив ведение следствия по ее делу одному из самых ближайших своих соучастников, опытному фальсификатору следствий, известному своей особой жестокостью подсудимому Комарову.

Гнусность этого преступления Абакумова еще более подчеркивается тем обстоятельством, что в феврале 1948 года к Абакумову поступило заявление бывшего сотрудника НКВД Визель, который в 1939 году по заданию Берия и Кобулова принимал участие в фальсификации дела по обвинению сестер Канель. В своем заявлении Визель писал: «Этим письмом я хочу выполнить свой долг... довести до сведения товарища Сталина И.В. об упомянутом выше деле... Это истина, ибо я лично участвовал в этой фальсификации».

В своем заявлении Визель подробно рассказывал о том, при помощи каких недостойных и бесчеловечных приемов вымогались от Канель показания, истинным назначением которых было добиться компрометации одного из руководителей Советского правительства.

На предварительном и судебном следствии Абакумов пытался утверждать, что якобы вообще ничего не знал о заявлении Визель, что оно прошло в аппарат МГБ СССР какими-то путями мимо Абакумова. Это заявление Абакумова было опровергнуто на судебном следствии подсудимым Черновым, показавшем, что, получив заявление Визель, он немедленно доложил это заявление Абакумову и по указанию последнего направил заявление Свинелупову.

Показания Чернова подтверждаются документально. К материалам следствия приложено сопроводительное письмо Чернова к заявлению Визель, в котором, адресуя это заявление Огольцову и Свинелупову, Чернов пишет: «По распоряжению министра направляю Вам заявление Визель».

Таким образом, установлено, что, заведомо зная, что дело по обвинению Надежды и Юлии Канель фальсифицировано Берия с целью компрометации одного из руководителей Партии и Правительства, Абакумов не только скрыл от Центрального Комитета разоблачающее фальсификацию заявление Визель, но, вскоре после получения этого заявления, вновь арестовал Надежду Канель.

Так же, как и враг народа Берия, Абакумов и его соучастники вымогали от Канель ложные показания против Жемчужиной.

Кроме Канель, в связи с провокацией против Жемчужиной, были арестованы многие из ее сослуживцев и родственников: бывший заместитель начальника Главка Иванов, директор авиационного завода Штейнберг, секретари Жемчужиной Мельник-Соколинская, Карташева и Вельбовская, родственник Жемчужиной Карповский и другие.

О том, какими бесчеловечными методами вымогались от арестованных ложные показания против Жемчужиной, дают представление показания свидетеля Штейнберг, работавшего до ареста директором одного из авиационных заводов и являющегося дальним родственником Жемчужиной. Штейнберг показал:

«...В ночь с 2 на 3 августа 1949 года я был арестован и доставлен в Лефортовскую тюрьму... Ночью того же дня я был... вызван на допрос к Рассыпнинскому, а затем переведен в кабинет к Комарову... Так как на следующих допросах я продолжал отрицать свою виновность... то на одном из последующих допросов Комаров заявил, что меня будут бить и заставят подписать эти показания. Была показана дубинка. Комаров довольно детально и со вкусом объяснил, как ею орудуют, какие последствия на всю жизнь остаются у людей, ее испробовавших, давал ее подержать, засовывал в карман пиджака и т.д.

Я отказался все же дать такие показания и на одном из последующих допросов впервые был избит... Комаров заставил меня встать, ударил два раза по лицу, при этом выбил два зуба, а затем вместе с Рассыпнинским потащил меня к креслу и избил резиновой дубинкой. <...> Затем на следующем допросе, когда я продолжал упорствовать, Комаров заявил, что “перейдет на пятки”. Меня уложили на пол, сняли полуботинки и били этой же дубинкой по подошвам и пяткам. Всего таких допросов было семь. Все это сопровождалось ежедневными вызовами на допрос днем и ночью, ночью с 12 часов до 4, а чаще до 5 утра, при этом спать не разрешалось.

После седьмого допроса я не выдержал и сказал, что согласен дать показания как о своей, так и “вражеской” деятельности Жемчужиной».

Штейнберг подтвердил на суде, что в допросах его непосредственно участвовал Абакумов, который, обращаясь к Комарову, требовал: «Возьмите двух следователей поздоровее, побейте его в две дубинки и заставьте рассказывать». Столь же преступными и бесчеловечными методами производились допросы и бывшего секретаря Жемчужиной Мельник-Соколинской, подробно рассказавшей на суде о преступных приемах следствия, применявшихся Комаровым и Абакумовым.

На протяжении длительного времени Комаров при помощи беспрерывных ночных допросов стремился сломить волю Мельник-Соколинской и понудить ее к даче ложных показаний против Жемчужиной.

Непрерывно вызывая Мельник-Соколинскую на допросы как днем, так и ночью, Комаров, однако, ничего не записывал. Как показывает сама Мельник-Соколинская, она была приведена в состояние физической и моральной прострации.

Угрозами расправиться с семьей Мельник-Соколинской Комаров заставил ее подписать так называемый обобщенный протокол допроса, содержавший клеветнические измышления по адресу Жемчужиной. Однако даже содержавшиеся в этом протоколе гнусные измышления Комарова по адресу Жемчужиной показались недостаточными Абакумову. С этой целью подсудимому Броверману было дано задание «усилить» протокол и фальсифицировать выводы, якобы вытекавшие из показаний Мельник-Соколинской.

Это признал подсудимый Комаров, показавший, что «Броверман с присущим ему усердием выполнил приказание Абакумова».

Не ограничившись этим, преступники, желая скрыть примененные ими незаконные методы следствия, решили составить задним числом несколько протоколов допроса Мельник-Соколинской, из которых было бы видно, что она якобы признавала себя виновной и давала показания в отношении Жемчужиной еще до подписания так называемого «обобщенного» протокола допроса. Этот факт установлен как показаниями самой Мельник-Соколинской, так и показаниями бывшего следователя Иванова, принимавшего участие в расследовании дела. Из показаний Иванова видно, что Комаров дал задание составить на основании обобщенного протокола допроса несколько протоколов, датировав их задним числом. Однако, несмотря на угрозы, Мельник-Соколинская отказалась подписать эти сфальсифицированные протоколы.

При отсутствии какой бы то ни было виновности был арестован заместитель начальника Главного управления текстильно-галантерейной промышленности Иванов.

В результате применения к Иванову незаконных методов следствия он заболел тяжким заболеванием и потерял речь. Тем не менее, дело Иванова было направлено на рассмотрение Особого совещания, и ни в чем не виновный больной человек был осужден к длительному тюремному заключению, так же, как и другие ни в чем не виновные люди, арестованные в связи с делом Жемчужиной: стенографистка Карташева, бывший секретарь Вельбовская, родственники Жемчужиной — Карповский, Голованевский, Лешнявская-Карповская. <...>

ГА РФ. Ф. 8131. Oп. 32. Д. 3289. Л. 144—150.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация