Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
РЕАБИЛИТАЦИЯ: КАК ЭТО БЫЛО. СЕРЕДИНА 80-Х - 1991
Раздел II. Комиссия М.С. Соломенцева – А.Н. Яковлева: новый этап реабилитации. Июль 1988 – январь 1989
Документ №9

Беседа М.С. Соломенцева с корреспондентами «Правды» по вопросам реабилитации

19.08.1988
Советские люди с удовлетворением восприняли создание этой комиссии. В многочисленных письмах читатели «Правды» выражают одобрение первым результатам ее деятельности и просят подробнее освещать ход дальнейшей работы.

Ветеран труда, бывший машинист депо Москва-Сортировочная А. Жаринов, например, пишет: «Хорошо помню, как обрабатывалось общественное мнение, как внушалась советским людям преступная ложь в сталинское время, когда деятельность Политбюро была покрыта тайной, когда от нас скрывалось все, что происходило в государстве. Зато широчайшим образом освещались сфабрикованные судебные процессы. Во всей печати и по радио сообщалось о раскрытии «контрреволюционных организаций», различных «центров», ход судебных разбирательств, обвинительные заключения, допросы обвиняемых и их «признания», речи прокуроров, приговоры и т.д. Тем более представляется уместным сообщить ныне о том, как распутывается этот преступный клубок, как работает Комиссия Политбюро».

Эти и другие вопросы, вполне естественные во время перестройки, демократизации, широкой гласности, и легли в основу беседы.

– Михаил Сергеевич, читатели «Правды» проявляют повышенный интерес к деятельности Комиссии Политбюро ЦК КПСС. После XIX Всесоюзной партийной конференции интерес этот еще более усилился. Каковы цели и задачи комиссии? Кто в нее вошел? Какие органы и учреждения привлекаются к работе по реабилитации в судебном и партийном порядке?

– Комиссия Политбюро создана в соответствии с решением октябрьского (1987 года) Пленума ЦК КПСС. Как вытекает из самого названия комиссии, ее задачей является дополнительное изучение материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-40-х и начала 50-х годов. Нам предстоит продолжить исследование известных и новых фактов и документов, касающихся трагических событий прошлого, с тем чтобы довести до конца дело восстановления исторической правды и справедливости.

Состав комиссии довольно представительный. В нее, кроме председателя, вошли члены Политбюро секретарь ЦК КПСС А.Н. Яковлев и председатель Комитета государственной безопасности СССР В.М. Чебриков, кандидаты в члены Политбюро секретарь ЦК КПСС Г.П. Разумовский и первый заместитель Председателя Президиума Верховного Совета СССР П.Н. Демичев, секретарь ЦК КПСС А.И. Лукьянов, заведующий Общим отделом ЦК КПСС В.И. Болдин и директор Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС Г.Л. Смирнов.

Следует подчеркнуть, что работа комиссии ведется не изолированно. Она идет в тесном контакте с ЦК компартий союзных республик, крайкомами, обкомами, горкомами и райкомами партии. К работе привлекаются центральные и местные органы суда, прокуратуры и госбезопасности, многие советские граждане.

В распоряжение комиссии предоставлены все без исключения материалы и документы, хранящиеся в архивах партийных и государственных органов. Рассмотрение и изучение документов поручено наиболее опытным и квалифицированным сотрудникам. В своей работе комиссия опирается на широкую общественность.

– Прослеживается ли преемственная связь работы комиссии с деятельностью тех комиссий и организаций, которые были созданы накануне и после XX съезда партии. Усматривается ли, и в чем качественно новый уровень проводимых исследований?

– Как известно, после XX съезда КПСС было восстановлено доброе имя многих безвинно пострадавших деятелей партии и государства, хозяйственных и военных работников, ученых, деятелей культуры, коммунистов и беспартийных. В 1954 году были созданы центральные и местные комиссии по пересмотру дел на лиц, осужденных в 1934-1953 годах по политическим обвинениям. И надо отдать им должное – они провели большую, кропотливую работу, полностью реабилитировав сотни тысяч необоснованно осужденных советских граждан.

К сожалению, работу этих комиссий преждевременно прекратили, хотя, как показывают факты, значительное число дел еще оставалось нерассмотренными. Неоправданно сузили и хронологические рамки пересмотра дел. Документы же свидетельствуют о том, что необоснованные репрессии допускались и ранее, до 1934 года.

Как известно, решения XX и ХХП съездов партии в этом отношении стали с некоторого времени предаваться забвению. И это, конечно, не могло не отразиться на общем подходе к оценке политических репрессий.

Справедливости ради замечу, что и затем, в застойные годы, по заявлениям репрессированных или их родственников отдельные дела пересматривались правоохранительными и партийными органами, в том числе и Комитетом Партийного Контроля при ЦК КПСС.

– В чем вы видите недостатки работы по реабилитации, которая проводилась в то время?

– Процесс реабилитации шел выборочно, эпизодически. Нередко ограничиваясь реабилитацией в судебном порядке, упускали решение вопроса о партийности. Но самым серьезным просчетом являлось, пожалуй, то, что не ставилось под сомнение существование так называемых «центров» и «блоков», которые будто бы руководили подрывной, шпионской, вредительской деятельностью. Оценка их как контрреволюционных организаций не пересматривалась . По существу это была запретная тема. Не полностью анализировалась обоснованность обвинений, выдвинутых против целых групп видных партийных и государственных деятелей, а также рядовых коммунистов и беспартийных.

Между тем, как показали проведенные в этом году более углубленные исследования, ни организованных фракционных групп, ни «блоков», ни «центров» фактически не существовало, а обвинения против их участников базировались на материалах, сфальсифицированных в ходе следствия и судебного разбирательства. Мы стремимся избежать повторения ошибок, допущенных в 50-60-е годы, и организуем работу таким образом, чтобы исчерпывающе полно разобраться и в подоплеке каждого группового дела, и в судьбе каждого конкретного человека.

Комиссия рассматривает свою деятельность как часть общего процесса очищения общества от тяжких ошибок и преступлений прошлого. В резолюции XIX партийной конференции подчеркивается: «КПСС никогда не допустит впредь повторения чего-либо подобного тому, что связано с периодами культа личности и застоя, которые вызвали глубокие деформации в социалистическом обществе, задержали его развитие на целые десятилетия, привели к огромным человеческим жертвам и неисчислимым нравственным и идейным потерям». Всем нам надо твердо следовать курсу партии, окончательно искоренить и вытравить позорные пятна прошлого.

– Нельзя ли на конкретных примерах показать, как практически рассматриваются материалы?

– Работа наша строится на основе продуманного плана и осуществляется в строгом соответствии с нормами партийной и государственной жизни. Прежде чем разобраться в конкретном деле, судебном процессе, даем поручение Прокуратуре Союза ССР и другим компетентным учреждениям провести углубленную проверку по делу и принять соответствующие решения, основанные на законе, дать исчерпывающее, аргументированное, неопровержимо доказательное заключение, после чего и приходим к окончательным выводам.

– А если речь идет о реабилитации лиц, осужденных в несудебном порядке?

– И по таким делам вносится протест Прокуратуры СССР, ее местных органов в Верховный суд СССР и другие судебные инстанции. Хотелось бы подчеркнуть, что суды, органы прокуратуры и государственной безопасности руководствуются в этой своей деятельности только законом. И это, надо сказать, постоянно находится в поле зрения комиссии. Полностью исключены «давление» или «нажим» на них. Свои решения высшие судебные органы принимают на открытых заседаниях и в присутствии представителей прессы.

Что и говорить, работа эта нелегкая и очень ответственная. Приходится доскональнейшим образом разбираться в исторических фактах, во взглядах, позициях, поступках людей.

– Как рассматриваются дела о партийности лиц, реабилитированных в судебном порядке?

– Они разбираются в Комитете Партийного Контроля при ЦК КПСС, а также в ЦК компартий союзных республик, крайкомах и обкомах партии в строгом соответствии с имеющимися постановлениями ЦК КПСС.

Следует сказать, что дела, которыми мы занимаемся, носят прежде всего политический характер. Поэтому приходится тщательно исследовать причинно-следственные связи явлений и фактов, соотносить судебные процессы с конкретной исторической обстановкой, накалом политической и идейной борьбы в тот период. Существенным является анализ выдвигавшихся тогда программ, платформ, уяснение различных точек зрения на те или иные политические, экономические и социальные проблемы. Тут, естественно, особый вес приобретает мнение наших историков и социологов, сотрудников Института марксизма-ленинизма.

– Какова же роль самой комиссии?

– Она осуществляет координацию всей работы по реабилитации, привносит в нее плановость и системность, проверяет выполнение намеченных мероприятий, изучает соответствующие материалы, заслушивает сообщения о результатах рассмотрения процессов и дел в судебном и партийном порядке и оценивает их. О всех заседаниях сообщается в печати, по радио, телевидению.

– В годы культа личности жертвами произвола становились и некоторые находившиеся в Советском Союзе деятели зарубежных коммунистических партий, Коминтерна. Проводится ли дополнительное изучение дел в отношении этих лиц?

– Такая работа была начата, как известно, еще в середине 50-х годов. Но она не была доведена до конца. Сейчас комиссия имеет в виду и эти вопросы. Разумеется, здесь необходимы контакты с соответствующими братскими партиями.

– Что побудило вас вновь обратиться к, казалось бы, известным делам, таким, как «ленинградское дело», «антисоветская троцкистская военная организация» («заговор военных»)» и другим, пересмотренным еще в 50-е годы?

– Знакомясь с материалами прежней комиссии, мы обнаружили, что некоторые ни в чем не повинные лица не были полностью реабилитированы, не восстановлены в партии. Соответствующие поручения по дополнительной проверке мы дали органам прокуратуры, Комитету Партийного Контроля, и теперь можно сказать, что работа эта завершена. Завершенности в рассмотрении дел комиссии будем добиваться и впредь. На наш взгляд, это во многом определяет и качественно новый уровень работы по реабилитации.

– Какие документы лежат в основе пересмотра ранее принятых решений? С какими трудностями вы сталкиваетесь? В частности, нет ли фактов изъятия архивных документов?

Каждое решение опирается на тщательный анализ всего комплекса документов, касающихся той или иной проблемы, той или иной личности. В его основе лежат не желание, воля или настроение отдельных лиц, а объективные выводы и оценки, вытекающие из всей совокупности имеющихся материалов, в достоверности которых не приходится сомневаться.

Как было сказано, в распоряжении комиссии находятся материалы всех архивов. Объектом изучения и исследования являются следственные и судебные материалы, протоколы допросов, очных ставок, решения партийных органов, записки, объяснения, свидетельства очевидцев, репрессированных лиц, их родственников, друзей, знакомых. Комиссия, конечно, обращается и к историческим, литературным публикациям. На протяжении сравнительно короткого отрезка времени подняты тысячи новых документов.

Нам пока неизвестны факты изъятия архивных материалов, с неупорядоченностью же архивов, в том числе и партийного, приходится встречаться. Принимаем в таких случаях необходимые меры. Но, как вы понимаете, никакой архив порой не в состоянии дать ответы на все возникающие вопросы. И здесь приходится прибегать к помощи других источников, чтобы получить объективную, всестороннюю характеристику и рядового, и хорошо известного в прошлом работника. Комиссия была бы весьма благодарна учреждениям и отдельным лицам, которые могли бы предоставить в ее распоряжение находящиеся у них материалы, проливающие свет на конкретные факты, связанные с незаконными репрессиями.

– Как бы вы прокомментировали поступающие в редакцию письма такого содержания: «Почему я должен верить выводам комиссии? Я читал изданные в свое время стенограммы судебных процессов – там ведь зафиксировано признание вины?..»

– Должен сказать, что заявления подобного рода поступают и к нам. Можно понять их авторов. Мнения некоторых людей сейчас как бы раздваиваются. Десятилетия они верили тому, о чем читали и слышали, что изучалось в школе. Люди читали стенограммы открытых процессов. Они есть в библиотеках и на руках у граждан. Но эти документы – недостоверны, подчеркиваю: недостоверны, неправдивы. Они в той же степени сфальсифицированы, в какой сфальсифицированы следственные и судебные материалы. Они утратили и юридическую, и моральную силу. Двух правд не бывает. Правда одна. Истина – зеркало, в котором высвечивается и клевета. Вдумчивый подход к изучению всей совокупности материалов позволяет сделать объективный вывод.

– Каков характер писем и заявлений, поступающих в комиссию? Какие меры принимаются по ним?

– За истекшее с ноября прошлого года время мы получили более 3000 писем и заявлений. Они тщательно изучаются в рабочем аппарате комиссии и от ее имени направляются на рассмотрение соответствующих учреждений и организаций. Пишут коммунисты и беспартийные, молодые и старые люди. Они выражают благодарность Центральному Комитету КПСС, Советскому государству за работу, проводимую по восстановлению принципов и норм партийной, государственной и общественной жизни, исторической правды и социальной справедливости.

Авторы многих заявлений всецело поддерживают меры, которые предпринимаются для реабилитации людей, необоснованно репрессированных по политическим мотивам в период культа личности Сталина, решительно осуждают допускавшиеся тогда нарушения социалистической законности и произвол. Письмо А. Жаринова, которое в начале беседы было процитировано, весьма характерно в этом отношении.

– За последнее время в прессе рассказано о трагических судьбах Н.И. Бухарина, А.И. Рыкова, М.Н. Тухачевского, А.А. Кузнецова и других. Но известно, что подобная участь постигла и многих рядовых советских граждан. Что делается для их реабилитации?

– Должен сказать, что нас в равной мере интересуют судьбы и видных деятелей партии, государства, и рядовых граждан – рабочих, крестьян, служащих, партийных, советских и хозяйственных работников, представителей интеллигенции. Принято решение рассматривать дела такого рода и без заявлений, исходя из того факта, что дела такие есть.

За время работы комиссии в судебном порядке реабилитировано 636 человек. Среди них завхоз Тамбовского кирпичного завода А.А. Федосеев, красноармеец Я.Ф. Наливайко, делопроизводитель Куйбышевского ипподрома Г.И. Кураев и другие рядовые труженики.

Мы получили заявление Т.В. Бекасовой из Москвы по поводу реабилитации ее отца Бекасова Владимира Васильевича, работавшего бетонщиком на строительстве автозавода и репрессированного по обвинению в контрреволюционной агитации в 1937 году. «Гибель отца разрушила нашу семью, – писала она, – отняла детство. Я, последний оставшийся в живых член нашей семьи, хочу знать правду об отце, восстановлено или нет его честное имя».

По поручению комиссии Прокуратура СССР рассмотрела это письмо. В.В. Бекасов, как выяснилось, был репрессирован необоснованно. Генеральный прокурор СССР внес по делу протест в президиум Московского городского суда. 2 июня 1988 года доброе имя рабочего Владимира Васильевича Бекасова было восстановлено.

– А нельзя ли, Михаил Сергеевич, привести факты разбора заявлений о партийности необоснованно репрессированных лиц?

– Их тоже немало. В нынешнем году в партии восстановлено 68 человек. В их числе М.С. Богуславский (г. Новосибирск), Г.К. Саакян (г. Ереван), Е.И. Ананьев (г. Владимир), М.Ф. Ивашко (г. Москва), П.Г. Яковченко (г. Житомир) и другие. К.Ф. Челпан, член партии с 1923 года, работал главным конструктором отдела Харьковского паровозостроительного завода. В 1934 году за самоотверженный труд его наградили орденом Ленина, а в 1937 году, обвинив во вредительской деятельности, арестовали и исключили из партии. Обстоятельный анализ показал надуманность этих обвинений. Он полностью реабилитирован. По заявлениям ряда товарищей изъят перерыв в их партийном стаже.

Хочу сказать, что в отличие от ранее существовавшей практики на горкомы, райкомы партии возложена обязанность выдавать по просьбе родственников официальные справки о результатах рассмотрения вопросов, связанных с партийностью лиц, реабилитированных в судебном порядке.

Меняется и характер сообщений о реабилитации. В уведомлении об этом содержатся данные о служебном и общественном положении граждан до их ареста, говорится об их заслугах перед партией и государством. В сообщениях подробно разъясняются порядок исчисления трудового стажа, назначения пособия, пенсии, обеспечения жилой площадью, возмещения конфискованного имущества, возвращения изъятых при аресте государственных наград и т.д. Все это, безусловно, является важным для жертв репрессий, их родственников, всей нашей общественности.

– Во всех ли письмах одобряется работа по реабилитации?

– Нет, есть письма и другого содержания. Их несравнимо меньше, но сказать о них следует. В частности, выражается сомнение в целесообразности «ворошения старого». Авторы таких писем, чувствуется, хотели бы отмахнуться от больных вопросов прошлого. Понятны горечь, боль, досада, несогласие, высказываемые в некоторых заявлениях. Не знать, не видеть этого, конечно, спокойнее.

«Но, – говорил М.С. Горбачев, – из такого подхода не могут родиться революционное сознание, гражданская позиция, мужество и высокая ответственность человека, так необходимые для успеха перестройки. Именно поэтому партия смело пошла на критический пересмотр прошлого, восстановление исторической правды, реабилитацию тех, кто стал жертвой несправедливых политических обвинений и беззаконий. Эту работу следует продолжить.

Не должно быть вопросов, от ответов на которые надо уклоняться, не должно быть сомнений, от которых можно отмахнуться. Речь идет о нашей партийной чести и совести, об интеллектуальном достоинстве партии Ленина».

– С какими просьбами, кроме реабилитации в судебном и партийном порядке, обращаются к вам люди?

– Просят о возмещении ущерба, причиненного вследствие незаконных действий, возвращении на прежнее место жительства, улучшении жилищных условий, установлении льгот, возвращении наград.

Письма, в зависимости от их содержания, мы направляем в соответствующие правоохранительные, партийные и советские органы. Осуществляем контроль за их рассмотрением.

Во многих письмах поднимался вопрос об увековечении памяти невинно пострадавших. В том же духе высказывались и делегаты Всесоюзной партийной конференции. Политбюро ЦК КПСС, как известно, приняло в связи с этим решение о сооружении в Москве памятника жертвам беззаконий и репрессий, имевших место в годы культа личности Сталина . Это решение нашло горячий отклик в сердцах советских людей.

– Известны ли места захоронения невинно погибших?

– Вопрос, прямо скажем, не только скорбный по характеру своему, но прискорбный и, если хотите, тупиковый по трудности его решения. Установить места захоронения лиц, погибших в заключении, к сожалению, практически невозможно.

– Есть ли письма, касающиеся деятельности самой комиссии?

– В некоторых обращениях содержатся критические замечания и предложения, смысл которых сводится к тому, чтобы совершенствовать работу комиссии, привнести, в частности, в ее деятельность больше гласности. Из этого мы делаем необходимые выводы, о чем, кстати, свидетельствует и сам факт нашей беседы.

И авторам писем, да и всем, кто занят их разбором, хотелось бы ускорить рассмотрение заявлений. Так, один из обратившихся к нам настаивал на том, чтобы вопрос о его реабилитации был решен в течение одного дня. Торопливость, поспешность – плохие помощники в любых делах, а в нашей работе особенно. Чтобы разобраться с каждым заявлением, с затронутыми в нем вопросами, нужно как бы снова вернуться в прошлое, изучить массу материалов, переговорить со многими людьми. С другой стороны, недопустимы и проволочки, проявления какого бы то ни было формализма. Сейчас принимаются меры по совершенствованию этой работы и на местах.

– В какой мере привлекаются для исследований живые свидетельства жертв произвола, воспоминания очевидцев, близких и родственников пострадавших, а также многочисленные публикации в прессе историков, юристов, социологов, журналистов, литераторов?

– О большой исторической, морально-политической и психологической ценности всех этих источников говорить не приходится. Особое значение для нас, само собой, имеют живые свидетельства. Есть, кстати, немало заявлений чисто мемуарного порядка, не содержащих особых просьб. Люди считают своим долгом рассказать о том, что случилось с ними лично или с близкими им – отцом, матерью, братом, сестрой. Многие описывают, как по-хорошему складывалась жизнь, как напряженно трудились люди и как нежданно-негаданно обрушивались на них аресты, ложные обвинения, недозволенные приемы физического и психологического воздействия. Следователи часто ни перед чем не останавливались, чтобы получить «нужные» показания. А в судах и «тройках» заявления о фабрикации следственных материалов, как правило, игнорировались.

Комиссия учитывает и многочисленные публикации о трагических страницах прошлого. Пользуясь случаем, хотел бы вместе с тем высказать пожелание не допускать в печати однобокости, неточностей в изложении фактов, не говоря уже о заведомом искажении их.

– Скажите, пожалуйста, что представляет собой акт реабилитации в юридическом плане, в партийном отношении, в социальном смысле? Что за этим, кроме восстановления честного имени, следует для реабилитируемого? Все ли делается для морального и социально-психологического удовлетворения пострадавших, для защиты их законных прав и интересов?

– Предлагая этот вопрос, вы, собственно, подошли и к ответу на него. Акт реабилитации означает восстановление доброго имени человека, его гражданских прав, возмещение в определенной мере причиненного ему ущерба, а также оповещение о том, что данное лицо реабилитировано и что обвинения, которые предъявлялись ему, были несостоятельными, необоснованными, клеветническими. И для возвращения гражданина или светлой памяти о нем в его среду, его близким, родным, друзьям, для морального и социально-психологического удовлетворения пострадавших, для защиты их законных прав и интересов, на наш взгляд, делается все максимально возможное.

– Известно, что в период репрессий во многих случаях страдала фактически вся семья, в том числе дети, родственники и даже знакомые. Как восстанавливаются, как защищаются интересы косвенно пострадавших?

– Реабилитация распространяется не только на непосредственно пострадавших, но и на членов их семьи, тем более что некоторые из них сами нередко подвергались преследованиям, ущемлялись в правах. В этом мы усматриваем еще одну несправедливость, допущенную в прошлом. Официально утверждалось, что сын за отца не отвечает, а на деле отвечали и сыновья, и дочери, и родители за детей своих отвечали.

Это выражалось в осуждении, арестах и ссылках, лишении работы, ограничении возможности получить образование, проживания в определенных местах. Детей до известного возраста нередко помещали в детские дома, лишая квартир, в которых они жили с родителями. В каждом таком случае соответствующие органы основательно разбираются и принимают необходимые меры.

О том, какая работа проводится в этом отношении, мы рекомендуем информировать трудовые коллективы. Думается, что подобную практику следует расширять, чаще привлекая к ней работников, которые сами непосредственно участвуют в благородном труде по реабилитации невинно пострадавших.

– Восстановление справедливости не сводится, разумеется, только к реабилитации невиновного человека. Естественно, возникает вопрос о тех, кто отступал от демократических норм, нарушал социалистическую законность, чинил репрессии. Привлекаются ли они к ответственности? Читателей это серьезно волнует. Речь идет о конкретных виновниках злоупотреблений, об организаторах и участниках репрессий. Ведь моральная ответственность за это не имеет срока давности. Люди пишут, что никакими ссылками на объективные причины нельзя оправдать произвол, преступления против личности, тем более массовые репрессии.

– Да, конечно, бесчеловечные деяния прошлого нельзя ни забыть, ни простить. Вы знаете, как все это оценивает партия. Безмерна вина тех, кто злоупотреблял властью, расшатывал демократические и нравственные устои нашего советского общества. Слишком много горя принесли народу те, кто осуществлял репрессии. По вскрытым фактам нарушений социалистической законности в 30-х, 40-х и начале 50-х годов виновные уже понесли наказание в уголовном, служебном и партийном порядке.

Не для всех, видимо, секрет, что за фабрикацию следственных материалов к высшей мере наказания приговорены В.С. Абакумов, М.Д. Рюмин, А.Г. Леонов, В.И. Комаров, М.Т. Лихачев, Л.Л. Шварцман и другие бывшие руководители и сотрудники Министерства государственной безопасности СССР.

Виновных в злоупотреблениях много – названных и еще не названных поименно. Мера ответственности каждого из них, несомненно, будет определена.

– Как вырисовывается перед комиссией личная роль Сталина и его ближайшего окружения в организации репрессий и в судьбах репрессированных?

– Качественное отличие работы нынешней комиссии следует, видимо, усматривать и в уточнении оценок роли Сталина как главного виновника организации репрессий, других негативных явлений. При всей значимости решений XX съезда партии нужно сказать, что в них оценка культа личности сводилась в основном к деятельности одного человека. На него возлагалась и вся ответственность за нарушения социалистической законности.

В докладе М.С. Горбачева 2 ноября 1987 года впервые был поставлен вопрос об ответственности не только Сталина, но и его окружения, об оценке режима личной власти, при которой стали возможными преступления, совершенные Сталиным и членами тогдашнего руководства.

Это открыло новый подход, поставило на более высокий уровень работу по реабилитации. И не случайно деятельность комиссии началась не с разбора судеб отдельных лиц, а с анализа процессов, которые прошли в Москве и Ленинграде, процессов, если хотите, ключевых для более глубокого понимания и правильной оценки событий второй половины 30-х годов.

Важно подчеркнуть и то обстоятельство, что, кроме открытых судебных процессов, прошло большое число закрытых процессов, о которых не знала широкая общественность и о которых было известно лишь узкому кругу лиц. Откровением они стали и для нас, членов комиссии.

– Иногда говорят о том, что Сталин и близко стоявшие к нему деятели не знали о фактах беззакония. Что вы могли бы сказать о мере участия в этой преступной деятельности других руководящих деятелей, на которых опирался Сталин?

– Документы, которыми располагают Центральный Комитет, Комиссия Политбюро, рассеивают бытующие на этот счет сомнения. Вина лично Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за допущенные массовые репрессии и беззакония поистине чудовищна. Но вина «вождей» не снимает, подчеркиваю, ответственности с добровольных доносчиков, с послушных исполнителей, непосредственных нарушителей социалистической законности, с тех, кто поддерживал и слепо выполнял бесчеловечные распоряжения, творил произвол. Видимо, вопрос об ответственности окружения Сталина станет исчерпывающе ясным в ходе дальнейшей работы комиссии.

– Известно, что в 20-е годы некоторые деятели партии, такие, например, как А.Д. Цюрупа, решительно противостояли отдельным неправильным действиям Сталина. Как вы считаете, если все ближайшее окружение Сталина поступало бы так же, могли бы мы избежать тягчайших последствий, о которых сейчас с такой горечью говорим?

– Да, несомненно. А.Д. Цюрупа, Г.К. Орджоникидзе и некоторые другие видные государственные и партийные деятели, занимая принципиальную позицию, не раз выступали против ошибочных и преступных действий Сталина. Если бы объективность, принципиальность проявляли и остальные, можно полагать, дело не только не дошло бы до нарушений законности, до репрессий, но, видимо, и к концепции правового государства мы пришли бы гораздо раньше.

– Не парадоксально ли – революционеры, прошедшие царские тюрьмы и ссылки, не раз рисковавшие жизнью, совершавшие подвиги в период Октябрьской революции и гражданской войны, бесстрашно проводившие кипучую работу в трудные, сложные 20-е годы, оказались сломленными, иные из них мирились с арестами родных и близких. Чем вы можете это объяснить?

– Тут, думаю, ответы не могут быть однозначными. Их могли бы дать не только историки, социологи, но, пожалуй, и психологи. Представление о том, как ломали людей с твердым характером, дают письма, которые мы во множестве получаем и на которые я уже ссылался. Незаконные методы следствия применялись и в отношении известных деятелей партии и государства, людей сильной воли, идейно убежденных, но и они, не выдержав длительных, порой многомесячных истязаний, «признавались» в несуществующих грехах.

К чести их, они держались стойко, до предела человеческих возможностей. Примером подлинного мужества может служить поведение члена партии с 1901 года чекиста М.С. Кедрова, который, несмотря на применявшиеся к нему изощренные методы морального и физического воздействия, ни в чем не признал себя виновным, был оправдан по суду, а затем по личному указанию Берия расстрелян в 1941 году.

И некоторые другие партийные, государственные, военные деятели на допросах, в судебных заседаниях вели себя достойно, отвергали необоснованные обвинения. Но уготованные им испытания часто оказывались выше человеческих сил. Например, Н.Н. Крестинский на процессе о правотроцкистском блоке, пройдя через адово колесо «следствия», бесстрашно заявил суду: «Я не признаю себя виновным. Я не троцкист. Я никогда не был участником правотроцкистского блока, о существовании которого я не знал. Я не совершил также ни одного из тех преступлений, которые вменяются лично мне, в частности, я не признаю себя виновным в связях с германской разведкой... Я до ареста был членом Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) и сейчас остаюсь таковым».

Можно представить себе, в какое смятение пришел суд. По предложению прокурора Вышинского тотчас был объявлен перерыв, и допрос Крестинского перенесли на следующий день. Нетрудно понять, какой «обработке» он подвергся, если на очередном судебном заседании вдруг признал себя виновным, отрекся от сказанных накануне смелых, правдивых слов.

– Многих читателей интересует вопрос об убийстве С.М. Кирова. Входит ли в планы комиссии исследовать это дело до конца?

– Да, входит. Специальные комиссии изучали это дело, но остается еще ряд обстоятельств, которые следует выяснить.

– Читатели спрашивают, почему не вносился протест Прокуратуры СССР в отношении Ягоды?

– Основания для такого вопроса есть. Бывший нарком внутренних дел Ягода – фигура одиозная. Он проходил по делу о правотроцкистском блоке. Как и другие, он признал свою вину, не будучи ни правым, ни левым. Но несомненная вина его в другом – он причастен к репрессиям 30-х годов. Под его руководством фальсифицировались уголовные дела, по которым осуждено много невиновных граждан, фактическая мера вины Ягоды будет определена в процессе дальнейшей работы.

– Михаил Сергеевич, какие дела комиссия намерена рассмотреть в ближайшее время и в перспективе? Что привнесли в ее работу документы XIX Всесоюзной конференции КПСС?

– Как уже сообщалось в печати, недавно завершено рассмотрение дел о так называемых «союзе марксистов-ленинцев», «московском центре», «антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре», «параллельном антисоветском троцкистском центре». Проходившие по этим процессам лица реабилитированы в судебном порядке. В настоящее время в Комитете Партийного Контроля рассматриваются документы, касающиеся партийности этих людей. В ближайшей перспективе разбор материалов по делам о «рабочей оппозиции», «ленинградской контрреволюционной зиновьевской группе Сафарова, Залуцкого и других», а также по целому ряду других процессов.

На партийной конференции много внимания уделялось вопросам, связанным с укреплением духовного и морального авторитета партии, ее революционного характера, способности быть политическим авангардом общества. Речь шла и о нравственном очищении общества, доведении до конца проводимой работы по реабилитации незаконно осужденных и исключенных из партии лиц. Указания партийной конференции явились новым, дополнительным стимулом для дальнейшего улучшения и углубления работы и нашей комиссии.

Беседу вели В. Кожемяко, А. Сахнин

РГАНИ. Ф. 107. Оп. 1. Д. 49. Л. 19-29. Копия. Машинопись. Опубликовано: Правда. 1988. 19 августа.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация