Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
ЯРОСЛАВСКОЕ ВОССТАНИЕ. 1918
Красные о подавлении белогвардейского мятежа
Документ №2

Воспоминания председателя военно-революционного комитета северных железных дорог И. Миронова "Ярославское белогвардейское восстание"


1928 г.

ЯРОСЛАВСКОЕ БЕЛОГВАРДЕЙСКОЕ ВОССТАНИЕ

10 лет тому назад (1918 год) в общем напоре интервенции на советскую республику и контрреволюционной борьбы против октябрьской революции Ярославское Белогвардейское восстание явилось одним из значительных проявлений контрреволюционных действий, которое до настоящих дней, как мне кажется, не освещено в достаточно полной мере.

Будучи непосредственным участником разгрома этого восстания, по личным воспоминаниям к 10-летию Ярославского восстания (июль) излагаю несколько, как мне кажется, заслуживающих опубликования фактов.

Через несколько дней после левоэсеровского восстания в Москве и убийства Мирбаха вспыхнуло Ярославское белогвардейское восстание (1918 — июль). К этому времени Чехословацкие, эсеровские учредительск. банды распространились по значительной части Поволжья, захватив Самару, Казань и пытаясь захватить район Нижнего Новгорода и выше. На Севере Поволжья Чайковские банды, богато сдобренные французским и английским офицерством, таким образом, захват власти в Ярославле бело-эсерами по существу знаменовал собою для советской власти враждебные силы по всей Волге до ее верховьев. При этом на Украине раздел яли власть Гайдамаки с немцами. Немцы подошли с запада до Орши, у советской власти еще не было красной армии, а красная гвардия была еще очень слаба.

В Москве первое извещение о Ярославском мятеже было получено рано утром в день мятежа в Ревкоме Северных ж.д. по прямому проводу от комиссара района охраны Северной ж.д. Этот день совпал с днем 3-го съезда Советов. Сообщалось, что ночью с 5/VII на 6/VII в Ярославле офицерством захвачена власть, арестованы и убиты многие советские и партийные работники, большевики и им сочувствующие, произведена мобилизация населения, и к утру вне власти контрреволюционной банды осталась только станция жел. дор. Ярославль и Всполье, и фабрика Ярославской мануфактуры. Ревком Сев. ж.д. командировал на Съезд Советов тов. РУЦКОГО (тогда комиссар охраны Северной ж.д.) для передачи этого сообщения и получения директив, но, к сожалению, на съезде личной надписью тов. Троцкого было указано арестовать за провокацию лиц, кои сообщают об этом. Как после выяснилось, основанием к этой резолюции стало заявление товар[ищей], которые только что приехали из Ярославля, что в Ярославле никакого восстания нет. Ввиду такого положения можно теперь со всей ответственностью утверждать, что не были сразу привлечены к ликвидации этого восстания такие силы, которые могли бы быть привлечены, и как длительность ликвидации восстания, так и размеры разрушения Ярославля поэтому были весьма значительны.

Ревком Северных ж.д. по своему почину решил приступить к ликвидации восстания, для чего командировал из своего состава из Северных ж.д. ряд товарищей, среди которых были — Миронов, Андреев, Колкотин, Парфенов, Сазонов, а также призвал рабочих Северных дорог к борьбе с белоэсерами. В Ярославле от большевистской организации в первые же сутки восстания осталось очень мало, все товарищи были истреблены, среди которых военный комиссар тов. Нахимсон, председатель исполкома тов. Загейм (после ликвидации восстания обнаружено в одной могиле полуживыми зарывали белыми бандами истерзанных, насколько помню, 126 трупов товарищей, имена многих не установлены, и, кроме того, ночью и утром в первый день восстания, а затем и в последующем было арестовано большое количество (не менее 350) большевиков и сочувствующих, в большинстве рабочих, и посажено в тюрьму, а во время осады Красной Гвардией города эти товарищи белыми были переведены на баржу, которую со стороны Ярославля привязали канатом и которая находилась некоторое время под перестрельным ружейным и пулеметным огнем и, по-видимому, огнем канат был перебит, баржа пошла по течению, и тогда белые начали обстреливать баржу, зная, что на ней уходят большевики. А Красная Гвардия с Заволжской (Урочской) стороны, по-видимому, поняла, что уходят белые, тоже взяла баржу под обстрел. Жуткие дни, а тем более под прямым обстрелом с двух сторон, часы пришлось пережить товарищам. Многие из них погибли под огнем, некоторые выбросились с баржи и потонули. Баржа прибилась к Урочской, где власть была у Красной Гвардии, и, таким образом, что не погибло в тюрьме и на барже, спаслось.

Таким образом, наша ярославская организация почти целиком была уничтожена. На второй или третий день в Ярославле на собрании приехавших из Москвы (из Ревкома Северных ж.д.) и также из ближайших городов — Ростова-Ярославского и др., и оставшихся товарищей из Ярославской организации был избран Ревком в составе: Миронов — Председатель (автор настоящей заметки), Пожаров, Бабич, Андреев, Пантин1 и др., фамилии коих не помню. Ревком в этом составе существовал все время ликвидации восстания. К сожалению, я не знаю, сохранились ли протоколы Ревкома и другие документы, по которым можно было бы судить о действиях Ревкома. Я лично помню только несколько заседаний Ревкома, кажется 3 или 4, на которых были распределены обязанности Членов Ревкома, принято воззвание Ревкома к населению губернии, к рабочим и крестьянам с призывом борьбы с восстанием, воззвания к другим городам, обсуждался вопрос о мерах против восстания крестьян в губернии и об организации военного дела и продовольствия рабочих. Ревком во время восстания, вернее, отдельные его члены действовали преимущественно единолично и полного оформления своих действий решениями Ревкома не имели и иметь не могли, да и не могли часто собираться и встречаться. Трудно определить также, за счет чего сформировались военные силы, раздавившие белоэсеров в Ярославле. Они стекались мелкими отрядами рабочих-красногвардейцев со всех сторон, из всех ближайших городов и рабочих самого Ярославля. Наиболее значительные силы были железнодорожники Северных ж.д. — Новгородский отряд во главе с тов. Нейманом, Вологодский отряд во главе с тов. Геккером, 2 или 3 бронепоезда (не помню, откуда подошли)2. Изо всех городов (Ростова, Ярославля, Нерехты, Костромы, Данилова, Рыбинска и др.) были отряды. Огромную роль сыграл Рыбинский Артиллерийский Склад, в достаточном количестве питавший нас и артиллерией, и особенно снарядами. Организованного командования с нашей стороны в достаточной степени все время не было, первые дни не было и товарища, мало-мальски знающего военное дело, могущего руководить боевыми операциями. Ясно было[, что] недостаточно или, вернее, почти совсем не было лиц, достаточно знакомых с управлением артиллерийскими орудиями. Все это и затрудняло ликвидацию восстания, и вызвало в достаточной степени беспорядочный обстрел города и тем [самым] излишние разрушения. Первые дни мы пытались взять город ружейной атакой, но у белых было слишком много пулеметов, мы потерпели поражение — наши атаки не имели на противника никакого действия. Поэтому мы перешли вскоре, главным образом, к артиллерийскому обстрелу города и обстрел в течение 11 (?) дней был беспрерывный, круглые сутки, за исключением глубокой ночи. Вся борьба длилась 14 дней. Мы пытались воззваниями и, насколько это удавалось, другими путями распространять в городе среди населения решение Ревкома, чтобы население уходило из города, так как для нас не было другой возможности, кроме артиллерийского огня. Но население, частью мобилизованное белыми и в значительной степени напуганное к тому же, в большинстве мещанские массы, продолжало рыть земляные пещеры, скрываться в подвалах, да и белые не выпускали никого из города. На 2-й или 3-й день после организации Ревкома для нас стала ясна необходимость Командующего военными операциями и мне Ревкомом поручено было отправиться лично в Москву к В.И. Ленину с просьбой назначить нам Командующего и помочь техническими и военными средствами. В Москве (куда я приехал на паровозе) через В.И. Невского и Райком Партии (Железнодорожн. и МК) я был вместе с тов. Руцким с этим поручением в Кремле у Ильича, который поручил Троцкому и Бонч-Бруевичу сделать, что мы просили. В зале Совнаркома с тов. Троцким у нас произошел бурный разговор. Троцкий был чем-то раздражен, да и мы, имея его резолюцию (об аресте за провокацию), по-видимому, не меньше были раздражены. Через Б[онч]-Бруевича т. Муралову, командующему в то время, было предложено дать нам командующего и помощь. Тов. Муралов назначил Командующим Гузарского (какой-то офицер), кажется, после Ярославского восстания был расстрелян, так как в конце концов оказался предателем. Было т. Мураловым прислано в Ярославль несколько броневых автомобилей (в первый же день боевых операций, после продвижения на фугасах, и огнем были уничтожены) и некоторые подкрепления. Немедленно с назначением Командующего Военными операциями я вернулся в Ярославль, и сейчас же на броневике решено было переправиться через жел.-дор. мост на Урочскую сторону (мост находился под обстрелом) для связи и совещания с отрядами Красной Гвардии, действовавшими на Урочской стороне. До этого связи у нас с Заволжской стороной никакой не было, и взаимно, вследствие плохой квалификации наших артиллеристов, мы сильно друг другу вредили, ввиду перестрелки, через город с обеих сторон артиллерийским огнем. Под дождем пулеметного огня (у белоэсеров было много пулеметов, но артиллерии полевой совсем не было, мало снарядов), бронебойных пуль (стенка броневика с очень сильной броней стала сплошь просверленной до дюйма в глубь металла) направились на Урочскую сторону, где было устроено Совещание красногвардейского командования обеих сторон Волги и намечен план единых действий. Возвращались мы с броневиком ночью без обстрела как нас, так и из броневика нами, а уже перейдя за мост на разъезде, бронепаровоз и бронеплощадки со всеми нами были свалены под откос. Мы все, в том числе Гузарский и я, получили более или менее значительные ранения и контузии. При этом надо сказать, что причина катастрофы с броневиком так и осталась неустановленной. Лично помню, что при движении броневика в глубокой темноте раздался душераздирающий крик командира броневика в телефонную трубку «Стой» (команда машинисту). Броневик обо что-то тяжелое ударился, и мы полетели, перевернувшись, с броневиком. Когда мы выбрались из погибшего для нас броневика, оказалось, что по путям разъезда шел параллельно с нами поезд с порожними вагонами, подвозивший красногвардейцев к боевой линии, стрелка же оказалась кем-то переведенной этому поезду на наш путь. Произошло столкновение бронепоезда с этим поездом, путь разрушился, и бронепоезд упал с насыпи. Лично я отделался незначительной раной затылочной головной кости и сильнейшей головной болью в течение нескольких дней. Гузарскому сдавило грудную клетку. Были и тяжело раненные. Утром над городом были вывешены белые флаги. Мы вошли в город. Белые успели не только разоружиться и рассеяться (в частности, главнейшие организаторы восстания, кроме Савинкова, полковники Перхулов и Сахаров бежали и только, как известно, через несколько лет были арестованы: Сахаров в гор. Данилове, Перхулов, кажется, в Казани. Мы оказались перед новым фактом — белые сдали власть находящимся в Ярославле в концентрационном лагере пленным немцам, которые в лице офицерства пытались с нами разговаривать от имени «победившей Германии». Однако через несколько часов немцам пришлось сложить оружие и отправиться в погруженных эшелонах из Ярославля на Оршу.

Нельзя пропустить тех фактов, что стоявший в Ярославле так наз. Первый Советский полк, казармы которого были расположены на Закоторосилинской стороне, недалеко от вокзала ст. Ярославль, несколько дней держал нейтралитет, находился под значительным влиянием эсеров и перешел от нейтралитета на защиту октябрьской революции после больших усилий Ревкома, также и то, что в Ярославле до восстания очень сильно было влияние меньшевиков и эсеров. С этим фактом большевикам, работающим на Северных ж.д., приходилось встречаться не раз, и, в частности, во время октябрьского восстания в Москве мне и тов. Манцеву Московским Ревкомом было поручено реквизировать для Ревкома винтовки, которые, как видно было из перехваченной телеграммы Руднева (телеграмма перехвачена Ревкомом Сев. ж.д. на телеграфе означенных ж.д.), где имелись в большом количестве на пристанях О-ва «Кавказ и Меркурий» в Ярославле. И тогда, после попытки склонить Ярославский Исполком в лице фракции с.д. (состав фракции был смешанный; в числе их были с.д. — интернационалисты и несколько большевиков) взять власть в руки Исполкома, не имело успеха, и Советская власть таким образом в Ярославле была организована уже после победы октябрьской революции в Москве и Ленинграде. В организациях железнодорожников в Ярославле также сидели эсеры и меньшевики (до самого Ярославского восстания), в частности Ярославский районный Комитет ж.д. во время белоэсеровского восстания в Ярославле стал, за исключением отдельных членов, за белоэсеров, почему и был уничтожен в лице руководителей этого Районного Комитета Красной Гвардией.

Когда очистили Ярославль от белых, нашли изуродованные белыми трупы наших товарищей (руководящий состав Ярославской организации), в том числе т.т. Нахимсон и Загейм (прах тов. Нахимсона в сопровождении брата был отправлен в Ленинград). Стали считать раны, нанесенные Ярославлю. Их было много. Около половины Ярославля оказалось разрушенным. Больше всего пострадали рабочие районы с деревянными, главным образом, строениями (все сгорело). Заводы и фабрики, а также церкви и монастыри, которые, кстати сказать, выбирались белыми как бастионы — оттуда шла сильная пулеметная стрельба по красной гвардии. Было установлено, что духовенство помогало белым, вплоть до того, что монахи были пулеметчиками. О разрушенных церквах и монастырях сожалеть не приходилось, тем более, что их обитатели показали себя как активные белогвардейцы, превративши «дома божие» в контрреволюционные крепости. Но находились кое-кто, что пытались делать упреки Красной гвардии, обвиняя в разрушении исторического памятника Руси. Да, разрушения были большие и бойцам, разгромившим белоэсеров, было больнее чем кому бы то ни было видеть раны Ярославля. Но можно ли было обойтись иначе, чем поступала красная гвардия? Иначе поступить было нельзя. В Ярославле решался вопрос об Октябрьской революции, и если бы белоэсеры в Ярославле не были разгромлены, трудно сказать, как сложились бы дальнейшие события.

Можно привести два ярких примера преданности делу Октябрьской революции и самопожертвования во время белоэсеровского восстания со стороны представителей рабочего класса, из которых не трудно понять, почему рабочий класс вынужден был пойти на артиллерийскую пальбу по Ярославлю. Первый пример переживаний тов. Громова, активного деятеля организации по ликвидации белоэсеровского восстания и победы над ним, семья у которого находилась в г. Ярославле и жена, беременная, родила ребенка под гром артиллерийской пальбы, в руководстве которой принимал участие т. Громов. Второй пример: тов. Колкотин, семья которого находилась также в Ярославле и дом, в котором была семья, снесен был с лица земли красной гвардией, в рядах которой состоял т. Колкотин. И многие рабочие Ярославля находились в таком положении. Ни ропота, ни упреков с их стороны не было, а всеми признавалась полная необходимость разгрома белоэсеров, хотя бы за счет полного уничтожения Ярославля.

Впоследствии, через некоторое время, в Архангельске высадился десант под прикрытием так наз. северного правительства Чайковского. Всем теперь известно, что все эти действия интервентов были направлены к выполнению одного плана удушения советской власти.

Не приняв участия в привлечении к революционной ответственности захваченных белоэсеров, мне лично вскоре пришлось принять участие в организации обороны от наседавших интервентов через Архангельск.

В Ярославле после победы над белоэсерами мне больше не пришлось бывать. С Архангельского фронта я был переброшен на восточный, с восточного на южный, с южного на юго-восточный, затем на Кавказский, после чего на хозяйственную работу. Но всем известно, что раны Ярославля залечены, как и все раны, нанесенные интервентами. Ввиду приближения десятилетия бывшего Ярославского белоэсеровского восстания и победы над белоэсерами, вспоминая эти трудные дни, которые пришлось Октябрьской революции пережить, хочется высказать горячий привет Ярославским рабочим, восстановившим разрушенный Ярославль и залечившим раны, нанесенные белыми бандами.

10/VII 1928 года

И. МИРОНОВ

(бывший пред. Ревкома Ярославской губ., который руководил подавлением Ярославского белоэсеровского мятежа)

P.S. Командующий ГУЗАРСКИЙ, когда Ярославль был занят вновь красногвардейцами, связался с одной из крупных контрреволюционе-рок — артисткой, находившейся в штабе белых, а потом немцев, скрыл эту контрреволюционерку, использовав при этом ценности государства; был привлечен к ответственности и приговорен к высшей мере наказания4.

И. МИРОНОВ

ФГА ЯО — ЦДНИ. Ф. 394. Оп. 1. Д. 75. Л. 11—22. Авторизованная машинопись.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация