4 июля вечером, в 5 час., у нас было обычное собрание К-та партии... В
К-те председательствовал тогда И.Т. Савинов... Собрались все члены
комитета РСДРП меньшевиков... И.Т. Савинов говорил буквально следующее:
т.т. [товарищи], я должен Вам дать сообщение внеочередное и весьма важное.
Я только что был на собрании группы лиц, которые предполагают выступить в
Ярославле против местного Ярославск[ого] Коммун[истического] Совета...
Выслушав доклад тов. Ивана Тимофеев. Савинова о готовящемся в Ярославле
выступлении, к-т партии Р.С.Д.Р.П. меньшевиков, согласно программе
партии и, кажется, директивам Ц.К., отказывается от какого бы то ни было
активного участия в этом выступлении, сохраняя за собою нейтралитет.
Потом под влиянием страха, что будет в дальнейшем, было добавлено слово,
оставляя за собой свободу действий. Причем сейчас же было решено
организовать рабоч. дружины для охраны города, порядка и безопасности...
[В ночь на 6 июля]: В половине двенадцатого ночи раздается звонок и
вламывается Савиныч, говорит: ребята, только что узнал, выступление
назначено на сегодняшную ночь. Все это сторонники учред. сборания.
Влетел запыхавшись. Мы лежали. Я на кровати, другой на кушетке. Т.т.,
рябя, выступление в эту ночь, сторонники Учред. собрания восстанавливают
Думу, нашу Думу, земство и перевыборы Совета. О том, что там были
офицеры, ни слова не было сказано. Долг, говорит, каждого честного
гражданина, присоединиться. Богдаша, беги на фабрики, уведомляй их...
В 6 часов утра опять звонок, опять стук в стекле. Влетает Савинов и
говорит: ребята, город в руках восставших, сторонники Учред. собрания.
Сейчас созывают управу и земство, Дюшен восстановлен в правах комиссара
временного правит. Идите скорее в штаб...
В качестве пропуска через кордоны была дана георгиевская ленточка. Эта
георгиевская ленточка раздавалась всем. Уже шла запись добровольцев. Это
был пропуск через заградительную часть...
Приехавши в штаб... я получил новое задание, опять-таки с ведома к-та
партии, отдать в земскую типографию № 2, воззвание [к] населению в
котором имелось фактическое сообщение всего того, что произошло. Это
было простое воззвание, так оно и было озаглавлено. Никаких призывов
боевых не было. Подписано было так: начальник добровольческой армии,
что-то в этом роде. Это воззвание держал в руках Савинов И.Т. В это
время шло уже заседание Управы. Было это приблизительно около 9 часов
утра. Опять-таки по постановлению к-та И.Т. написал «т.т. прошу спешно
напечатать». Вот эта бумажка была передана мною типографии. В типографии
у нас был разговор. Я докладывал о происшедшем споре там, но так как эта
бумажка была от имени как будто бы к-та партии меньшевиков, потому что
раз И.Т. Савинов подписывает, которого слишком хорошо знают рабочие, то
эта бумажка вероятно была напечатана. Насколько мне известно, эта
бумажка в печати не появилась, потому что потом уже явился в типографию
Кижнер, это мы узнали спустя часа 2—3 и переиначили редакцию. Так что
вышла ли бумажка та, которую я приносил, или же вышел какой-нибудь
другой приказ, который я не приносил, я не знаю. Напечатанного приказа
на столбах я не видел...
Дюшен категорически ответил, что не уйдет отсюда [из штаба], так как
прежде чем меньшевик я здесь стою по долгу представителя временного
правительства. Город взят сторонниками Учред. собрания, сторонниками
временного правит., которого представителем я являюсь, поэтому я здесь
остаюсь, как уполномоченный временного правительства. Кроме того, я,
говорит, сейчас уже не могу уходить, потому что объявлена мобилизация
офицеров и потому я здесь останусь до конца...
[O приходе рабочей дружины в 200 человек (ж.д. с Вахрамеевской ф-ки)]:
«Эта рабочая дружина обратилась к стоящим офицерам, т.е. пришла рабочая
дружина, где нам получить оружие. На это получился ответ такого сорта:
Здесь нет т.т. [товарищей], здесь есть только солдаты и офицеры. Кто
хочет защищать родину, тот становись в затылок и слушай команды. По
рядам рабочих... эти слова прошли как электрическая искра1.
АОУ ФСБ. Ф. 22 (Историческая коллекция). Д. 18. Л. 8—9, 11—15. Копия.
Назад