Архив Александра Н. Яковлева

ПОКАЗАНИЯ Н.Н. ВОЛОГОДСКОГО

7 января 1919 г.

Я родился в дер. Макарово Ярославской губернии, Рыбинского у., сын дьячка с. Георгиевского. Года через три после моего рождения отец мой был разбит параличом и потому отказался от службы, мать вынуждена была купить свою маленькую избушку-келью в том же селе, где мы прожили в крайней бедноте, два года крестьяне нам приносили хлеба, мать занималась шитьем. Через два года отец, несмотря на свою болезнь, поступил дьяконом на псаломническую вакансию в бедный приход села Высоцкого Ярославского уезда, где мы прожили в сильной нужде года 3. После чего отец окончательно вышел за штат, мать же с нами выехала в Ярославль, наняла квартиру на чердаке, где не было даже русской печи, содержа нас с братом поденной работой, получаемой за мытье пола и стирку белья. В 1902 г. я поступил в Ярославле в духовное училище на казенное содержание и в 12-м году окончил курс Ярославской духовной семинарии. У меня намерение было продолжать дальнейшее образование, моим призванием была естественная история, и я стремился поступить на естественные курсы, имея конечной своей целью отдать все свои силы на служение родине, на развитие народного хозяйства, но скудность материальных средств не позволила достичь мне этой цели и я вынужден был поступить на военную службу вольноопределяющимся, т.к. это мне давало привилегию к сокращению службы на полтора года, намереваясь по окончании ее поступить в народные учителя, но, к моему несчастью, настала война, на которую я и прибыл 1 августа 1914 г. по 17-е ноября 1917 г., не выходя из строя, будучи дважды ранен, дослужившись до чина капитана, заслуживши все боевые ордена до Георгиевского креста включительно, несмотря на мой большой чин и ордена, я не был, что называется, кастовым офицером и не старался защищать их кастовые интересы, я даже чуждался этого офицерского общества, ибо видел я в них не друзей, а врагов своих. Солдат, которых я истинно любил и с которыми с удовольствием сближался. Мое отношение с моими подчиненными всегда было в высшей степени гуманное. За всю свою офицерскую жизнь я не отдал ни одного солдата под суд, даже за тягча[йш]ие военные преступления, отстаивая их интересы перед начальством, в чем могут подтвердить все солдаты полка, и пользуясь их уважением и искренней любовью. К возможности революции и желательности ее подготовлял солдат еще в 1915 г. Видя негодность тогдашнего правительства с Сухомлиновым¹ во главе и благодаря этому с самого начала революционного движения, я был выдвинут на должность товарища председателя полкового комитета, которую я и занимал с первых чисел марта 1917 г. до половины августа того же года. Я бы искренне рад этому революционному перевороту, ибо равенство и братство, уничтожение всех неурядиц прежней государственной жизни было моей заветной мечтой. В этот момент я был горячим сторонником тогдашнего временного правительства, в особенности Керенского², за отмену им смертной казни и уничтожение сословий, которых я был принципиальным противником. С течением времени это чувство приверженности было уничтожено во мне благодаря восстановившимся расстрелам и побуждениям солдат к продолжению войны. Симпатии мои склонялись к большевикам, ибо выдвинутые ими тогда лозунги о прекращении войны и смертной казни, о борьбе с буржуазией соответствовали моим взглядам, когда же я увидел результат нарушения армии, выразившийся в захвате германцами наших областей, я вновь начал колебаться, и, когда был объявлен террор красный, я окончательно перешел на сторону белогвардейцев, а именно стремился к учредительному собранию, но ни в коем случае не монархистов. Это побудило меня принять активное участие в белогвардейском восстании в Ярославле, организация которого началась в феврале месяце 1918 г., во главе которой стоял неизвестно откуда взявшийся полковник Перхуров. Схема организации заговора была следующая: во главе ее стоял так называемый главный штаб из лиц приезжих, главным образом, из Москвы, по слухам — Савинков, который давал инструкции и снабжал средствами Ярославскую организацию. Кроме главного штаба, существовал еще малый штаб, ведающий разведкой, снабжением оружием, продовольствием, набором, учетом и организацией боевых единиц белогвардейцев. Установлена также была связь с подобными организациями губернских и уездных городов, а главное с Москвой, Петроградом и Рыбинском. Чины штаба и их общая деятельность была окружена величайшей тайной, подчиненные им белогвардейцы знали только своего непосредственного начальника. Лично я был в подчинении у поручика Николая Александровича Перлина, заведующего отделом разведки. На собрания членов штаба мы, рядовые работники, не допускались, и каждый знал только своего непосредственного начальника. В это время я служил в первом Ярославском советском полку на должности ротного командира. Час восстания нам стал известен только в последний момент, а именно 5 июля, в самый момент восстания я лежал в 104 сводном госпитале, будучи эвакуирован туда из Советского полка за болезнью легких. И активное участие в восстании принял с 8 июля, будучи назначен начальником самого пассивного участка на берегу Которосли от Спасского монастыря до Стрелки. Ни в одном бою мой участок не был за все восстание. За 7 дней до ликвидации мятежа все главные организаторы восстания с Перхуровым во главе успели скрыться под видом организации помощи нам в тылу. Время проходило, а мы не получали от них сведений, и это обстоятельство подействовало настолько угнетающе на белогвардейцев, что они массами стали убегать с позиций. От 200 человек, числящихся на моем участке ко дню сдачи, оставалось не более 30 человек. Из гордости я решил не избегать правосудия и добровольно дал себя арестовать. На допросе Ярославской чрезвычайной следственной комиссии я во всем бы добровольно сознался, если бы не грубое отношение ко мне председателя комиссии т. Григорьева, вынуждавшего давать показания под угрозой, вследствие этого я отдал ложные показания, которые теперь прошу считать недействительными. Ярославской чрезвычайной комиссией я был приговорен к расстрелу 12 августа нового стиля 1918 г., но в самый момент расстрела в ночь на 14 августа бежал с места расстрела и никого не известил из родных, направился в Заветлужскую волость Ветлужского уезда, Костромской губ. к своему дяде священнику с. Робетково Василию Константиновичу Пятницкому. Не сообщая ему цели моего прибытия, подложный паспорт мною был заготовлен заблаговременно во время восстания, тогда была советская милиция в наших руках. В ночь на 7 января 1919 г. в с. Робетково в доме священника Пятницкого я был арестован председателем Ветлужской уездной чрезвычайной комиссии т. Соловьевым, который и предъявил мне обвинение в скрывательстве под чужим именем. Показание мне зачитано и считаю записанным правильно, в чем и подписуюсь.

Николай Николаевич ВОЛОГОДСКИЙ

Показания снимал председатель Ветлужской уездной чрезвычайной комиссии Соловьев 7 января 1919 г.

Копия верна: Секретарь ЖЕЛТОВ

С подл. верно Зав. истпартом ГУТМАН

Постановление Ветлужской уездной ЧК о расстреле Н. Н. Вологодского

9 января 1919 г.

Выписка из дела № 167 Костромской Губернской

чрезвычайной комиссии о ВОЛОГОДСКОМ

Копия с копии

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Ветлужской уездной чрезвычайной комиссии

по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией

от 9 января 1919 года

Разбирали дело чрезвычайной важности Ярославского белогвардейца Вологодского Николая Николаевича, скрывающегося под именем Николая Васильевича Мартынова, 27 лет.

Ввиду того, что Вологодский явился самым активным деятелем Ярославского восстания к свержению Советской власти и был 12 августа постановлением Ярославской чрезвычайной комиссии приговорен к расстрелу, но в ночь на 14 августа 1918 г. во время расстрела он бежал из-под расстрела и скрывался под чужим именем, в чем и сам сознался. Но во время содержания его вторичного ареста он пытался бежать из-под стражи при Заветлужском исполкоме, но снова был пойман, а потому, не представляя возможным дальнейшего его содержания под арестом и принимая во внимание постановление Ярославской чрезвычайной комиссии, он был приговорен к расстрелу, но бежал от правосудия, постановление же Ярославской комиссии перерешено быть не может, а потому ПОСТАНОВИЛИ Вологодского Николая Николаевича расстрелять и приговор привести в исполнение сего 9 января 1919 г.

Председатель комиссии Соловьев, Чрезвычайный волостной комиссар Заветлужской волости ТАЛАШОВ

Секретарь ПАВЛОВСКИЙ

Копия верна

Секретарь ЖЕЛТОВ

ГА ЯО. Ф. Р-3008. Оп. 2. Д. 232с. Л. 43, 51—52 об.

Назад