Архив Александра Н. Яковлева

На днях Н. ПОГОДИН в беседе со мной затронул вопрос о положении в Союзе Советских Писателей.

«Я сдал недавно антиамериканскую пьесу, — сказал ПОГОДИН, — но не знаю ее оценки. В Союзе Писателей мало интересуются моей работой. Для СОФРОНОВА я — чужой человек. На заседаниях комиссии по драматургии сейчас говорят только о пьесе КОЖЕВНИКОВА «Огненная река», а раньше все внимание уделялось исключительно пьесе СОФРОНОВА «Карьера Бекетова». Создается такое впечатление, как будто у нас больше нет ни драматургов, ни пьес».

На вопрос, чем он объясняет это, ПОГОДИН ответил: «Я скажу Вам откровенно. Дело в том, что СОФРОНОВ в Союзе Писателей — полный хозяин. Даже во время РАППа мы могли выступать с критическими замечаниями, а теперь за каждое слово о пьесах СОФРОНОВА или КОЖЕВНИКОВА приходится расплачиваться. У меня ведь были крупные ошибки, за которые ФАДЕЕВ меня покритиковал. Я признал эти ошибки, написал пьесу, сценарий. Но СОФРОНОВУ до всего этого нет никакого дела. А ведь все зависит от него».

Выслушав ПОГОДИНА я спросил: Не преувеличивает ли он роль СОФРОНОВА? ПОГОДИН ответил: «Нет, я это хорошо продумал. Теперь я жду, пока кто-нибудь вмешается в это дело. Ведь в ЦК должны знать все, что у нас происходит».

Затем ПОГОДИН рассказал:

«СОФРОНОВ и КОЖЕВНИКОВ сосредоточили в своих руках всё руководство подбором репертуара для всех наших театров. Начальник управления театров Комитета по делам искусств ПИМЕНОВ почти через день бывает у СОФРОНОВА на даче. Но к чему привела их политика? Какого нового драматурга они выдвинули? Какую новую пьесу показали нашему зрителю? Раньше считалось, что “Карьера Бекетова” — это огромная творческая удача СОФРОНОВА. Об этом говорили на всех совещаниях в Союзе Писателей. Но теперь все замолчали. После опубликования статьи в «Культуре и жизнь» СОФРОНОВ заявил своим друзьям, что эта пьеса будет поставлена позже, так как международная обстановка не позволяет нам говорить в настоящее время так открыто о наших недостатках, как это сделано в “Карьере Бекетова”. Я лично сомневаюсь, правильно ли все это».

Возвратившись к вопросу о критике, ПОГОДИН сказал, что СОФРОНОВ находится вне сферы критики. По словам ПОГОДИНА, в писательской среде считают, что в «Правде» не упоминалось о «Карьере Бекетова» потому, что КОЖЕВНИКОВ, являясь другом СОФРОНОВА, убедил ПОСПЕЛОВА не писать о СОФРОНОВЕ.

«Что же касается “Литературной газеты”, — продолжал ПОГОДИН, — то ЕРМИЛОВ никогда не выступит против СОФРОНОВА, поскольку это единственный человек, который еще поддерживает ЕРМИЛОВА. В результате получилось, что об ошибках ФАДЕЕВА и СИМОНОВА писали во всех крупных газетах, подробно обсуждали их ошибки в Союзе Писателей, а по адресу СОФРОНОВА нигде не было оказано ни одного критического замечания».

Я спросил ПОГОДИНА, почему он не поговорит обо всем этом столь же откровенно с ФАДЕЕВЫМ. ПОГОДИН ответил, что считает это бесполезным. «У всех создалось, впечатление, — заявил ПОГОДИН, — что ФАДЕЕВ верит только СОФРОНОВУ. СИМОНОВ, после того, как СОФРОНОВ на собрании назвал его пособником космополитов почти не вмешивается в эти дела. ФАДЕЕВ же почти не бывает в Союзе. Мне известен, например, такой факт. По возвращении из Барвихи ФАДЕЕВ сказал, что надо собрать драматургов и обсудить ошибки, допущенные в пьесе «Карьера Бекетова». Тогда СОФРОНОВ сделал все возможное, чтобы избежать этого. Накануне обсуждения его пьесы он приехал к ФАДЕЕВУ с какими-то приезжими с Дальнего Востока, оказавшимися товарищами ФАДЕЕВА. Было выпито много вина, и после этого ФАДЕЕВ больше не появлялся в Союзе Писателей. Ведь все мы знаем, что ФАДЕЕВА надо беречь и ни в коем случае не приглашать его выпить. Это всем известно уже давно. У нас, старых писателей, создается впечатление, что СОФРОНОВ в нужный момент просто спаивает ФАДЕЕВА. После того случая ФАДЕЕВ уже не занимался делами, а СОФРОН0В с 1 июля уехал на два месяца в отпуск.

«Все это очень странно, — продолжал ПОГОДИН, — так как, конечно, критиковать СОФРОНОВА в его отсутствие никто не будет. Это просто не принято».

Начальник 2-го Главного управления МГБ СССР

ПИТОВРАНОВ

РГАСПИ. Ф. 83. Оп. 1. Д. 5. Л. 93–95. Машинописный заверенный подлинник. Подпись Питовранова — автограф.