Архив Александра Н. Яковлева

Дорогой товарищ Сталин!

Не выдержали нервы. И вел себя не так, как подобает большевику. Особенно больно за реплику о «человеческом разговоре», когда лично Вам и на всю жизнь обязан всем, что есть во мне партийного.

Трудно мне. За последние годы оттянули от нас немало людей. Не спрашивали, конечно, можно ли брать и как это отразится на работе. Руководить приходится в обстановке, когда нет секретаря редакции, нет утвержденного зама, когда сам оказался под конец в положении «выговорного редактора». Но ведь это организованный бедлам, который может съест любого человека. И съел!

Я должен был, — и последние месяцы собирался, — сказать, что нездоров¹. Сплошная бессонница замучила. Засыпаю в 11–12 утра. Квартира форсировала то, что подготовляли непрерывные газетные ночи². Пора освобождать. Не может руководить «Правдой» человек, который нездоров и пребывает в вечном недосыпании, отстает от жизни, не следит за экономической и художественной литературой, не бывает в театре. Вот это должен был по-человечески рассказать, а вышло глупо, клеветнически.

Простите, дорогой товарищ Сталин, за эту неприятную минуту, которую доставил вам. Для меня сейчас это тяжелая травма³.

Ваш Л. МЕХЛИС

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 773. Л. 94. Рукописный подлинник.

Пометка рукой неизвестного: «13.1.36 г. поступило».