Архив Александра Н. Яковлева

Дорогой Иосиф Виссарионович.

Не могу удержаться от того, чтобы не рассказать Вам о том впечатлении, какое произвела Ваша беседа на Ромэн Роллана.

Ромэн Роллан, надо прямо сказать, очарован Вами лично. Он мне несколько раз повторял, что он ничего подобного не ожидал и никогда в жизни себе Сталина таким не представлял.

Основная черта Вашей беседы, которая бросилась в глаза этому острому наблюдателю, формулировалась Ромэн Ролланом так: «Он (Сталин) не изрекает безапелляционных формул, а в процессе разговора как бы вводит собеседника в лабораторию своих собственных суждений и делает собеседника участником в формировании определенного мнения по тому или иному вопросу. Мне очень нравится, что с прямотой, которая присуща только очень большим людям, Сталин мне прямо так и говорил: может быть, тут мы не правы, может быть, нужно было бы сделать иначе, в этом отношении прав Ромэн Роллан и т.д. и т.п.».

Когда мы вернулись с ним в его комнату, он от радости готов был меня расцеловать и говорил, что сегодняшним свиданием он сделал главное дело в своей жизни.

На другой день, т.е. сегодня утром, он уже был так бодр, каким он очень давно не был. Поэтому, чувствуя прилив энергии и жизненной бодрости, он решил сегодня один знакомиться с Москвой и ее музеями (конечно, в сопровождении Марии Павловны).

Дорогой Иосиф Виссарионович! Вы обещали мне дать возможность повидать Вас хотя бы ненадолго по некоторым политическим вопросам, из которых два есть весьма срочные, а один, касающийся Американского Института, в особенности, требует срочного сообщения Вам.

Я имею в виду также обменяться с Вами и по делу, которое мне поручено в Париже по части архива Маркса и Энгельса.

Я предполагаю выехать в Париж — 7/VII-35 г. Очень просил бы до этого времени разрешить свидание с Вами.

С товарищеским приветом

А. АРОСЕВ

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 795. Л. 60–61. Машинописный подлинник. Подпись — автограф. Пометка рукой Сталина: «В мой архив».