Архив Александра Н. Яковлева

Дорогой Авель,

Петерсоном мне показана квартира на Рожд[ественском] бульваре, где должна протекать моя «личная жизнь»¹. При капитальном ремонте получится обитель в три больших комнаты с вестибюлем. Сейчас это — крысиный сарай с фанерными перегородками, точнее — загаженная задница барского особняка. Я в нее полезу, и куда угодно полезу, поскольку это касается моей «личной жизни». Но мне почему-то эту задницу величают все время «особняком» и дают понять, что сюда переволокут не только мою «личную жизнь», но и творчески-рабочую. Что сей сон значит? Я не говорю о том, что и думать не приходится о размещении в этом «особняке» моей библиотеки, но в нем нет даже возможности просто работать. Абсолютно. Творчество — не бухгалтерия. Много не натворишь, когда под окном гремят улица и двор. Да еще полумрак. Да несомненная холодина этого сарая. Что тут говорить!

Положение такое: жить в эту чертовщину я полезу. Спасибо и за это. А что касается работы, то есть, того, чем красна и ценна моя жизнь, — то, пока я не получу документа, которым будет аннулирована столь тронувшая меня сталинская записка² о ненарушимости моей библиотеки и кабинета, я ни одного листка бумаги в этот задник особняка не перенесу. А если бы — паче всякого чаяния — такая катастрофа приключилась, то так и надо понимать, что это катастрофа, что я ее не избежал и что библиотека будет мною пущена с молотка. Больше мне ничего не останется делать. А о дальнейшем я уж и не думаю. Противно.

Д. БЕДНЫЙ

P.S. Так как «oсобняцкая» задница не решает вопроса о моем полном выдворении из Кремля, то вместо нее достаточно отвести мне в центре в какой-либо надстройке небольшую квартирку. В тесноте да не в обиде. И быстро, без канители решится вопрос о «личной» жизни. По личной линии со мною все можно сделать. А по части работы — имейте капельку уважения к моей работе, не срывайте ее. Кому это нужно?

Д.Б.

РГАСПИ. Ф. 667. Оп. 1. Д. 18. Л. 6. Машинописный подлинник на бланке «Демьян Бедный. Москва. Кремль». Подпись и инициалы — автографы.