Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
ФИЛИПП МИРОНОВ
Раздел VI. Командарм [Док. №№ 321–342]
Документ № 342

Ф.К. Миронов. Начало разгрома барона Врангеля (исторические дни 11, 12, 13 и 14 октября 1920 г.)1

12.01.1921

«2-я Конная армия, руководимая своим доблестным командармом т. Мироновым, в боях 13–16 октября западнее Никополя разбила лучшие конные части Врангеля — конкорпус Барбовича и этим ударом создала перелом во врангелевском наступлении на правом берегу Днепра. Преследуя по пятам разбитого противника, вынужденного поспешно отойти за Днепр, армия захватила большие трофеи...» (Из телеграммы заместителя Председателя РВС Республики и Главнокомандующего всеми вооруженными силами Республики от 4 декабря 1920 г. за № 7078).

Белые на правом берегу Днепра

Блестяще завершившийся разгром барона Врангеля составит одну из красивейших страниц борьбы русского пролетариата с мировой контрреволюцией за идеалы социализма.

Толчок этому разгрому, трещину [в] победоносной доселе белогвардейской лавине в известной степени дала 2-я Конная армия в четырехдневных боях 11–12–13 и 14 октября 1920 г. на правом берегу Днепра, куда обнаглевший барон, легко расправившийся с 13-й армией на левом берегу Днепра, перебросил у г. Александровска Марковскую и Корниловскую дивизии и кавдивизию генерала Бабиева, а у сел Бабина, Ушкалка 6-ю и 7-ю пехотные дивизии и конницу Барбовича для разгрома правобережных красных армий с целью овладения Каховским плацдармом.

Сами белые после неудавшейся операции на правом берегу Днепра2 говорят о ней так: «...экспедиция на правый берег Днепра преследовала лишь две задачи: 1) разрушение железной дороги, которая, не давая населению буквально ничего, позволяла красным совершать переброску войск вдоль правого берега Днепра с несравненно большей скоростью, чем могли это сделать мы на левом берегу, и 2) очищения от красных Каховки, единственного места, занятого противником на нашем берегу.

Первая задача экспедиции выполнена. На участке Александровск—Апостолово железная дорога теперь действовать не может, и огромные составы заперты между взорванными мостами.

Вторая задача — очистка Каховки — отложена до более благоприятного времени... (Голос фронта. № 175).

Если сказать, что железная дорога от Александровска до Никополя бездействует данным давно и ею красные не пользовались, то ради разрушения дороги на участке Никополь—Апостолово было бы безумием ставить на карту судьбу всего дела, станет ясным, что после разгрома белые самоутешались...»

Врангель очистил не Каховку, а Крым.

Скромное заявление белого командования о целях их на правом берегу разбивается искренним заявлением красного командования, которое в одном из своих приказов на имя командарма 2-й Конной армии от 11 октября № 087/сек 303/оп, не скрывая всей опасности скромных стремлений белых, говорит: «Невзирая ни на какие изменения в обстановке в районе Апостолово—Никополь—Александровск, нами не может быть допущен разгром левого фланга 6-й армии и отход ее с линии Днепра, и в частности с Каховского плацдарма. 2-я Конная армия должна выполнить свою задачу до конца, хотя бы ценою самопожертвования»3.

В дни 13–14 октября бог войны долго колебался уступить [ли] военное счастье красным, но в конце концов ценою бесстрашия и полного презрения к смерти как командного, комиссарского состава, так и бойцов 2-й Конной армии оно было вырвано. Именно 13 октября инициатива была вырвана из рук белых и не утрачена красным командованием до конца, пока Крым не стал красным, а барон Врангель — тяжелым, кошмарным сном.

Историческая правда требует беспристрастного освещения событий, имевших место в эти великие для революции дни, и мы, непосредственные участники этих боев, постараемся сделать это по мере наших сил и уменья, не отнимая ничьих заслуг и не переоценивая фактов.

13 октября руководители конных масс: со стороны белых — генерал Бабиев и со стороны красных — командарм 2-й Конной Миронов, — оба принимали непосредственное участие в боях, причем один из них, генерал Бабиев, был убит, а под другим ранена лошадь.

Смерть генерала Бабиева была началом конца барона Врангеля. Значение генерала Бабиева в рядах белых было огромно, и об этом можно судить по той скорби, какая разлита на страницах их газет, в одной из них (Вечернее время. № 651) автор пишет: «Имя генерала Н.Г. Бабиева неумолкно гремело во всех победных сводках начиная с ноября 1918 г. Это был кавалерийский начальник, соединявший беспредельное мужество и чрезвычайную решительность своих действий с правильным пониманием основных законов военного искусства и исключительно развитой личной инициативой. Он всегда ясно схватывал боевую обстановку и наносил врагу смертельный удар, но всегда не иначе, как сосредоточив в кулак подчиненные ему части».

Красный кулак, который в эти решающие дни для обеих сторон сосредоточивался на тех же законах военного искусства т. Мироновым, оказался сильнее.

В статье «Жертва долга» (Голос фронта. № 175) автор восклицает: «Сражен Бабиев... Теперь Бабиев больше не скачет... Не видят казаки его огненного взгляда... Не слышат родного незабвенного голоса. Бабиев лежит холоден, недвижим... Скорбит душа... Крепко сжимаются зубы, чтобы не дать вырваться рыданию, но не сломлен дух верных сынов Кубани...» и т.д. Бабиев был ранен 17 раз. В лице генерала Бабиева белогвардейцы, несомненно, потеряли талантливого кавалерийского начальника.

Смерть генерала Бабиева отмечена таким приказом Врангеля (№ 3693 от 1/14 октября): «В бою под с. Шолохово убит командующий конной группой генерал-лейтенант Бабиев. Еще одна тяжелая потеря, еще одна жертва на алтарь отечества. Пал один из первых, поднявший свой меч на защиту поруганной родины, пал один из доблестнейших сынов России, 17 раз раненый и ныне увенчавший неисчислимые подвиги свои смертью храбрых. В его лице Россия и Кубань потеряли достойнейшего сына, а казаки, которых он неизменно водил к победам, командира-отца.

Дабы увековечить память павшего богатыря, 1-му Лабинскому полку, в рядах которого покойный начал службу, именоваться впредь 1-м Лабинским генерала Бабиева полком».

Как развивалась Правобережная операция

В первых числах октября, продолжая теснить 13-я армию, белогвардейцы в конце концов овладели г. Александровском, заняли остров Хортицу. В их руках была некоторое время ст. Синельниково. Город Екатеринослав спешно эвакуировался.

Лишь только последовало сообщение, что противник занял остров Хортицу, как 2-я Конная армия4 ответила ему переброской 21-й кавдивизии, стоявшей в районе немецких колоний № 5, 6, 7 и 8, что южнее ст. Апостолово, в район сел Красногригорьевка, Николаевка. Потом эта дивизия в первый же день перехода белых на правый берег Днепра приняла непосредственную тяжесть боев на себя. Она, главным образом в течение 8, 9 и 10 октября, задержала противника в районе села Томаковка, не давая ему возможности быстрого распространения на запад от с. Томаковка, [сорвав] выполнение тех задач, что, несомненно, хотел и преследовал противник. Занимавшие с. Томаковку части 3-й пехдивизии [13-й армии] еще 8 октября откатились, как оказалось потом, в с. Чумаки и участия в боях больше не принимали.

Первоначальное намерение командарма 2-й Конной о сосредоточении как этой дивизии, так и других, если бы обстановка того потребовала, в большом с. Томаковка разбилось тем, что через это село проходила разграничительная линия между 2-й Конной и 13-й армией и для Конной оно было «исключительно». Кроме того, там находился штаб 3-й пехдивизии и части этой дивизии, входившие в состав 13-й армии. Это, казалось бы, невинное обстоятельство должно на будущее время, вне его природы, послужить уроком, ибо оно явилось, как это ни странно, причиной на пути сосредоточения Конной армии в одном пункте, что вызвало потом разрозненность действий Конной армии в течение трех дней (8, 9 и 10 октября) и дало возможность белым развить успех у Никополя.

Через день после переброски 21-й кавдивизии была переброшена из с. Костромское 16-я кавдивизия — в Томаковский район. Переброска этой дивизии была вызвана новым сообщением, что противник установил на острове Хортица артиллерию. Цель белых становилась все яснее и яснее. Наконец в 4 час. 8 октября намерения противника стали очевидны. Под прикрытием ураганного огня артиллерии белые совершают переправу на правый берег Днепра и занимают колонии Бурбайт и Н.-Хортица, распространяясь на колонии Блюменгардт, куда двинулись 200 их казаков. Лишь только были получены [эти сведения] в штабе армии (ст. Апостолово), как закипела нервная лихорадочная работа, и через каких-то 2–3 час. противник всей массой своей обрушился на участок 2-й Конной армии. В 14 час. 30 мин. 8 октября из с. Каменка была еще брошена одна дивизия (2-я) в направлении на с. Томаковка. Эта дивизия в ночь на 9 октября достигла с. Екатериновка — Никольская, что на речке Соленая. Чтобы парализовать успех белых у г. Александровска и в свою очередь создать для них угрозу, части 1-й бригады 1-й пехдивизии, входившие в состав 2-й Конной армии, рано утром 8 октября переправились у г. Никополя на левый берег Днепра для захвата плацдарма сел Малая Знаменка, Водяное. Этот шаг, по-видимому, отвечал намерению бывшего командования Южфронта (т. Егорова) и не противоречил намерению и нового командования (т. Фрунзе).

Белые по поводу этих намерений пишут: «Вождь Русской армии5 разгадал план красных и в корне разрушил его. Дабы вырвать почин из рук противника, 26 сентября (старый стиль) наши войска быстро и скрытно, почти без потерь, были переправлены на правый берег Днепра и одновременным ударом разгромили Никопольскую группу красных, захватив свыше 3 тыс. пленных, 7 орудий и много пулеметов...»

Но вернемся к действительности и проследим, как разыгрывался один из красивейших эпизодов борьбы с контрреволюцией, как за покушение вырвать почин из рук красных (которого, кстати, у нас еще не было) барон Врангель потерял и тот, который имел.

3-й бригаде 1-й пехдивизии в связи с обстановкой, создаваемой противником, 8 октября была дана задача занять села Грушевка—Струковка—Куликово, а в с. Беленькое направлены были два эскадрона 21-й кавдивизии, главная масса которой сосредоточилась по линии сел Анастасьевка—Струковка.

В 13 час. четыре роты переправляются в районе с. Верхне-Тарасовское для налета на с. Благовещенское, чтобы облегчить овладение Никопольской группе плацдармом на левом берегу Днепра, но все эти мероприятия наши были впустую и разбивались о самоуверенность противника, с какой он действовал на правом берегу. К 16 час. 25 мин. противник сосредоточил значительные силы в колонии Н.-Хортица и вышел на линию Томаковка—кол[ония] Нейостервик. Еще шаг — и враг на участке Конной армии... У нее на страже там стоит славная 21-я кавдивизия, которая в 18 час. и переходит в наступление.

Телеграф не умолкает, каждоминутно несет он сведения одно другого противоречивее или полные неожиданностей. Так, к 17 час. 30 мин. он сообщает, что бригада конницы противника движется из с. Томаковка в западном направлении, что бригада 3-й пехдивизии, занимавшая с. Томаковку, отошла в неизвестном направлении.

Брошенная на помощь два дня назад 16-я кавдивизия сосредоточилась в с. Сергеевка, а одна ее бригада — еще на марше из хут. Чертомлыкские.

«[В] район с. Томаковка беспрерывно прибывают части противника», — продолжал телеграф и этим закончил свою дневную работу 8 октября.

Ранняя весточка утра 9 октября, что минувшей ночью 3-я бригада 21-й кавдивизии налетом на колонию Блюменгардт захватила пленных и обоз корниловского дивизиона, тут же была омрачена сообщением, что противник в трех верстах северо-восточнее с. Беленькое готовит через Днепр понтонный мост и что около роты его переправилось на лодках на нашу сторону, и одна рота прибыла походным порядком со стороны с. Разумовка.

Не успела еще мысль ответить на вопрос, что это — подлинная ли готовится переправа у с. Беленькое или только обман, демонстрация, как поступает новое, еще более ошеломляющее донесение, что противник, переправившись у с. Бабина, плавни против которого на правом берегу Днепра, по данным войсковой разведки, считались непроходимыми, сбил сторожевое охранение 5-го полка 1-й пехдивизии и ведет наступление на с. Покровское, что [в] бригадном резерве на этом участке имеется две роты, но без винтовок.

Имевшиеся при штабе 200 винтовок были немедленно посланы начдиву 1-й пехдивизии.

Положение на фронте армии осложнялось все более и более: мы видим, что к утру 9 октября на всем течении Днепра от острова Хортица (г. Александровск)—Беленькое—Никополь—Бабино начались боевые действия6. По всему правому берегу Днепра на участке 2-й Конной армии от с. Беленькое до с. Бабина стояла численно и морально слабая 1-я пехдивизия, к тому же обремененная задачей захвата плацдарма на левом берегу Днепра против Никополя.

Активность противника у Бабина, создавшая угрозу Никополю еще и с запада, заставила тотчас же бросить последний резерв армии из Апостолово — Отдельную кавбригаду, которая к 12 час. переправилась через реку Бузулук у хут. Перевозные.

Здесь уместно отметить, что на этом важном для никопольского направления пути не было совершенно своевременно построено моста через р. Бузулук и переправа совершалась на небольшом пароме. К 19 час. противник, развивая свой успех, занимает с. Грушевский-Кут силою до 600 штыков с пулеметами.

21-ю кавдивизию в 13 час. 9 октября мы застаем ведущей бой на юго-восточных высотах сел Томаковка—Могила Бурьяновата. Ей содействует бронепоезд со ст. Мировая.

3-я бригада этой дивизии между тем достигла колонии Блюменгардт и до 19 час. обстреливает переправу у кол[онии] Хортица, но этот дерзкий по замыслу налет в тыл переправившегося врага, этот укус за затылок не произвел на него никакого впечатления, наоборот, мы читаем, что остальные две бригады 21-й дивизии, перешедшие было в контрнаступление, отброшены: 1-я к могилам, что восточнее с. Арбузовка, а 2-я к могилам, что западнее колонии Нейостервик. Оправившись от неудачи, эти бригады улавливают момент и вновь переходят в наступление, сбивают пехотные цепи противника и в лихой атаке, помимо большого числа убитых, захватывают в плен 350 человек. Подошедшими резервами противника бригады снова теснятся и отходят: 1-я к могиле Остарая, а 2-я к балке Морозова, где их и застает ночь.

А 16-я кавдивизия, как показывают теперь данные, в 11 час. 9 октября после короткого боя заняла двумя бригадами северную часть с. Томаковка — уже к 7 час. 10 октября, по донесению (№ 4811) штадива 2-й, «сосредоточилась» в с. Чумаки, а так как «противником заняты» села Игнатьевка, Авдотьевка, Григорьевка и Веселое, дивизия остается на ночлег в том же селе, где остался и штадив 3-й пехдивизии с остатками дивизии. В своей оперсводке к 18 час., полученной в полештарме спустя несколько дней, штадив 16 сообщает, что части 3-й пехдивизии почти уничтожены и оказать сопротивление противнику не в состоянии, это же обстоятельство утверждал и штадив 2-й ([донесение] № 4525): «Части 3-й стрелковой дивизии почти уничтожены и оказывать сопротивление продвижению противника не могут».

Сюда же, в Чумаки, к вечеру подошла 3-я бригада 2-й кавдивизии, выступившей, как мы видели раньше, из с. Каменка 8 октября. Штадив и остальные части дивизии расположились в с. Китай-городка. Получив по пути следования сведения, что 16-я [кав]дивизия ведет бои у с. Томаковка, начдив 2-й т. Рожков дал одной из бригад задачу: занять северную окраину с. Томаковка, но выполнить этой задачи бригада не смогла, так как 16-я дивизия под натиском противника, сгруппировавшего до двух тысяч сабель, оставила это село и отошла, как мы видели, в с. Чумаки.

Неудача преследовала нас и еще на одном участке — под г. Никополь. Развить успех на левом берегу Днепра 1-я пехдивизия не смогла, причем штадив во время самой операции сделал открытие, жертвуя для этого лишними жизнями людей, что с. Водяное, которое нужно было занять и укрепиться, находится на возвышенности, круто обрывающейся на север и совершенно открытой к югу и юго-востоку от реки (т.е. эти отрицательные стороны были не в пользу наступающих), и что по гребню тянется линия окопов противника; помимо этого открытия, которое должно было бы быть результатом предварительной рекогносцировки, успеху дивизии препятствовала река под с. Знаменка, что и заставило один полк производить перегруппировку для удара на деревню с восточной стороны (т.е. флангового удара) во время самого боя.

Несомненно, командный состав карту местности имел, видел на этой карте и нанесенную реку, но опять-таки не позаботился исполнить самого элементарного требования тактики — рекогносцировку реки и подступов к ней. И здесь, очевидно, та же непростительная ошибка. Помимо этих причин, которые начдив и надлежащий комбриг обязаны были предусмотреть до начала атаки, а не во время ее, успеху мешало и то обстоятельство, что противник сосредоточил здесь значительные силы и оказывал упорное сопротивление. Неумелое управление в бою частями 1-й пехотной дивизии и вообще расхлябанность командного состава этой дивизии сильно влияло на боеспособность этой дивизии и стоило на 9 октября 2-му полку убитыми и ранеными из командного состава 17 человек и 272 красноармейца, не дав даже и относительных результатов. Эта расхлябанность сказалась особенно 13 октября, когда части дивизии вместо 6 час., как требовал приказ, изготовились чуть ли не к 9 час.; когда командарму пришлось наблюдать две роты на позиции без командного состава и слушать справедливые протесты бойцов и т.п.

У с. Беленькое, где противник показал только демонстрацию, он к вечеру был отброшен, но зато у с. Бабина переброска частей шла усиленным темпом. Намерения противника стали ясны.

Сведения от 2-й и 16-й дивизий за весь день в полештарм не поступают.

У с. Беленькое погиб полковник генерального штаба Антоний Викторович Темников. Белые смерть выдающихся своих контрреволюционеров отмечают длинными некрологами в своих газетах: «Там, далеко, на том берегу Днепра у деревни Беленькое гибнет талантливый полковник, выдающийся офицер... Тактический руководитель по танкам...»

Смерть генштаба полковника Темникова в № 35 газеты «Крестьянский путь» рисуется так: «Во время последних боев у Днепра повстанцы обратились к нам с просьбой помочь им руководством. К ним отправились три наших офицера, в том числе полковник Темников. Повстанцы оказались окруженными превосходными силами красных. Полковник Темников, не желая сдаться живым, застрелился».

В сводке 2-й кавдивизии, которые за отсутствием связи своевременно не поступали, к 13 час. 35 мин. 9 октября ([донесение] № 4800) читаем: «Со стороны с. Томаковка слышна сильная артканонада, а к полудню — пулеметный огонь». Но вызвали ли эти «звуки» у командного состава 2-й и 16-й кавдивизии стремление помочь соседу — об этом сводка умалчивает.

Что делается у г. Никополя и с. Бабина 10 октября?7

К 13 час. 10 октября от Отдельной кавбригады 2-й Конной армии поступает донесение, что ее дивизион, брошенный в тыл противнику на с. Грушевский-Кут, оттеснен к речке Сисина, что южнее с. Покровское, причем успех противника всецело базировался на условиях местности, где конница действовать не могла (плавни), а пехота была малочисленна и деморализована.

К 17 час. кавбригада сосредоточилась на северо-восточной окраине с. Покровское, понеся значительный урон убитыми и ранеными. В свою очередь бригада нанесла не менее чувствительный урон противнику, зарубив в атаке до 200 человек и захватив в плен 50 человек 48-го пехотного (б[ывшего] Алексеевского) полка. На участке 21-й кавдивизии противник с рассветом повел наступление с запада — конницей силою до 1500 сабель и с востока — бригадою пехоты до 1000 штыков на с. Анастасьевку.

К 13 час. 30 мин. со ст. Марганец начдив 21-й т. Лысенко донес, что противник крупными силами ведет наступление на села Николаевка, Городище, Красногригорьевка со стороны Токмака. (Это и был момент, когда дивизия на рассвете этого дня потеряла четыре орудия; потом «сплетники» утверждали, что дивизия проспала нападение противника.)

Несмотря на попытку оказать должное сопротивление, дивизия к 17 час. вынуждена была отойти на высоты севернее с. Красногригорьевка, неся весь день противника на своих плечах, а к 21 час. уже из с. Новопавловка, что три версты северо-восточнее г. Никополя, ее начдив доносил, что «противник конницей старается распространиться к западу севернее Никополя», т.е. обходил Никополь с севера.

Со 2-й и 16-й кавдивизиями у 21-й дивизии связи весь день, 10 октября, не было, как не было о них никаких сведений и в полештарме. Здесь уместно отметить одну из причин, влиявших на связь этих дивизий с полештармом. В ночь с 9 на 10 октября пост летучей почты от 2-й дивизии, находившийся в с. Шолохово, подвергся нападению бандитов и был разогнан, причем один красноармеец был убит, а один ранен. То же повторилось и со следующим постом в этом селе. 14 октября эти бандиты, принадлежавшие к местным жителям, были выловлены, изобличены и расстреляны.

Благодаря утраченной связи со штармом и 21-й дивизией, а также и соприкосновению с противником, 2-я и 16-я дивизии, оставаясь в местах ночлега, ведут только разведку, но не проявляют активности, к которой их звал неумолчный гул орудий на участке 21-й дивизии и у г. Никополя. Правда, к 9 час. 10 октября 3-я бригада 2-й кавдивизии заняла села Петровка, Черноглазовка, Григорьевка.

Из приказа по 2-й кавдивизии за № 4665 к 18 час. 40 мин. 10 октября видно, что противник к северо-западу от переправы распространился и занял села Иванград—Веселое, Лукашовка, Нейгорст, Михайловка, Томаковка.

Бригада курсантов к 17 час. занимала хутора Богатый, Григорьевка, Чумаки.

И только сообщение комбрига Отдельной т. Урицкого о положении под Никополем, полученное в 16 час., заставляет начдивов 2-й и 16-й устроить совещание, на котором было принято такое решение: 16-й дивизии в ночь на 11 октября наступать на с. Томаковка и далее на юг, а 2-й кавдивизии к вечеру 10 октября сделать перегруппировку, что она и выполняет с целью выхода на правый фланг противника: 1-я бригада достигает с. Новоивановка; 2-я — сел Сергеевка—Петровка—Семеновка и 3-я — с. Высокая (Ракова). Разведкой этих дивизий наконец установлено к вечеру 10 октября, что с. Томаковка занимается только 200 всадниками и что бывшие здесь конные части противника в неизвестных силах двинулись в южном и юго-западном направлениях.

На правом участке армии к 21 час. противник занял с. Грушевка; разъезды его подошли к ст. Ток и разъезду Подстепному, где взорвали полотно жел[езной] дороги, что не дало возможности при эвакуации Никополя через несколько часов вывести бронепоезда, бронемашины, зенитную батарею, а также и другое имущество.

Левый берег Днепра у Никополя был оставлен. Противник врывался в Никополь, но был выбит. День закончился сведениями, что 2-я и 3-я бригады [21-й дивизии] остались у ст. Марганец, а 1-я бригада этой дивизии ведет бой западнее с. Красногригорьевки. У той же ст. Марганец окружен 8-й пехполк и частью захвачен, частью истреблен. Таковы были сведения к вечеру 10 октября у командарма 2-й Конной.

Впоследствии оказалось, что были целиком отрезаны 3-я бригада 21-й дивизии и 3-я бригада 1-й пехдивизии. Бригады эти 12 октября прорвались и присоединились к своим дивизиям, последняя в районе ст. Апостолово.

На поиски армии

В 1 час 40 мин. 11 октября к прямому проводу был вызван Харьков8 и командующему фронтом доложено об обстановке на фронте Конной армии, причем подчеркнуто, что помкомандарма Городовиков и член РВС Макошин выехали в ночь на автомобиле на с. Китайгородку, чтобы найти 2-ю и 16-ю кавдивизии и кинуть их на Никополь, и что утром 11 октября командарм и член РВС Полуян выезжают на фронт9. Ст. Апостолово спешно эвакуируется и т.д. Командарм приказал оставить Никополь и занять линию сел Покровское—Сулицкое—[Лиманское], х[утора] Чертомлыкские—Новоивановка.

В 4 часа 11 октября из Харькова на оперприказ за № 060 был получен ответ: «Невзирая ни на какие изменения в обстановке в районе Апостолово—Никополь—Александровск, нами не может быть допущен разгром левого фланга 6-й армии и отход ее с линии р. Днепра и, в частности, с Каховского плацдарма. 2-я Конная армия должна выполнить свою задачу до конца, хотя бы ценою самопожертвования. № 087/сек 303/оп»10.

Этот ответ ободрил командарма, принципиально командюж одобрял принятое решение, требуя лишь самопожертвования от армии, чтобы спасти положение на правом берегу Днепра. Нужно сознаться, что состояние ответственных лиц было отвратительное: ведь противник все лето успевал на левом берегу Днепра. Этот успех он наглядно и довольно успешно вот уже несколько дней развивал и на правом берегу, и казалось, нет силы, способной его остановить. Кто не знает, как велик моральный подъем войск в таких случаях для бойцов торжествующей стороны, и наоборот.

Между тем там, в неизвестной еще для командарма области, где живут потерявшие с ним связь 2-я и 16-я дивизии, происходит следующее.

Во исполнение приказа по 2-й кавдивизии от 23 час. 30 мин. 10 октября, как результата известного нам совещания начдивов этих дивизий, 10-й полк к 4 час. 30 мин. 11 октября занял с. Дмитриевка, что в направлении на Высокая—Борисовка возле большака, Чумаки—Никополь. 2-я бригада той же дивизии к 8 час. 11 октября заняла с. Семеновку с выходом на с. Анастасьевка, где бригада захватила пленных и обоз арттранспорта со снарядами, коими потом армия пополнилась накануне боя 14 октября.

3-я бригада 16-й дивизии к 8 час. заняла с. Томаковку и проследовала на ст. Мировая. В Томаковку немедленно была двинута и 1-я бригада с прибывшими помкомандармом и членом РВС, о чем имеется сообщение т. Макошина. За бригадами 16-й дивизии в с. Томаковка вошли части 3-й пехдивизии, но это обстоятельство в сводках фронта отмечено громким «с боем...», конечно, на основании надлежащего донесения командарма.

К утру 11 октября 2-я кавдивизия имела от своих разъездов сведения, что с. Красногригорьевка никем не занимается и что 21-я дивизия отошла на Никополь.

В 7 час. 30 мин. 11 октября в штадив 2-й прибыли помкомандарма Городовиков и член РВС Макошин, выехавшие, как мы видели выше, со ст. Апостолово в ночь на это число с ответственным поручением — найти оторвавшиеся 2-ю и 16-ю кавдивизии и бросить их на Никополь и западнее его. Военная игра шла с изумительной быстротой: Врангель спешит использовать свой ошеломляющий наскок на правый берег Днепра для создания морального впечатления — залога победы. Это ему поначалу удается, и этою удачею, по-видимому, обманулся азартный игрок.

Оставляя 2-ю и 16-ю кавдивизии действующими в юго-западном направлении (Никополь—хут. Чертомлыкские), посмотрим, что делается западнее Никополя и на ст. Апостолово.

Отдав приказание о переходе полештарма со ст. Апостолово, ввиду создавшегося угрожающего положения, в с. Ново-Павловка, что между ст. Терны и Калачевское, а также об оставлении Никополя и наметив временно передовой армейский оперпункт с. Шараповка, что северо-западнее Никополя на 40 верст, командарм Миронов и член РВС Полуян с необходимыми сотрудниками выехали в 8 час. 11 октября на двух автомобилях, в свою очередь, на розыски армии.

Одновременно было обнаружено движение пехотной колонны и обозов со стороны с. Шолохово и то же направление на Никополь. Все это взятое вместе убеждало, что у Никополя для противника создалась обстановка, вынуждающая его приостановить развитие своего успеха в западном направлении и вернуться, может быть, в исходное положение дня. Такую обстановку могло создать только безусловное появление с севера 2-й или 16-й дивизии. Это предположение командарма блестяще потом подтвердилось.

Негостеприимно встреченные у с. Журавлево автомобили с командармом, членом РВС и сотрудниками повернули на хут. Николаевский, около которого были встречены первые разъезды 21-й [кав]дивизии, но которые тоже долгое время колебались: остановиться на окрики и гудки и старались уходить. Вскоре был обнаружен кавполк 1-й пехдивизии, командир которого на вопрос: «Куда отходите?», показывая по десятиверстке, ответил: «На Долгинцево...» Название этого пункта было у него подчеркнуто, что не оставляло никакого сомнения в искренности заявления и что человек этот действительно собрался не оглядываться до Долгинцево. В конце концов части 21-й кавдивизии, Отдельной кавбригады и 1-й пехдивизии были остановлены на высоте сел Екатериновка—Шараповка, где они и переночевали, с тем чтобы 12 октября перейти в наступление на юг.

За все время курсирования не пришлось близко, кроме описанного случая у с. Журавлево, наблюдать присутствие белых и никакого в силу этого охвата «с обоих флангов сосредоточившихся 1-й и 21-й дивизий», как доносил начдив 1-й командарму, видеть не пришлось. Потерявшие веру в себя и не чувствуя близости поддержки, 1-я пехдивизия, Отдельная кавбригада и 21-я кавдивизия, сбитые после утренней попытки оказать сопротивление на случайной позиции, всякую фланговую, отдаленную даже, попытку противника считали, по-видимому, уже за захват и стремились заблаговременно отскакивать, что и привело их к тому, что они утратили соприкосновение с противником, вынужденным в силу сложившейся обстановки тоже быстро отскочить и прекратить свое преследование указанных частей.

Да, особенного стремления все эти части на этот день, видимо, проявить не стремились. Доказательством этого служит приказание по 21-й дивизии за № 241, отданное еще в 9 час. 30 мин. 11 октября, по которому части дивизии назначалось выполнить приказ по армии, а другой части указывалось место ночлега. Такова тенденция была, нужно полагать, и в частях 1-й пехдивизии, если считаться с указанием на Долгинцево. Здесь проглядывала уже полнейшая безнадежность.

Связь этих частей с соседями и соприкосновение с противником были утрачены совершенно. Таким образом, основная мысль оперативного приказа по армии № 060 на 11 октября этими частями не была усвоена: вместо того чтобы, перейдя по оставлении Никополя, как требовалось, к активной обороне по линии северо-западнее Никополя (балка Сухой Чертомлык, хут. Чертомлыкские), тем самым задержать развитие наступления белых до подхода 2-й и 16-й [кав]дивизий, части эти уже в 9 час. 30 мин. получают указание пунктов предстоящего ночлега. Естественно, такой способ управления в бою частями не вызовет порыва к устойчивости. Создается впечатление, что операции сегодняшнего дня не важны, раз дано указание о ночлеге с утра, и бойцы помимо воли будут стремиться под крышу после трехдневных беспрерывных боев.

Но все это, однако, не мешало штадиву 21-й в оперсводке № 33 к 15 час. 11 октября сообщить так: «21-я кавдивизия к 9 час. 30 мин. заняла позицию на высотах к востоку и северо-восточнее от хут. Чертомлыкские (это именно приказом по армии требовалось). Противник повел наступление на участке 1-й пехдивизии, которая вместе с кавполком той же дивизии отошла в направлении Екатериновка—Байдаково. Ввиду этого отхода отошла и 21-я кавдивизия. Связь вправо — с 1-й пехдивизией и влево — со 2-й кавдивизией. Дивизия удерживает высоты 48,7».

Нужно сказать, что на эти высоты в эти именно часы никто не покушался.

В оперсводке того же штадива, но к 20 час. 11 октября (№ 35) уже читаем: «Дивизия, выполняя приказ армии № 060, в 7 час. сосредоточилась у ст. Никополь. В 7 час. 20 мин. начала отход за 1-ю пехдивизию на хут. Чертомлыкские для занятия позиции. В 7 час. 35 мин. противник повел наступление с северо-восточной стороны Никополя конницей до 1000 сабель. 2-я бригада вела бой. Противник двумя группами повел наступление в направлении трех могил Дедова и в направлении Екатериновка—Тарновата. Дивизия пошла на западные высоты, где и вела бой до 14 час. С 14 час. 30 мин. получено донесение, что противник из с. Шолохово двигается на Екатериновка—Никольский. 2-я бригада послана для задержания, а 1-я, удерживая противника с востока, дала возможность выйти частям 1-й пехдивизии и Особой кавбригаде и в 18 час. начала отход на Федосьевку (Воротиновка)».

Все это происходило как раз в то время или должно было происходить, когда автомобили командарма и члена РВС находились в поле зрения боевых действий и когда они наконец были обстреляны у с. Журавлево. Но такой обстановки и артиллерийской стрельбы, долженствовавшей бы сопровождать как упорное сопротивление одних, так и такую же настойчивость других, ничего этого не наблюдалось и не было слышно. Или все описанное в оперсводках произошло гораздо раньше, или это была та группа противника, на которую у с. Журавлево нарвались автомобили, но мы видели, в свою очередь, эту группу пассивную и отходящую.

«Возможность» выхода, о котором говорит штадив 21-й, опровергается штадивом 1-й пехдивизии, утверждающим в своей оперсводке как раз обратное:

«К 15 час. № 03. Части 1-й дивизии на рассвете 11 октября заняли позицию согласно приказу № 060, но ввиду отхода 21-й дивизии, а также занятия противником с. Шолохово, отходят в северо-западном направлении. Части Отдельной кавбригады, получившие задачу по ликвидации противника в с. Шолохово, встретили упорное сопротивление при поддержке 12 бронемашин и артиллерии противника. Бригады сосредоточились в с. Екатериновка. Противник проявляет стремление охвата с обоих флангов сосредотачивающихся 1-й и 21-й дивизий». Впоследствии стало известно, что Отдельная кавбригада действительно 11 октября у с. Шолохово выдержала жесточайшую атаку противника, но, обессиленная, понеся значительные потери, отошла на север.

Белогвардейское командование устами газеты «Крестьянский путь» № 31 про этот случай геройской борьбы кавбригады в заметке «Новая победа» говорит: «Отдельная кавалерийская бригада обращена в бегство...»

И теперь можно положительно сказать, что особого сопротивления, ввиду отсутствия объединенного командования, противнику не оказывалось. Это упущение, сделанное при отдаче оперативного приказа по армии № 060, командарм 11-го же октября, по выяснении положения и его причин, подчеркнул себе тогда же в минус. Но этот практический случай не даст повторения в будущем для всех участников этого дня. Нужно, конечно, и должно отметить и отсутствие у обоих начдивов находчивости на этот раз. Если штаб армии упустил из виду назначение общего руководителя, нужно было одному из них или дополнительным приказом, в порядке организационного старшинства, объявить о взятом на себя общем руководстве, или войти между собою в соглашение по этому вопросу.

Вернемся ко 2-й кавдивизии. К утру 11 октября она обогатилась через опрос захваченного 2-й бригадой в с. Анастасьевка в плен поручика арттранспорта Корниловского дивизиона Терских весьма ценными сведениями. Поручик подтвердил, что на правый берег Днепра переправились части Корниловской и Марковской дивизий, запасный батальон Дроздовской дивизии, 1-я Кубанская кавдивизия генерала Бабиева из состава Кубанского десантного корпуса, Марковская дивизия в составе 1-го, 2 и 3-го полков повела наступление в северном направлении с целью задержания нашего напора с севера. Задачу этой дивизии должно рассматривать как наступательно-оборонительную; она должна была дать возможность развить успех конным массам при налете на 6-ю армию. Кавалерия и Корниловская дивизия повели наступление в юго-западном направлении. Дроздовский батальон остался в районе Бурвальд—Хортица для охраны переправ и транспортов войсковых частей. По показанию того же поручика, на правый берег Днепра должен переправиться весь корпус генерала Писарева, но [он] еще и 10 октября (Дроздовская дивизия) оставался в районе северо-восточнее Александровска. Цель противника: развитие наступления на правом берегу Днепра с целью отрезать нашу каховскую группу.

Нельзя сказать, чтобы создавшееся на правом берегу положение не отражалось и на самочувствии Харькова: «11 октября. № 093/сек 319/оп11. Противник вновь начал активные действия в направлении на Синельниково. В связи с этим возможно ожидать переправу через Днепр к северу от Александровска в районе примерно острова Дубовый — с. Васильевка для удара во фланг и тыл частям правобережной группы, действующим в Каховском направлении...»

В ночь на 12 октября 2-я кавдивизия расположилась: 1-я и 3-я бригады — в хут. Чертомлыкские (по местному Новониколаевское), а 2-я бригада после налета на с. Анастасьевка — в с. Красногригорьевка. В этом же селе расположилась и 16-я кавдивизия.

К 24 час. 11 октября сведения о положении на фронте 2-й кавдивизии в штабе 2-й Конной армии были весьма скудны. Штаб оперировал, отдавая приказ № 0112, такими данными: «Связь с противником утеряна, что сегодня РВС 2-й Конной армии установлено лично. В общих чертах известно, что противник занял Никополь—Грушевка. Есть указание на отход левофланговых частей 6-й армии под давлением противника на с. Костромское. По-видимому, противник задался [целью] сбить 6-ю армию на правый берег Днепра, чтобы освободить Каховский плацдарм. Точных сведений о 6-й и 13-й армиях нет, а также о 2-й и 16-й кавдивизиях...» Этим приказом Никопольской группе (1-я пехдивизия, 21-я кавдивизия и Отдельная кавбригада) ставилась задача 12 октября перейти в наступление и занять ст. Ток — разъезд Подстепный.

Томаковская группа (2-я и 16-я кавдивизии) действует и 12 октября в духе оперприказа № 060, отданного на 11 октября и врученного ей Городовиковым и Макошиным, и значение которого не потеряло силы и на 12 октября.

Принятые с вечера 10 октября (посылка Городовикова и Макошина и продолжение 11 октября — выезд командарма и члена РВС Полуяна) меры Революционным военным советом дали блестящие результаты. Хотя за 11 октября командарм и не имел еще точных сведений о 2-й и 16-й дивизиях, но приказ на 11 октября этим дивизиям был вручен и приводился в исполнение: дивизии неожиданно для противника появились у него в тылу, что, несомненно, его задержало, и он не смог развить успеха 11 октября западнее занятого им с. Шолохово, что, безусловно, было его стремлением, а, наоборот, вынужден был вернуться и сосредоточиться в селах Чертомлыкские—Копиловка—Покровское—Перевозные для выяснения новой, так неожиданно создавшейся для него обстановки, смешавшей все его расчеты.

2-я и 16-я кавдивизии, в свою очередь, войдя в соприкосновение с противником, после потери его 10 октября, уже, естественно, не могли и не должны были от него оторваться и, чувствуя близость Никопольской группы, обязаны были начать и 12 октября наседание на противника. 12 октября мы видим и Никопольскую группу, перешедшую под непосредственным руководством командарма Миронова в наступление на с. Шолохово, которое считалось занятым белыми, и далее на ст. Ток — разъезд Подстепный.

Положение противника стало походить на положение затравленного зверя, на которого ведут охоту со всех сторон.

Таким образом, не имея фактической связи, 2-я Конная армия невольно ее чувствовала и с утра 12 октября начинала действовать комбинированным ударом, а к вечеру этого дня охватила противника с северо-востока, севера и северо-запада. Это обстоятельство заставило противника вновь остаться в занятом им районе весь день 12 октября и на ночь под 13 октября.

Так 2-я Конная армия подошла к событиям 13–14 октября, свершить которые разрешила ей история. Но что было бы, если бы РВС этой армии не принял уже известных нам мер... — на Долгинцево...

Цена, которую заплатила Республика за разгром Врангеля

Успех белых у Никополя будет отмечен в контрреволюционных летописях последним на территории Советской Республики. Вот почему мы плоды этого успеха называем ценой разгрома барона Врангеля.

Военная наука требует от военачальника иногда такой самостоятельности, за которую с обывательской точки зрения по головке погладить нельзя, но которая часто спасает положение.

Тяжело и невыносимо больно было давать эту цену Врангелю, но отдаленные заманчивые перспективы повелительно требовали этой последней уступки. О ней было донесено командующему фронтом: «Никополь оставлен».

Но мы, военные, в такие минуты живем примерами истории: «Москва сдана, но не сдана Россия»...

Сумму цены, которая была дана Врангелю за его разгром, мы ярче всего увидим из белогвардейских сводок, где она не преувеличена. Газета «Крестьянский путь» в № 31 повествует так: «Новая победа. 30 сентября / 13 октября. В районе Никополя наши доблестные войска разбили красных, захватили свыше 3000 пленных, восемь орудий, шесть бронеавтомобилей, зенитную батарею, один бронепоезд, четыре поездных состава, моторную понтонную роту с понтонами, много обозов и другой добычи. Отдельная кавалерийская бригада обращена в бегство. 8-й стрелковый полк красных целиком взят в плен во главе с командиром полка. 4-й и 5-й полки почти полностью захвачены в плен. 1-я стрелковая дивизия красных почти ликвидирована».

Эта же газета № 35 подводит общий итог стоимости последовавшего за триумфом на левом берегу разгрома на правом: «В пятидневных боях, с 26 сентября по 1 октября, на правом берегу Днепра наши войска разбили две стрелковых (1-ю и 3-ю) и две кавалерийских дивизии (16-ю и 21-ю), причем шесть стрелковых полков (4-й, 5, 8, 19, 23 и 24-й) взяты полностью в плен...».

Перелом

К 14 час. 12 октября «разбитая» 21-я кавдивизия достигла высот юго-западнее хут. Перевозные, откуда посты противника ушли на юг. Село Шолохово оказалось свободным от противника. В 16 час. со стороны Никополя была подвезена к ст. Чертомлык пехота на тачанках, и под огнем нашей артиллерии она рассыпалась в цепь. Через час Никополь подал еще один полк, отброшенный артиллерийским огнем тоже на юг. Наконец, к 18 час. разыгрался сильный бой, причем противнику пришлось бросаться на два фронта: на подошедшую с севера «разбитую» 21-ю дивизию и на наступавшую с северо-востока 2-ю кавдивизию.

Во 2-й дивизии день начался с того, что к 9 час. разведка донесла, что со стороны Никополя на хут. Чертомлыкские движутся большие колонны противника, а в 10 час. на высотах возле немецкой [колонии] № 2, что пять верст южнее хут. Чертомлыкские, части дивизии уже завязали бой.

К 15 час. 1-я бригада с боем ворвалась и заняла северную окраину деревни у ст. Чертомлык, но, в свою очередь, была из нее выбита. Противник под прикрытием артиллерийского огня большими силами перешел в наступление на колонию № 2, обходя левый фланг. Части дивизии неоднократно переходили в наступление, но в конце концов с наступлением темноты отошли на ночлег в села Екатерино-Михайловка, Екатериновка и Тарновата.

Между тем 2-я бригада этой дивизии, выполняя приказание, шла на присоединение хут. Чертомлыкские (из с. Красногригорьевка) и, подходя к ним, заметив большие конные части противника, двигавшиеся к тем же хуторам, перешла в наступление, но, встреченная огнем всех видов, отошла за хут. Чертомлыкские. Получив снова приказание овладеть этими хуторами, бригада перешла в решительное наступление. Противник не выдержал решительного наступления и стал отходить, преследуемый до темноты, после чего бригада расположилась на ночь под 13 октября в хут. Чертомлыкские. Были захвачены пленные. Ночь под 13-е застала 2-ю Конную армию в таком положении: 1-я пехдивизия и Отдельная кавбригада занимали с. Шолохово; 21-я кавдивизия — с. Александровка — хут. Екатериновка (на карте нет); 2-я дивизия: 1-я бригада — хут. Чертомлыкские, а 2-я — Екатерино-Михайловка—Никольское—Екатериновка—Тарновата.

16-я кавдивизия не спеша заняла с. Новоивановку.

Эти сведения стали известны штабу армии около 24 час., с возвращением члена РВС Макошина из с. Шолохово.

12 октября против 2-й Конной армии на всех ее участках действовали: 1-я Кубанская кавдивизия генерала Бабиева; 1-я кавдивизия (генерала Наумова13) и 1-я Донская кавдивизия и части Корниловской дивизии со стороны Никополя в направлении на с. Красногригорьевку.

Противник в ночь на 13 октября располагался: Корниловская дивизия — г. Никополь, конница генералов Барбовича и Бабиева — в селах Чертомлык, Копиловка, Покровская, а 6-я и 7-я пехдивизии — Грушевский-Кут и Грушевка.

Никаких сведений о наших 3-й и 46-й пехдивизиях (соседи слева) не было.

Такая группировка враждебных сторон зародила мысль в головах красного командования о полном его окружении в плавнях и уничтожении. Противник был прикован частями Конной армии, он уже не думал о разгроме [противника], а ему приходилось метаться в вынужденном логовище, куда он неожиданно для себя попал. За два дня, 11 и 12 октября, он лишь достиг с. Шолохово, но и от него ему пришлось откатиться еще 11 октября, ввиду появления у него в тылу двух кавдивизий. За день 12 октября он ничего существенного не достиг, обескураженный появлением сильной группы у с. Шолохово, той группы, которую он так легко откатил на север 11 октября.

Можно почти с уверенностью, оглядываясь теперь назад, сказать, что уже в ночь на 13 октября белогвардейское командование начинало задумываться над своим положением и посматривать на левый берег Днепра.

Красное командование твердо решило использовать создавшуюся обстановку. План красного командования 2-й Конной армии состоял в том, чтобы, сбив конную массу врага из занимаемых им сел в плавни, совместно с левофланговыми частями 6-й армии окружить и уничтожить как конные части Барбовича и Бабиева, так 6-ю и 7-ю пехотные дивизии, загостившиеся на правом берегу Днепра у сел Грушевка и Грушевский-Кут14.

Большая надежда клалась на Днепр...

Роковое 13 октября

Белогвардейский читатель 30 сентября (13 октября) черпал из газет такое официальное сообщение штаба главнокомандующего Русской армией за № 641: «Наше наступление продолжалось на всем фронте Северной Таврии. Стремительным ударом наши неизменно доблестные части разбили сегодня в районе Гуляй Поле, Воздвиженская, Рождественское сильную группу красных, наступавшую на Орехов. Вновь взяты более 3000 пленных, артиллерия, пулеметы и другие трофеи. На правом берегу Днепра наши преследующие части ведут бой в районе ст. Апостолово. На нижнем Днепре спокойно».

А в 23 часа 12 октября был отдан по 2-й Конной армии оперативный приказ № 0615 на 13 октября. Этим приказом давалась задача:

1-й пехдивизии в 6 час. [из] с. Шолохово начать наступление на хут. Перевозные и далее левым берегом реки Бузулук. 21-й кавдивизии следовать за 1-й пехдивизией в 2–3 верстах. 2-й кавдивизии вести наступление на с. Чертомлык—Покровское и отрезать противника от Никополя, для чего к 6 час. 13 октября сосредоточиться к северной опушке с. Чертомлык. Отдельной кавбригаде вести наступление по правому берегу реки Бузулук на с. Грушевка и связаться с частями 6-й армии. 16-й кавдивизии, составляя резерв армии, держаться на высоте с. Чертомлык — хут. Чертомлыкские, обеспечивать наступающие части от обхода в тыл со стороны г. Никополя.

В этот день (12 октября) вечером командарм получил записку члена РВС Макошина из хут. Чертомлыкские, заканчивающуюся таким пожеланием: «Мое мнение — Вам необходимо было бы самому приехать в хут. Чертомлыкские и взять личное руководство». Командарм на это ответил: «Константин Алексеевич, получил Вашу записку. По обстановке мне важнее быть здесь. Приказ посылается. Будьте при 16-й и берегите нас от удара в тыл со стороны Никополя. Завтра решается судьба барона Врангеля. Подтяните командный состав и ободрите бойцов. Миронов».

Доставка оперативного приказа из с. Шолохово во 2-ю и 16-ю дивизии в хут. Чертомлыкские претерпела сильное крушение. Приказ едва не сделался добычей противника. Ввиду особой важности и срочности [приказ] для доставки был поручен специально наряженному ответственному работнику на паре хороших обывательских лошадей и в сопровождении охраны, причем посылаемому неоднократно подчеркивалось, что при выезде из с. Шолохово у возницы нужно добиться точного понимания им нужного для посылаемого направления: именно — хут. Чертомлыкские, так как есть с. Чертомлык, занятое противником.

Несмотря на это предупреждение, случилось то, чего так боялся командарм: возница повез посланных по дороге не на хут. Чертомлыкские, а на с. Чертомлык, и приказ чуть не стал добычей врага. По крайней мере, обе лошади были убиты, возница и конвой попали в плен, и только счастливая случайность дала возможность посланному с приказом выскользнуть и вернуться в штаб. Пришлось посылать вторично, что задержало доставку приказа во 2-ю кавдивизию до 4 час. 50 мин. 13 октября, а в 16-ю и того позже.

Последствия этой ошибки были огромны: 6-я армия, которой было сообщено о задуманной операции, начала свои действия в 6 час., правда, выразившиеся пока в артиллерийской подготовке, а штаб 2-й Конной армии еще не знал о вручении приказов своим дивизиям, да и к тому же части 1-й пехдивизии действовали крайне вяло, изготовились к наступлению не к 6 час., а лишь только к 8. Хорошо намеченный план был сорван благодаря роковой случайности, встретившейся на пути вручения приказа начдивам 2-й и 16-й кавдивизий.

Между тем противник, чувствуя на себе висящие с севера и северо-востока 2-ю и 16-ю кавдивизии, с утра 13 октября сам перешел в решительное наступление на с. Шолохово. Его разъезды уже с 8 час. пытались ворваться в с. Александровка, но были отброшены пулеметным огнем. К 9 час. 45 мин. противник перешел в наступление уже крупными частями конницы и к 12 час., тесня 21-ю кавдивизию, занял южные и юго-восточные высоты у с. Шолохово, направив конный полк в обход этого села со стороны с. Алексеевское—Воскресенское. От Отдельной кавбригады уже к 8 час. имелось донесение, что противником занята бузулукская переправа, что колонна конницы движется по направлению на ст. Усть-Каменку и что пехотные цепи наступают туда же.

Чтобы понять состояние ответственного командного состава в эти минуты от создающейся обстановки, нужно взглянуть на карту. При этом необходимо помнить, что сведений от 2-й и 16-й дивизий не имелось. Тем не менее для полноты картины мы остановимся на положении 16-й дивизии в этот день. Она к 13 час. одной бригадой выдвигается на хут. Неплюевский, другой [бригадой] выходит на линию балки Сухой Чертомлык, согласно заданию, но с большим запозданием, и высылает разведку на Никополь и с. Новопавловку. Этот разъезд завязывает у Никополя перестрелку с разъездом противника и вынуждает его отойти на с. Покровское, откуда противник отвечает уже артиллерийским огнем. 3-я бригада этой дивизии сосредоточилась в балке Б. Крутая. Но ничего об этом за весь день 13 октября штабу армии не было известно. К ночи на 14 октября дивизия сосредоточилась двумя бригадами в с. Екатерино-Михайловка и одною бригадою в с. Шолохово, но эта бригада о своем присутствии штабу армии знать не дала, находясь в одном с ним селе.

Но несомненно одно, если штабу, благодаря отсутствию связи и странному поведению начдива 16-й и его штаба, и не были известны действия этой дивизии, то противнику-то они были видны, а так как в действиях 2-й Конной армии вообще и в «темную» шла как бы заранее намеченная координированность, то это не могло оставаться безразличным для противника: ему-то несомненно казалось, что красные имеют между собою налаженную связь и управление. В этом навязанном силою вещей убеждении и крылись неудачи противника. Знай он о нашей неувязке, он, безусловно, действовал бы решительнее, так как для конницы 1–2 часа несогласованности играют громадное значение, а это дало бы ему возможность бить нас по частям.

Неизвестность, в какой находились 2-я и 16-я кавдивизии, настойчивость противника и полное отсутствие веры, что 1-я пехдивизия способна оказать какое-либо сопротивление, заставили оставить с. Шолохово почти без боя. С другой стороны, сознание громадной ответственности за исход операции этого дня стояло во весь рост перед глазами командарма Миронова. Среди кажущейся безнадежности и растерянности он отдает приказ об исключении из своего подчинения 1-й пехдивизии, связывавшей свободу действий и маневрирования конницы. Приходилось больше думать о том, чтобы эта дивизия не попала целиком в плен, а не о сопротивлении с ее стороны, почему ей было приказано двигаться на ст. Апостолово, стараясь ухватиться за левофланговые части 6-й армии.

Неизвестность, в какой находились 2-я и 16-я дивизии, действовала убийственно. С вечера казавшаяся налаженною связь утрачивалась снова.

А тем временем 21-я дивизия, теснимая превосходящими силами противника, отходит севернее с. Шолохово и наконец сбрасывается в долину реки Бузулук, перебираясь. вследствие непроходимости речки во многих местах, отдельными разрозненными группами на правый берег реки. Отдельная кавбригада по приказанию командарма сосредоточилась в верховьях балки между могилами Лысая и Карачева.

Чтобы остановить отход частей 21-й дивизии на правый берег реки Бузулук, грозивший, в случае дальнейшего успеха противника, захватом еще не вышедшей из-под удара 1-й пехдивизии, командарм приказывает частям остановиться и перейти в контрнаступление и сам, со своим взводом прикрытия, развернутым в лаву, идет впереди, с первой линией бойцов. Это было необходимо, так как было правилом Миронова, чтобы требовать от бойцов самопожертвования или выполнения известного требования, нужно жертвовать собою или показать пример, тем более что в боевой обстановке с бойцами армии он был впервые и его не знали с этой стороны. Лишь только противник обнаружил это движение, тотчас же открыл сильный артиллерийский огонь по двинувшимся в наступление частям красных. Один из снарядов, разрываясь над командармом, ранит его лошадь в левое плечо. Не замечая этого обстоятельства, командарм продолжал движение вперед, понукая бойцов, лишившихся управления, и стараясь увлечь их за собою.

А в 2 час. 33 мин., как раз именно в минуту ранения лошади под командармом, а следовательно, непосредственной опасности и для самого командарма, командующий фронтом Фрунзе через командарма 6-й телеграфировал: «Передать т. Миронову от моего имени категорическое требование развить самую решительную деятельность».

Можно ли от человека требовать больше того, что он мог, выполняя свой революционный долг перед страною рабочих и крестьян, дать... А это требование предъявлялось, и, конечно, если бы оно было получено своевременно, то произвело как раз обратное действие тому, что хотел командующий.

И как нарочно, командарм 6-й в этот же день дает сведения, попадающие во фронтовую сводку к 18 час. 13 октября № 106/сек 362/оп, далеко не проверенные и способные создать только паническое состояние и нелестное представление о командном составе 2-й Конной армии. Чем в таких случаях руководствуются и какие цели преследуют такие услужливые информаторы? Народ наш называет таких людей болтунами и сплетниками. «По докладу командарма 6-й, стрелковая (1-я пехдивизия) и 21-я кавалерийская дивизия отошли на правый берег р. Бузулук, оставив Шолохово и Александровку, и продолжают дальнейший отход на Апостолово и Каменку. Противник силою до 1500 сабель наступает в направлении на ст. Ток, стремясь охватить левый фланг 6-й армии».

Итак, пока командарму 2-й предъявляются требования о развитии самой решительной деятельности, он отыскивает вторую свою лошадь, поднимаясь от р. Бузулук к могиле Лысая. В поисках лошади проходит более получаса; бойцы, никем не понукаемые, обстреливаемые артиллерийским огнем, частью отошли и начали снова отход, частью укрылись в складках местности р. Бузулук. Противник, в свою очередь, повесив развернутую лаву над долиною р. Бузулук, держа открыто свой резерв, тоже остановился.

Это наставала минута того [долго]жданного перелома, который с утра, вперяя взгляд в пространство и напрягая слух, ловил командарм. Там... с северо-востока и востока заговорили пушки...

2-я кавдивизия, получив приказ за № 06 только в 4 час. 50 мин., благодаря уже известной нам случайности, могла только в 6 час. начать выдвижение с места ночлега, вместо того чтобы к 6 час. быть у северной окраины с. Чертомлык.

3-я бригада этой дивизии по выдвижении на высотах, что на южном берегу р. Соленая, на три версты к западу от с. Екатерино-Михайловка, встретила сопротивление мелких частей противника и развернулась в боевой порядок, наступая под сильным артиллерийским огнем противника на юго-запад. 1-я бригада из с. Екатериновка шла форсированным маршем на присоединение к 3-й бригаде и к 9 час., перейдя р. Соленую у с. Журавлево, пришла к месту действий и составила резерв дивизии.

2-я бригада из хут. Чертомлыкские присоединилась к дивизии и вошла слева в боевой участок, ведя наступление на ст. Чертомлык.

Около 9 час. в стороне противника появились огромные колонны его конницы, артиллерии и обозов; все это двигалось в направлении на хут. Перевозные. Противник, не принимая боя против наступавших 2-й и 3-й бригад, старался задержать их боковыми отрядами на наскоро занимаемых позициях, спеша, по всему вероятию, обрушиться всею массою на шолоховскую группу и, раздавив ее, повернуться на 2-ю и 16-ю дивизии.

А здесь, у с. Шолохово, командарм, пересев на вторую лошадь, прислушивался к все яснее и яснее раздававшемуся с востока голосу пушек, так нетерпеливо ожидаемых 2-й и 16-й дивизиями.

Этим голоском занялся и противник; услыхал он его, конечно, раньше красных, что и заставило его, как мы видели в момент ранения лошади под командармом, остановить свое наступление против 21-й дивизии и демонстративно заслониться лавою, обрушившись на новый фронт с северо-востока.

Командарм воспользовался этим моментом и отдал приказание о переходе в наступление 21-й дивизии и Отдельной кавбригады, а чтобы в этот решительный момент наступление не было сорвано, командарм опять рядом с бойцами под огнем ураганного артиллерийского и пулеметного огня шел в первой линии. С ним следовал и член РВС Макошин. Бешеный огонь противника буквально рвал на части людей и лошадей, но это не ослабило духа бойцов, вид летевших в разные стороны частей тела разорванного снарядом товарища как бы только придавал новых сил, и бойцы шли. Это был экзамен на крепость нервов. Особенное бесстрашие показала бригада 21-й дивизии, вести которую в бой командарм приказал состоящему при нем для поручения т. Качалову. Эта бригада перед этим уклонилась от исполнения первого приказания командарма о переходе в контрнаступление и скрылась в ближайшей складке местности.

Наступление кавбригады и 21-й дивизии с севера и северо-запада и 2-й дивизии с северо-востока и востока заставило противника разбросаться: ему пришлось отстреливаться чуть ли не кругом, а такое состояние долго держаться не могло. Противник дрогнул и, не выдержав перекрестного огня наших орудий, охватываемый чуть ли не со всех сторон, в беспорядке начал отход, бросая орудия, зарядные ящики, обозы, понтонное имущество, бронемашины и т.п.

Враг сломлен. Всею массою он устремился на юго-западную окраину с. Шолохово, в которое он сутки назад входил победителем. К 16 час. части Конной армии вышли полными хозяевами на линию разъезд Подстепный, сел Александровка, Шолохово, преследуя дрогнувшего противника, начавшего общий отход на ст. Ток. Этот-то отход перед 2-й Конной армией командарм 6-й поспешил перед фронтом осветить как наступление на ст. Ток.

Взрыв противником моста через р. Бузулук показывал, что надежды у него держаться на правом берегу нет никакой и он заблаговременно сжигал свои корабли. При этом-то отступлении на юго-западной окраине с. Шолохово и был убит генерал Бабиев.

Заслонив себя сильным арьергардом от 2-й Конной армии по выходе из с. Шолохово, противник обрушился при дальнейшем отступлении на 112-й пехполк и Отдельную кавбригаду 6-й армии т. Саблина у ст. Ток, заставив их к 18 час. отойти на колонии Майенгейм—Симонфельт.

Оттеснив означенные левофланговые части 6-й армии со своего пути, противник в дальнейшем обрушился неожиданно на 154-ю и 37-ю бригады и, сбив их с позиции в районе сел Грушевка—Марьинское, оставил за собою, помимо Грушевки, ранее занятой 6-й пехдивизией, и с. Марьинское.

Наступившая темнота развела бойцов. Помимо РВС 2-й Конармии, в долгую ночь под 14 октября не спал еще комбриг 154-й, обуреваемый прытью разгромить Барбовича и отомстить за понесенное накануне поражение.

Если 13 октября 154-я и 37-я бригады довольно сильно были потрепаны и отброшены от с. Марьинское, то 14 октября они взяли свое.

Командарм 6-й к 21 час. 14 октября доносил во фронт так: «154-я бригада совместно с полками 37-й бригады, имея на левом фланге кавбригаду Саблина, около 15 час. ворвалась в с. Марьинское, выгнала оттуда отчаянно сопротивлявшегося противника, который, бросив орудия, зарядные ящики и пулеметы, отступает к южному берегу. В плавнях оставил затопленными шесть орудий. Отмечается особая храбрость комбрига 154-й Журавлева, первым ворвавшегося в с. Марьинское и лично захватившего пять пулеметов и три зарядных ящика».

О 2-й Конной армии командарм 6-й упорно почему-то умалчивает.

В результате боя 13 октября 2-я Конная армия, вырвав инициативу из рук противника, блестяще использовала ее 14 октября, а пока на ночлег отошла в с. Шолохово.

Левофланговые части 6-й армии отошли на линию Ново-Воронцовка—Мейенгейм, один пехполк ночевал на линии железной дороги западнее ст. Ток на 10 верст.

Противник, как потом выяснилось, расположился на ночлег в селах Грушевка, Грушевский-Кут и Марьинское. Итак, 13 октября к вечеру конная масса противника отошла в направлении, продиктованном ей волею красного командования.

Судя по всему, что происходило перед Каховским плацдармом 13 октября, где белые перешли в решительное наступление при поддержке десятка танков16, можно положительно утверждать, что 13 октября было белым командованием назначено роковым для красных, но по воле бога революции, покровительствующего красным, стало роковым для белых. По мысли белого командования, их конница на правом берегу Днепра имела задачею при поддержке 6-й и 7-й пехдивизий сбить левый фланг 6-й армии и создать угрозу красным защитникам Каховского плацдарма. Эти комбинированные действия белых в двух противоположных направлениях должны были 13 октября решить судьбу Каховского плацдарма и отбросить красных на правый берег Днепра.

Но 13 октября в обоих направлениях противник потерпел полное поражение с потерею инициативы. Перед Каховским плацдармом после отбитых атак в наших руках остались чуть ли не все танки, а на правом берегу, в бою со 2-й Конной армией ему пришлось не только понести поражение, но и утратить, как выше мы сказали, залог успеха — инициативу, какую потом красное командование не утратило до окончательного разгрома Врангеля и изгнания его из Крыма.

Однако белые, ничтоже сумняшеся, несмотря на очевидность утраты инициативы в дни 13 и 14 октября, устами своих военных обозревателей (газета «Крестьянский путь» № 38) продолжали утверждать, что: «1–14 октября на всем фронте инициатива перешла снова в руки к Русской армии, преследующей разбитого на всех направлениях противника». Из опроса пленных, взятых в бою 13 октября у с. Шолохово, выяснено, что против 2-й Конной армии действовали три кавдивизии белых — 1-я Кубанская (1-й линейный полк, Корниловский, Лабинский, 2-й Уманский и 6-й Запорожский численностью в 1800 сабель, 11 орудий и 40 пулеметов), 1-я кавдивизия, переправившаяся 10 октября в районе с. Ушкалка (1-й, 2 и 3-й сводные полки и сводный гвардейский полк численностью 1200 сабель, 11 орудий и 40 пулеметов), и Астраханско-Терская [дивизия], переправившаяся тогда же и там же (численностью в 1500 сабель, 8 орудий и 46 пулеметов, начдив генерал Коваленко). С противником следовал понтонный мост. Переправа против с. Грушевка (у Ушкалки) наведена 10 октября.

2-я Конная армия оправдывает 14 октября надежды Республики

К вечеру 13 октября лишь только смолкли орудия, как посыпались доклады: «Снарядов нет...» Рано утром 14-го стало известно, что артиллерия оказалась пополненной и вполне снабженной из запасов, захваченных у противника во время налета 2-й бригады 2-й дивизии 12 октября на с. Анастасьевка и в бою 13 октября у с. Шолохово.

День 14 октября в жизни Конной армии должен быть отмечен в истории революционной борьбы красною страницею. Начинала его армия таким оперприказом, никуда, за отсутствием связи, не сообщенным: «Приказ № 08 — 2-й Конной армии. 14 октября в 1 час с. Шолохово. После упорного боя у с. Шолохово 13 октября, противник, сбитый с направления Никополь, отошел в западном и юго-западном направлениях. Силы противника — три конных дивизии (1-я Кубанская, 1-я кавалерийская и Терско-Астраханская — числом до 4,5 тыс. сабель при 30 орудиях). Больше сведений о противнике не имеется, как нет их и о достигнутых им рубежах вообще.

2-я Конная армия наконец сосредоточилась в районе Шолохово—Перевозные. Сведений о своих нет.

Приказываю: армии сосредоточиться западнее с. Шолохово к 6 час. 14 октября для нанесения сокрушительного удара коннице белых мощным кулаком. Для чего:

1. 16-й кавдивизии двинуться в направлении ст. Ток — немецкая колония Николайталь и далее Нововоронцовка, Костромское (последнее условно). Дивизии сильною разведкою осветить направление Каменка—Апостолово, откуда на Костромское.

2. 21-й дивизии держаться за правым флангом 16-й дивизии — на расстоянии 3–4 верст, держа тесную связь с 16-й дивизией и со мною.

3. Отдельной кавбригаде держаться за левым флангом 16-й дивизии в направлении с. Марьинское в 3–4 верстах, выслать сильную разведку на с. Грушевку и далее на юг.

4. 2-й кавдивизии составить армейский резерв. Держать связь: направо — с 21-й кавдивизией и налево — с Отдельной кавбригадой. Следовать в 5–6 верстах за 16-й дивизией.

5. Я буду при 2-й кавдивизии, куда и присылать донесения.

6. Заместители тт. Городовиков и Рожков.

Действовать упорно и беспощадно к себе и врагу.

Подписи: командарм Миронов, член РВС Макошин»17.

Во исполнение этого приказа армия сосредоточилась в указанном месте только к 7 час., кроме 16-й дивизии. Не подошла она и к 8 час. Пришлось несколько видоизменить отданный приказ, а главное, решиться выполнить задачу с ослаблением себя на целую дивизию, зная, что, помимо перечисленной конницы, у противника в с. Грушевка и Грушевский-Кут должны находиться 6-я и 7-я пехдивизии.

Вместо 16-й дивизии в авангарде пошла 21-я; место 21-й заняла одна бригада 2-й дивизии, а армейский резерв состоял уже только из двух бригад 2-й дивизии. Силы армии ослабли на целую дивизию, но задумываться было не время.

Перед развертыванием армии в боевой порядок командарм объехал фронт армии, построенный в резервную колонну, и, обратившись с краткою, дышащею самоуверенностью речью к войскам, убеждая презреть смерть, приказал развернуть красные флаги.

«Товарищи, сегодня великий исторический день! Сегодня красное знамя празднует свою победу и гордо должно реять в воздухе, чтобы, завидев его еще издали, сердце барона сжалось от страха! Сегодня мы должны схватить за горло барона Врангеля и задушить его! Сегодня Польша должна подписать перемирие. Своими острыми шашками, своею кровью Вы должны вырвать Республике мир у буржуазии!!» — так заканчивал свое обращение командарм к бойцам, воодушевляя их перед боем.

Туман с утра, как бы нарочито, скрыл эту массу красной конницы от взоров любопытных. Что делалось у соседей вправо и влево, тоже было в тумане. Кругом мертвая тишина, что совершенно не вязалось с еще свежими впечатлениями вчерашнего дня.

«Боюсь, — говорил командарм, — как бы за минувшую ночь белые не ускользнули на левый берег. Уж больно тишина подозрительна, а досадно будет, если они уйдут безнаказанно».

Но тревога была напрасна. Около 10 час. бухнул первый орудийный выстрел. Вскоре заговорили винтовки, затрещали пулеметы, редкие выстрелы орудий сменились их ревом.

В 12 час. 20 мин. 21-я дивизия, перейдя передовыми частями линию желдороги, достигла северо-западных высот у с. Марьинское и завязала бой. Противник открыл убийственный артиллерийский и пулеметный огонь. Боевой фронт армии, раскинувшийся больше чем на 10 верст, был как на ладони. Не только всякая боевая единица была видна у себя, но и многое, что творилось у противника, тоже не ускользало от наблюдения. Вот противник из с. Марьинское бросает на ст. Грушевка шесть колонн по два эскадрона в каждой: в 13 час. против 21-й дивизии из с. Марьинское противник пытается бросить пехотные цепи.

К 11 час. Отдельная кавбригада Конной армии подошла к Бузулукскому мосту, но под сильным огнем вынуждена спешиться и начать наступление на с. Грушевка в спешенном строю...

Картина боя до мельчайших подробностей была видна с пункта наблюдения, находившегося на расстоянии действительного артиллерийского огня, куда не один десяток снарядов был брошен белыми. Село Грушевка занимается пехотными частями противника с многочисленными пулеметами и артиллерией. Маленькое замешательство на правом фланге... Неуверенность центра... Поскакали ординарцы с приказанием об энергично упорном наступлении, чтобы не дать возможности противнику не только маневрировать, что он уже начинал проделывать, но и сообразить.

Назрел момент быстроты, стремительности и решительности. Стоит сплошной ад от гула орудий, трескотни пулеметов и винтовок. Конные массы противника мечутся в нерешительности восточнее с. Марьинское; выскакивают западнее села; неуверенно появляются севернее, чтобы оказать сопротивление наседающей 21-й дивизии.

Упорство неприятельской пехоты в с. Грушевка как бы окрыляет конную массу врага, и она пытается перейти в контратаку, что на некоторое время производит замешательство на правом фланге армии...

«Тов. Рожков, — обращается командарм к вблизи находившемуся начдиву 2-й кавдивизии, — для усиления левого фланга армии бросьте одну из ваших резервных бригад, но для впечатления и меньшей потери от огня, пустите ее лавою, эскадрон за эскадроном на дистанцию 200–300 шагов».

Незабываемая живая картина пробегала на [глазах] главных очевидцев. Восемь эскадронов на дистанции 200–300 шагов идут полевым галопом туда, где беспощадная смерть косит обильную жатву. Живые цели у противника появляются в каждые 5 мин. из-за высоты, за которую они скрывались до сих пор. Казалось, им не будет конца и противник стремится остановить этот поток эскадронов артогнем, но не успевал он сделать одной очереди беглого огня по одной цепи, как появлялась новая цепь. Отсюда его бешеная стрельба орудий была нервна и почти безрезультатна. Едва он успевал произвести очередные выстрелы по появившейся цели, как на смену этой цели появлялась другая. Он бросал обстреливаемую цель, кидался к новой, а на глазах росли цели еще и еще... А первые цели, брошенные врагом, все ближе и ближе подбираются к живым защитникам окопов, начинающим терять уверенность под впечатлением переживаемой картины... С последним эскадроном в атаку пошел и т. Рожков.

«Показать еще бригаду справа, двигая ее в резервном порядке на шагу», — следует новое приказание командарма. И бригада шагом, в полном порядке, точно совершая обычное учение, демонстративно появляется из-за скрывавших ее складок местности и, мозоля глаза врагу, как бы хочет сказать: «Смотри, еще есть порох в пороховницах...» А этот порох был последним зарядом в руках командарма. 16-я кавдивизия все еще не подошла, ожидаемая с минуты на минуту.

Но вот, прямо с запада наконец появляется бригада конницы 6-й армии, комбриг которой т. Саблин был поставлен своевременно в известность о предполагавшемся наступлении Конной армии 14 октября. Продолжая наблюдать картину боя, командарм диктовал донесение Юж[ному] фронту, с которым выезжал на ближайший пункт технической связи начполитотдела армии т. Попок. Донесение заканчивалось лаконично: «Есть надежда выбросить противника на левый берег. Бой продолжается».

«Бой продолжается» по всему фронту, но пока не взято с. Грушевка, где засела пехота противника с большим числом пулеметов, нельзя думать, что и конница противника оставит с. Марьинское.

В 17 час. 25 мин. спешенные части Отдельной кавбригады 2-й Конной армии и одной из бригад 2-й дивизии сбивают противника из с. Грушевка. Еще усилие, еще один нажим, и этот нажим мы читаем в донесении начдива 21-й: «Ровно в 17 час. всеми силами повел атаку с северо-востока на Марьинское, но Марьинское держится, потому что держится Грушевка».

Дальше начдив пишет: «Противник двумя дивизиями переходил в контратаку и после маневрирования в 17 час. 40 мин. совместно с Отдельной кавбригадой 6-й армии т. Саблина дивизия сбила и преследовала...» Противник бросил Марьинское, потому что в 17 час. 25 мин. взята [была] Грушевка.

Так разыгралась одна из боевых страниц русской революции 14 октября в Днепровских плавнях, страница, нетерпеливо ожидавшаяся рабоче-крестьянской властью, страница, за которой с одинаковым напряжением следили Харьков и Москва, страница, о которой потом РВС Республики и Главком в телеграмме от 4 декабря 1920 г. за № 7078/оп18 сказали: «2-я Конная армия, руководимая своим доблестным командармом т. Мироновым, в боях 13–16 октября западнее Никополя разбила лучшие конные части Врангеля — конкорпус Барбовича и этим ударом создала перелом во врангелевском наступлении на правом берегу Днепра. Преследуя по пятам разбитого противника, вынужденного поспешно отойти за Днепр, армия захватила большие трофеи...»

Оперсводка 2-й кавдивизии к 23 час. 14 октября рисует нам обстановку дня так: «В 13 час. 30 мин. по приказанию командарма развернулся 9-й полк. Около 14 час. ему в помощь был брошен 10-й полк. Обе бригады около 15 час. в силу ураганного огня всех видов приостановили движение. В 15 час. 20 мин. в помощь 2-й и 3-й бригадам и для нанесения решительного удара была брошена 1-я бригада и совместно с последней бросился в атаку на пехоту и пулеметы... (начдив т. Рожков). 5-й полк оставался резервом командарма, шел следом за атакующими».

Маленькая подробность этого славного дня, свидетельствующая о той боевой солидарности высшего командного состава армии, той спайке, какая была достигнута в армии за полтора месяца работы и какая должна быть вообще, чтобы в конечном результате была разгромлена не только русская, но и мировая буржуазия.

Когда чувствовалось, что нужен еще надлом, последний надлом в сопротивлении противника, командарм Миронов с последним полком резерва двинулся к передовым частям левого фланга боевой линии, готовясь дать помощь.

«Командарм близко...» — разнеслось в рядах бойцов 2-й кавдивизии и, прежде всего, с уст самого начдива Рожкова, и, увлекая бойцов, он бросился вперед. Это было как бы сигналом для его частей; противник дрогнул — и побежал...

«Командарм близко...» — это теперь после гибели Рожкова 30/Х под с. Большой Белозеркой, — вспоминает его боевой спутник военкомдив Ефуни. «В восклицании “командарм близко” сказался весь светлый облик нашего погибшего красного бойца т. Рожкова. Он служил пролетариату не за страх, а за совесть и не допускал, чтобы ему могли бы напомнить о долге или обязанностях; сам всегда на месте и в бою, и на мирных занятиях, он такого же отношения к делу требовал и от других. Он не мог допустить, чтобы командарм очутился впереди его частей раньше него — начдива».

Враг сломлен по всему фронту и бросился к переправам, спасаясь за левый берег Днепра. Навстречу тянутся сотни пленных, группами, а всего их было взято больше тысячи человек. Поле усеяно телами людей и трупами лошадей; брошены орудия, пулеметы, винтовки, телефонное имущество (одна Отдельная кавбригада захватила 37 телефонных аппаратов и отбила потерянное какой-то нашей частью знамя Красного ордена)19, зарядные ящики и т.д.

Отбито черное знамя генерала Шкуро (знамя Волчьего полка) с волчьей головою и хвостом художественной работы, с надписью: «Вперед за великую единую Россию!» Это черное знамя было передано потом 25 октября посетившему Конную армию Председателю ВЦИК т. Калинину. Идут легкораненые красные бойцы, санитарные двуколки подбирают тяжелораненых. В их глазах не видно было страданий, в них светился торжествующий огонек сознания большого, совершенного ими дела. Некоторые из них при встрече с командармом выражали свой восторг ходячим «Даешь Врангеля!» Чувствовался колоссальный подъем духа. Это была минута, когда каждого бойца хотелось обнять, расцеловать, как брата, когда каждый был так близок друг к другу, как никогда до этого... Такие минуты общего порыва редки, как редки и психологические моменты, их рождающие. «Товарищи, кровь Ваша святая! Она дала сегодня пролетариату великую победу», — приветствовал командарм встречавшихся раненых бойцов.

Почти всю материальную часть — орудия, пулеметы и проч[ее] противник оставил в наших руках. Наступившая темнота и р. Днепр спасли белых от окончательного уничтожения.

Лучшая конница генералов Барбовича и Бабиева разбилась о красные полки молодой 2-й Конной армии. Ее не смогли поддержать 6-я и 7-я дивизии, сами понесшие тягчайшие потери, некоторые полки этих дивизий были уничтожены целиком. Пал и генерал Бабиев — этот «черт в красных штанах», как величали его еще в царской армии. Так начался разгром барона Врангеля20.

В приказе по Южному фронту от 17 ноября № 00105/оп между прочим говорится: «Выход противника на правый берег Днепра у Александровска и Никополя окончился поражением его 1-го корпуса и гибелью лучшей конницы, что явилось поворотным пунктом кампании и началом разгрома Врангеля...»21

Официальное сообщение Штаба Главнокомандующего Русской армией, только 30 сентября / 13 октября оповестившего контрреволюцию о наступлении по всему фронту Северной Таврии, уже на следующий день 1/14 октября генералу Шатилову пришлось видоизменить:

«Ставка, № 642. 1 октября (14 октября) 1920 г. В середине сентября, с целью воспрепятствовать нам развить успех после разгрома 13-й Красной Армии, противник стал спешно перебрасывать из Кубани, Центра России и Поволжья в каменноугольный бассейн свежие части. Одновременно красные, усилив свою 6-ю и 2-ю Конную армии, сосредоточили в районе Никополя ударную группу, готовясь к переправе через Днепр с целью выхода в тыл нашим частям, занявшим и Александровск. Дабы вырвать почин из рук противника, части Русской армии 26-го числа приступили к форсированию Днепра у Александровска и ниже Никополя и, перейдя реку, одновременным ударом разгромили никопольскую группу красных, захватив 3000 пленных, 7 орудий и много пулеметов.

Наши части, находящиеся между Азовским морем и Днепром, рядом блестящих атак совершенно разгромили четыре дивизии красных, захватили свыше 10 тыс. пленных и до 20 орудий и отбросили противника на линию Бердянск—Верхний Токмак—Гуляй Поле. К 1 октября противник стянул против наших частей, переправившихся на правый берег Днепра, значительно превосходные силы, что вынудило отвести наши войска за Днепр. За время пятидневной операции Русской армией захвачены около 13,5 тыс. пленных, 27 орудий, 6 бронеавтомобилей, один бронепоезд и много пулеметов».

Так утешал генерал Шатилов взволнованное белогвардейское общественное мнение неудачей на правом берегу Днепра.

В газете «Вечернее Время» от 9(22) октября (№ 655) помещена беседа с командующим N-армии, из которой мы подчеркнем такое место:

«Экспедиция на правый берег Днепра, ввиду наступления значительных сил красных с востока, не дала тех результатов, коих жаждало общество. И вот это разочарование, подчеркиваю, не войск, а общества, висит в воздухе как неудача... Как видите, слухи о какой-то серьезной неудаче за Днепром, которыми переполнен Симферополь, совсем не соответствуют действительности. Распространяют их трусы и беглецы и т.д.»

Генерал-командующий сознаться в серьезной неудаче, постигшей белых на правом берегу Днепра 13–14 октября, не хотел.

Крупный недостаток информации и связи

Умышленно или нет молчал штарм 6-й перед Южфронтом о 2-й Конной армии, зная с 13 октября о ее положении, пусть скажет история.

Для установления истины мы пока обладаем такими данными. Комбриг кавбригады 6-й армии т. Саблин о сосредоточении Конной армии после боя 13 октября в с. Шолохово сообщил в 21 час 13/Х штарму 6-й, но этого сообщения, по-видимому, для наштарма 6-й было мало, ибо т. Саблин на имя командарма 2-й Конной пишет: «Сообщаю, что в 22 час. 30 мин. 13/Х после отхода частей моей бригады от ст. Ток, начполештарм 6-й информировал меня, что разъезды противника обнаружены в районе ст. Радушная, что к северо-западу от ст. Апостолово на 20 верст, после того последовал приказ с предупреждением об обходе конницей противника левого фланга армии, для чего в с. Костромское была приготовлена 155 бригада и в Апостолове 38-я бригада. Это последовало уже после того, как мною была передана записка состоящего при вас для поручений о занятии всей Конной армией с. Шолохово, об отступлении противника».

Но это полбеды...

Неожиданно свалившийся враг, теснимый 13 октября 2-й Конной армией, создал паническую обстановку в мозгах 154-й и 37-й бригад, а они это состояние передали штарму 6-й с возможным прибавлением «спасайся...», но следующим фактам найти оправдание и трудно и нельзя.

Заботливость командарма 6-й характернее всего сказалась в сообщении наштаюжа командарму 2-й от 18 час. 13/Х за № 106/сек 362/оп:

«По докладу командарма 6-й, стрелковая (1-я пехдивизия) и 21-я кавалерийская дивизии отошли на правый берег р. Бузулук, оставив Шолохово и Александровку, и продолжают дальнейший отход на Апостолово и Каменка. Противник силою до 1500 сабель наступает в направлении на ст. Ток, стремясь охватить левый фланг 6-й армии.

...Командюж обращает также внимание на медленность исполнения его приказа, плохую связь вашего полештарма с частями и лично с вами, а также на плохую боевую связь с соседней 6-й армией, которая не чувствует вашей помощи».

Далее, 14 октября в 16 час. 30 мин., т.е. тогда, когда 2-я Конная армия заканчивала разгром белых, когда приказ № 06 на 13/Х был штарму 6-й передан своевременно, когда ему комбриг Саблин той же 6-й армии еще в 21 час 13/Х сообщил о нахождении Конной армии, командарм 6-й не только позволяет доносить о плохой боевой связи во фронт, но отдает такой оперприказ, ставящий фронт в ложное положение: «...4. Комбригу Саблину совместно с 52-й дивизией немедленно атаковать противника в направлении Грушевка—Марьинское, а с подходом 38-й бригады на рассвете 15 октября, переправившись в районе севернее Грушевки, действовать в тыл частям 6-й пехдивизии, скользя правым флангом вдоль реки Бузулук. Подписи — Авксентьевский, Петерсон».

«Ну Вы вчера (т.е. 13/Х), т. Миронов, наперли их на нас как снег на голову, пощелкали они нас немножко», — жаловался один из командного состава 37-й бригады...

Только что цитированный п[ункт] 4-й приказа по 6-й армии тоже свалился как снег на голову. Какую цель преследовал штарм 6-й, давая такие сообщения во фронт и отдавая необоснованные на чем-либо приказы по армии?

Положение левого фланга 6-й армии в ночь на 14/Х, по сообщению комбрига Саблина от 10 час. 25 мин. 14/Х № 240, было таким: «13/Х в 18 час. бригада после упорного боя с противником, который, сбив 154-ю и 37-ю бригады, начал обходить правый фланг бригады; с другой, уходя из-под ударов нашей армии через хут. Вердомедов, обрушился на левый фланг бригады. Бригада отошла на ст. Ток. Темнота застигла в полутора верстах западнее ст. Ток. Ночевала в кол. Симонфельт, откуда сейчас поведу наступление на Ток, а затем [для] связи с Вами на юг».

В результате боя 13/Х пехчасти отошли на линию Нововоронцовка, Майенгейм. Сообщение о сосредоточении Конной армии передано в 21 час 13/Х 6-й армии. Это сообщение т. Саблина станет в связи с полученным им приказом по 2-й Конной армии на 14/Х за № 08.

Война не любит лжи, ибо это, как и упущение времени, смерти подобно.

Придется еще обратить внимание на один странный случай карьеризма за чужой счет, по-видимому, практиковавшийся некоторыми ловкими людьми в рядах 6-й армии, и не в связи ли с этим лежит и отдача приказа по этой армии, пункт 4-й которого нами цитирован выше. Кто мог поверить, что боеспособность 2-й Конной армии, не так давно терпевшей поражения, так будет сильна и сокрушительна и развернется в таком большом масштабе.

Успехи в маленьком масштабе можно было бы свести на нуль и приписать победу, создавшую перелом на врангелевском наступлении на правом берегу, ну, допустим, какой-нибудь 154-й бригаде или комбригу Журавлеву.

Такая атмосфера в штабе Южного фронта и была создана, а греющими лучами были такие данные из оперсводки по 6-й армии к 21 часу 14/Х: «154-я бригада совместно с полками 37-й бригады, имея на левом фланге кавбригаду Саблина, около 15 час. ворвалась в с. Марьинское, выгнала оттуда отчаянно сопротивлявшегося противника, который, бросив орудия, зарядные ящики и пулеметы, отступает к южному берегу. В плавнях оставили затопленными шесть орудий. Отмечается особенная храбрость комбрига 154-й т. Журавлева, первым ворвавшегося в с. Марьинское и лично захватившего пять пулеметов и три зарядных ящика».

Но ни комбриг Журавлев, ни штарм 6-й ни звуком не обмолвились вообще о Конной армии и, в частности, о том, что когда комбриг Журавлев храбро отбивал пулеметы, то бойцы 21-й дивизии уже по пояс в воде возились с брошенными противником орудиями. Если бы не это обстоятельство, то, наверное, сводка 6-й армии была бы полнее: «...захвачены шесть орудий». Где же была в описываемый момент 37-я бригада, полки которой якобы совместно с полками 154-й бригады врывались в с. Марьинское около 15 час.?

На это нам отвечает все тот же комбриг Саблин. Его оперсводка к 19 час. 20 мин. 14/Х № 256 рисует положение так: «В 14 час. 45 мин. частями Отдельной кавбригады занято с. Марьинское и двигается дальше по плавням. Связь влево со 2-й Конной армией и 37-й бригадой в тыл».

Кто из них прав? Впоследствии, что установлено лично командармом 2-й Конной армии и членом РВС этой армии т. Макошиным, оказалось, что комбриг Журавлев действовал не с бригадою, а только с 15 своими разведчиками и захватывал пулеметы после прохода 21-й кавдивизии, пользуясь возможностью, как хороший хозяин, обогатиться при подвернувшемся случае. Никакой бригады с ним не было, что он лично признал пред РВС 2-й Конной армии, когда последний хотел создать комиссию для установления лживости сообщенных во фронт сведений о храбрости Журавлева, ибо здесь не было наличия храбрости, а было только наличие ловкости, совершенно затемнившей при благосклонной поддержке штарма 6-й заслуги Конной армии, главной виновницы разгрома Врангеля на правом берегу Днепра. Да и поведение штарма 6-й было более чем странным: зная два дня о 2-й Конной армии, он, имея связь с фронтом, ничего о ней (кроме плохого) в своих сводках не говорит, а наоборот, сообщает такие данные, как мы видим выше, которые заставляют фронт жить тревогою за положение на участке 2-й Конной армии.

Чем, например, объяснить оперприказ по фронту, который отдавался в часы заканчивавшейся полной ликвидации Врангеля на правом берегу Днепра, как только скудной информацией штарма 6-й, сообщавшего аккуратно только о голословных фактах.

Как несвоевременный, он несвоевременно был получен и Конной армией, именно 15 октября в 11 час., когда уже армия отдыхала после бурной недели в с. Марьинском.

«Харьков. 14/Х 3 час. 30 мин., № 111/сек 376/оп. Приказываю: 1. Командармам 6-й и 2-й Конной продолжать выполнение прежде поставленной задачи по ликвидации противника на правом берегу Днепра. 2. Командарму 13-й после окончательной ликвидации противника на александровских переправах и уничтожения последних оставить заслон против этих переправ, а главные силы правобережной группы бросить на подводах в общем направлении на Никополь для удара в тыл противнику, действующему в районе Грушевка—Чертомлык. Остальным частям 13-й армии (на левом берегу Днепра) и группе т. Левандовского перейти к активной обороне, имея в виду на ближайшее время сохранение нашей живой силы22... В случаях наступления противника превосходными силами организованно отходить, ведя бои арьергардами. В случае вынужденного отхода наша задача — удержание линии Синельниково—Донбасс—Волноваха—Мариуполь»23.

Переправа 2-й Конной армии на левый берег Днепра

«В операции окончательной ликвидации Врангеля т. Миронов, начав переправу 26 октября, за два дня до общего наступления, трехдневными смелыми боями привлек на себя все внимание Врангеля, который принужден был бросить против него лучшие свои части. Этими искусными действиями 2-й Конной армии т. Миронов облегчил нашим главным ударным частям выдвижение на Перекоп и овладение им». (Из телеграммы заместителя Предреввоенсовета Республики и Главкома от 4 декабря 1920 г. за № 7078.)

Разгромив 14 октября конные массы генералов Бабиева и Барбовича, 6-ю и 7-ю пехотные дивизии и преследуя их вплоть до переправ через Днепр у с. Ушкалка—Бабина, 2-я Конная армия с наступлением темноты расположилась на ночлег под 15 октября в селах Грушевка, Грушевский-Кут, Марьинское и х. Перевозные. В с. Марьинское расположился и штаб армии. Отчасти с вечера и отчасти с утра 15 октября сторожевые части Конной армии по Днепру были сменены подошедшей пехотой 6-й армии.

Ни для кого из командного состава не было секретом, что недалек час общего наступления с целью окончательного уничтожения Врангеля.

В связи с этим нарождалась необходимость перегруппировок войск Южного фронта и создания новых армейских участков. Разграничительными линиями для 2-й Конной армии вместо прежних стали: с 6-й армией — Нововоронцовка, ст. Апостолово, ст. Карнаватка, Лозоватка, река Ингулец, г. Александрия — все пункты для Конной армии включительно; с 13-й армией — Васильевка, река Днепр, река Самара, г. Новомосковск, г. Константиноград — все пункты включительно для 13-й армии24. В связи с новым участком армии ей были переданы в оперативное подчинение с 24 час. 16 октября 46-я и 3-я пехдивизии, 85-я пехотная бригада и кавбригада Кицюка.

На 46-ю пехдивизию поначалу была возложена задача охраны боевого участка армии по правому берегу Днепра непосредственно от с. М. Перлы до стыка с правым флангом левобережных частей 13-й армии. Кавбригада Кицюка придавалась 46-й дивизии.

3-я пехдивизия и 85-я бригада перебрасывались в г. Никополь и обязывались не позднее 20/Х захватить Никопольский плацдарм на левом берегу Днепра.

2-я кавдивизия оставалась в с. Грушевка.

16-я перебрасывалась в села Новопавловка и Красногригорьевка.

21-я сосредоточилась в селах Покровское—Копиловка.

Отдельная кавбригада армии — с. Лапинка. Бронеотряд располагался в хут. Перевозные.

Авиаотряд переносился в г. Никополь.

17 октября штаб армии перешел в г. Никополь, накануне очищенный белыми.

Общие соображения по предстоящей операции командармам были сообщены 19/Х директивою фронта за № 0163/сек 507/оп 92/ш от 19/Х: «Сообщая для личного сведения командармов и для проведения предварительных перегруппировок общие соображения по предстоящей операции:

1. Ставлю армиям фронта задачу — разбить армию Врангеля, не дав ей возможности отступить на Крымский полуостров и захватить перешейки. Во исполнение этой общей задачи правобережные армии должны отрезать противнику пути отступления в Крым и наступлением на восток разбить резервы армии Врангеля в районе Мелитополя. Задача левобережных армий — своими действиями привлечь возможно больше сил на свой фронт, не дав противнику возможности своевременно оттянуть таковые из-под удара в тыл нашими армиями правого берега Днепра.

2. Если противник не заставит нас начать раньше активные действия, то по времени распределяю задачи между армиями следующим образом: для отвлечения внимания противника сразу на восточный участок наступление начинает 13-я армия (предположительно 25 октября), через день (26 октября) — группа Александровского направления, еще через день или два (27-го или 28-го) армии правого берега Днепра.

3. Задача 6-й армии: оставив на Днепре для наблюдения и обеспечения переправ не более одной дивизии, остальные силы армии (не менее четырех дивизий) сгруппировать для решительного удара в направлении на Перекоп и Сальково, имея при наступлении одну дивизию в резерве. В частности, к началу наступления на Каховском плацдарме из четырех дивизий, предназначенных для наступления, должны быть сосредоточены не менее трех. Отдельную кавбригаду подготовить для рейда в Перекопском направлении с задачей отрезать с тыла район Чаплинки и, если обстановка позволит, захватить Перекоп. Всей армией стремиться завладеть Крымским перешейком на плечах отступающего противника.

4. Задача 2-й Конармии: до начала общего наступления (27 октября) комбинированными переправами у Нижнего Рогачика и Никополя обеспечить себе к 27 октября исходное положение на левом берегу Днепра. Дальнейшая задача армии — энергичным наступлением в юго-восточном и восточном направлениях, войдя правым флангом в связь с 1-й Конармией, разбить группирующиеся на фронте армии силы противника и выйти в район ст. Федоровка—Михайловка—Васильевка, имея в виду в дальнейшем ударом в тыл Александровской и Пологской группам противника довершить его разгром.

5. Задача 1-й Конармии: в ночь на 26 октября сосредоточиться на правом берегу Днепра, в ближайших к переправам деревнях, где расположиться совершенно скрытно. Командарму 6-й заблаговременно учесть приход 1-й Конармии и своевременно освободить необходимые ей деревни. В ночь на 27 [октября] Конармии переправиться на левый берег Днепра и быстрым движением выйти в район северная оконечность оз. Молочное — ст. Федоровка, разгромить группирующиеся здесь резервы противника и, отрезав противнику пути отступления в Крым, преследовать его до полного уничтожения.

6. Задача группы Александровского направления и 13-й армии: энергичными действиями с первого дня наступления сковать на своем фронте противника, не дав ему возможности оттянуть часть сил для обеспечения отхода в Крым, и дальнейшим наступлением разбить его и опрокинуть на 1-ю и 2-ю Конармии... и т.д.

7. Намечаю разграничительные линии: между 6-й и 2-й Конными армиями — прежняя и далее Верхний Рогачик — Веселое...»25

Задача 1-й Конармии по этой директиве была ближе к цели окружения и уничтожения белых, чем последующая (захват Сальково). Чтобы убедиться в этом, достаточно внимательно проследить операции 2-й Конной армии на левом берегу Днепра в дни 26, 27 и 28 октября, а также и следующие.

Действительность эти предположения фронта изменила до неузнаваемости.

Вслед за общей директивой последовала частная директива фронта на имя командарма 2-й Конной от 19/Х за № 520/пш: «Командюж приказал еще раз подтвердить — начать выдвижение на левый берег Днепра сразу достаточными силами, дабы обеспечить успех в самом начале операции. Ответственность за успешное выполнение устройства переправы у Никополя командюж возлагает на командарма 2-й Конной».

Но возможность переправы у Никополя и вообще на фронте 2-й Конной армии, по-видимому, находилась у фронта в весьма сильном подозрении, что он и подчеркивает в разговоре по прямому проводу начальника оперативного управления фронта т. Каратыгина с начальником штаба армии т. Армадеровым от 2 час. 30 мин. 19/Х. «Командюж беспокоится, что 2-я Конармия задержит операцию и тем скомкает общую операцию фронта...»

Характерная черточка наших «оперативных» тылов: Каратыгин — в Харькове, а Армадеров — в Александрии. Оба не видели армии, но оба авторитетно решают за нее задачу на берегах Днепра у Никополя. Может быть, благодаря этим решениям, вопрос о форсировании переправы у Никополя и вообще на фронте армии попал в какую-то полосу неопределенности, сомнений и скачков.

По директиве фронта от 19/Х за № 0163/сек 507/оп 92/ш 2-й Конной армии давалась задача обеспечить себе исходное положение на левом берегу Днепра к 27/Х. Через несколько часов следует новая директива за № 473/оп26: «Форсировать Днепр в районе Никополя для занятия плацдарма и прикрытия переправы не позднее 20 октября. Переправа должна быть совершена силами, вполне обеспечивающими быстрый и решительный успех».

Что оставалось делать командарму 2-й Конной и ее РВС при отсутствии каких бы то ни было средств переправы, как только не нервничать и беспомощно разводить руками.

Через сутки предыдущая директива аннулируется новой за № 489/оп: «Командюж приказал независимо от состояния железнодорожных мостов навести переправу в районе Никополя не позже 22 октября».

Конечно, требование о форсировании Днепра в районе Никополя к 22-му, а еще более к 20-му было невыполнимо. К этим числам [2-я] Конная армия не имела ни специальных команд для построения моста, хотя бы даже из подручного материала, ни тем более инженерного имущества. Вопрос о последнем стоял в стадии экстренных выполнений, тормозившихся неисправностью жел[езной] дороги от ст. Ток до ст. Никополь. Переброска переданного в распоряжение Конной армии 2-го понтонного батальона со ст. Ток могла начаться только с 22/Х на обывательских подводах, а за их недостатком потребовались даже средства 2-й и 21-й дивизий.

По-видимому, фронт постепенно убеждается и в преждевременности своих требований, и в невозможности их выполнения и выливает эти убеждения в новую директиву за № 0175/сек 537/оп27, в которой неуверенность сквозит по-прежнему (а скверная штука — эта неуверенность, как много она мешает работе [тем], кто попал в такую немилость):

«[1.] Подтверждаю обязанность во что бы то ни стало устроить переправу у Никополя, что ставлю основной задачей 2-й Конармии... [3.] От точности и быстроты выполнения зависит судьба решающей операции». Этой директивой срок форсирования переносится на 24/Х и указывается, «что у Нижнего Рогачика на случай неудачи у Никополя заботами 6-й армии делается добавочная переправа для 2-й Конной армии». Директива заканчивается так: «На Вас (т.е. командарма) и на вверенную Вам армию возлагается целиком ответственность за успех проведения подготовительной операции».

Спрашивается — если возлагается целиком ответственность, то зачем рядом с таким категорическим требованием, совершенно справедливым и естественным, звучит «в случае неуспеха под Никополем» — дающее основание на ослабление энергии и ответственности, если не физической, то хоть моральной.

Повторное указание «на Нижний Рогачик, на случай неудачи у Никополя», помимо раздваивания внимания, еще мешало сосредоточению сил и средств к одному какому-нибудь пункту. Если эти «там-сям» на почтительном расстоянии колебали веру руководителей в успехе переправы у Никополя, то как они действовали на тех, кто непосредственно за эту переправу отвечал, кому говорили, что переправа у Никополя является обязанностью и основной задачей. Это физическая сторона дела; моральная шла гораздо глубже. Такое двойственное содержание директив, отсутствие категоричности требования убивает творчество, порыв, порождает у подчиненного оправдания на растяжимое «не удалось», а это «не удалось» только потому, что позволили переправу во что бы то ни стало и в указанном пункте хотеть или не хотеть, позволили надеяться на переправу, которую готовят чужие руки и тоже с такою же тенденцией хотения или нехотения, благо ведь не для себя, а для соседа.

Между тем отрицательных сторон за переправу для 2-й Конной армии у с. Нижний Рогачик, входящего в участок 6-й армии, было много: а) пехота могла натолкнуться на упорное сопротивление противника и заблаговременно не обеспечить на левом берегу Днепра нужного для развертывания Конной армии плацдарма, что и было потом в действительности; б) дальность расстояния от Никополя до 30 верст вообще для частей армии, а для 16-й кавдивизии около 50 верст; в) неодновременность в силу этого действий частей армии и слишком ранний срок переправы в связи со сроком общего наступления, что могло поставить армию в весьма тяжелое положение, ибо противник, никем не отвлекаемый на других фронтах армии, мог свалиться на нее всей тяжестью своих резервов и разгромить ее преждевременно по частям и т.п.

Эти соображения командарм 2-й Конной армии в общих чертах передал во фронт, прося отсрочить форсирование Днепра на 26/Х, однако последовало категорическое подтверждение о захвате плацдарма в ночь на 24/Х. Были приняты невероятные усилия, но моста к ночи на 24/Х они все-таки не дали.

Между тем пришлось сделать перегруппировку (уже начавших таковую) пехотных частей, какая могла с натяжкой закончиться только к вечеру 24/Х. Новый начальник дивизии (3-й пехотной) дал самые отрицательные сведения о 85-й бригаде: «Надежной пехоты 85-я бригада собой не представляет для решения самостоятельной задачи...» Что касается принятой им 3-й пехдивизии, то и здесь он заявил о многих недостатках, как то: «Люди на 50 % не обучены (влиты 470 человек пополнения, не умеющих держать винтовок), комсостав на 70 % отсутствует; винтовки, взятые во время отступления 8/Х из обозов, негодны; до 80 % люди буквально босы. В полках осталось по 30–40–50 штыков (особенно в 8-й бригаде) и т.д.» Эти отрицательные стороны обязывали сделать новую перегруппировку. Для захвата плацдарма на левом берегу Днепра у Никополя пришлось подтягивать 46-ю пехдивизию, а 3-й пехдивизии дать задачу 46-й.

Исходя из указания последней директивы, было решено, в связи с начавшимся отходом белых от Александровска, переброску 46-й пехдивизии начать на паромах и лодках в ночь на 24/Х, спеша одновременно с наводкой понтонного моста. Об этом решении было сообщено фронту и 6-й армии, чтобы последняя в свою очередь начала переправу у с. Нижний Рогачик тоже в ночь на 24/Х и тем самым отвлекла бы внимание противника от г. Никополя на себя.

На это последовало 23 октября за № 0225/сек новое указание: «Из 6-й армии поступило донесение, что в связи с замеченным частичным отходом противника вы хотите начать захват плацдарма в ночь на 24/Х. Командюж приказал подтвердить его последнее приказание и начать наводку переправ и захват плацдарма согласованно с 6-й армией с 26/Х».

Нужно сказать, что такого приказания в штабе Конной армии получено не было, но вопрос о начале форсирования 26/Х командармом был поднят и не получил санкции. Видимо, фронт забыл свою директиву № 0175/сек 537/оп, которая вне мотивов, указываемых 6-й армией, обязывала Конную армию начать форсирование Днепра в ночь на 24/Х. Наученный горьким опытом 8, 9 и 10 октября во время операции на правом берегу Днепра действовать разрозненно и вдали от дивизий, командарм все свое внимание сосредоточил на мысли, чтобы Конная армия к началу операции на левом берегу Днепра была в кулаке, почему неуклонно решил ее перебросить в район Никополя на своем боевом участке, но отнюдь не ходить «в зятья» в 6-ю армию к Нижнему Рогачику.

С этой целью 23/Х было отдано приказание начдивам 2-й и 16-й кавдивизий о тщательном исследовании Днепра с целью установления мест переправ на левый берег Днепра и тех средств, какие найдутся на местах.

Во исполнение этого приказания начдив 16-й донес: «Весьма срочно, секретно, командарму 2-й Конной, Верхне-Тарасовское 24/Х, 12 час. 50 мин. Доношу, что вверенная мне дивизия может быть переброшена на левый берег Днепра в районе с. Верхне-Тарасовское. Переправа состоит из: 1) каменной дамбы длиной 55 сажен, шириной 4 аршина, с берега на северо-западный остров (из группы трех островов); 2) дороги через этот остров длиной немного более одной версты; 3) паромной переправы по канату на южный остров, шириной реки 90 сажен, паром один, грузоподъемность 120 коней и 30 повозок с лошадьми; рейс парома в обе стороны 1 час 20 мин.; кроме того, натянут еще тонкий трос, по которому ходят лодки числом 7, общая вместимость 45 человек; 4) дорога по острову прокладывается по песку, длиной около 200 сажен и 5) брода с южного острова на левый берег — длина 12 саж[ен], глубина 2 фута. В настоящий момент работы на переправе продолжаются и будут закончены к утру 25/X. Переправа всей дивизии с артиллерией и обозами 1-го разряда займет при настоящем состоянии переправы 30 час. По окончании работ срок этот сократится до 24 час. Дальнейшее движение дивизии от переправы возможно лишь на с. Балки, где река Конская проходима вброд. В с. Благовещенское только паром; в с. Ивановское переправы нет совершенно. № 0259/пол».

В действительности дивизия совершила переправу в 26 час.

Директивой плацдарм ограничивался линией сел Б. Знаменка, Днепровка, Благовещенское. Село Балки было юго-восточнее, верст на 11 впереди, в сторону мелитопольских укрепленных позиций противника. С занятием этого села сразу создавалась угроза этим укреплениям и должно было вызвать особенное движение у противника. Риск был огромный. Донесение начдива 16-й легло в основу непоколебимого решения о переправе 2-й Конной армии в районе Никополь—Верхне-Тарасовское.

Критический протест мысли о возможной неудаче под с. Балки, ставившей 16-ю дивизию в катастрофическое положение, разбивался новым доводом. «Плавни спасут...» Ведь их до 450 верст... При неудаче дивизия рассыплется по ним и будет партизанить. Противнику много нужно усилий, чтобы бороться с успехом, а тем временем 46-я пехдивизия успеет закрепиться хотя бы на небольшом участке (М. 3наменка, Водяное) и даст возможность перебросить 2-ю, 21-ю кавдивизии и Отдельную кавбригаду, чтобы развить дальнейший успех на левом берегу Днепра.

Мысль о переправе у с. Нижний Рогачик была заброшена, да и не верилось, чтобы ее могли своевременно обеспечить находившиеся против переправы части 6-й армии. Поэтому начдиву 16-й было положительно и категорически приказано спешить с окончанием переправы, а в ночь на 26-е начать переброску дивизии на левый берег Днепра и захватить с. Балки, дабы обеспечить возможность захвата 46-й дивизией плацдарма Б. Знаменка, Днепровка, Благовещенское.

Перед началом форсирования Днепра

24–25 октября 2-ю Конную армию навестил Председатель ВЦИК т. Калинин28. На смотре 16-й дивизии было получено сообщение, что на ст. Апостолово к 19 час. прибывает командюж, куда вызываются все командармы на совещание. Это обстоятельство помешало т. Калинину навестить 2-ю дивизию. Командюж запоздал и прибыл на ст. Апостолово около 3 час. 26/X. На этом совещании командующий фронтом согласился с доводами командарма 2-й Конной т. Миронова и переправа армии решена [была] у Никополя и с. Верхне-Тарасовское под ответственность т. Миронова. Фактически переправа уже началась в ночь на 26/Х в силу директивы фронта. Еще в 8 час. 25/Х по 2-й Конной армии был отдан приказ за № 064, которым начдиву 46-й ставилась задача в ночь с 25-го на 26/Х спешно перебросить всю дивизию в районе Никополя на левый берег Днепра, наведя 25-го с наступлением сумерок понтонный мост, быстрым решительным ударом овладеть селами Водяное, М. Знаменка, а затем и Ивановское, Днепровка и Б. Знаменка. Вышеуказанным плацдармом овладеть не позднее 24 час. 26/Х и прочно на нем закрепиться для упорной его обороны, применив колючую проволоку, уже прибывшую на ст. Ток. Здесь уместно сказать, что технического укрепления плацдарма на самом деле не было. Успех 2-й Конной армии так был головокружителен, что не потребовалось даже создания и окопов, а не только проволочных заграждений. Тем же приказом начдиву 16-й кавалерийской в ночь с 25 на 26/Х давалась задача — перекинуть всю дивизию на левый берег Днепра через переправу у с. Верхне-Тарасовское и той же ночью овладеть селами Ивановское и Благовещенское, а днем 26/Х сделать стремительный налет на с. Днепровка. Но потом по телефону приказ этот в части занятия сел Ивановское, Благовещенское отменен и приказывалось обрушиться прямо на с. Балки. Действительность потом засвидетельствовала, что взятое направление для 16-й дивизии на с. Балки было само по себе решающим и содействия 46-й дивизии непосредственным ударом на с. Днепровка не потребовалось. Противник бросился спасать положение под с. Балки, а тем временем 46-я дивизия после упорных боев, но сравнительно быстро, захватила часть плацдарма М. 3наменка—Водяное, чего не могла сделать 1-я пехдивизия в боях 8 и 9 октября, ибо тогда не было такого смелого удара на Балки.

На общем совещании командюжа с командармами 26/Х29 имеет быть отмеченным один штрих, проследив который в дальнейшем, можно положительно сказать, что в нем было спасение белых. Мы хотим указать на то обстоятельство, что на совещании выяснилось, что 1-я Конармия не сможет подойти к сроку, указанному в директиве № 0163/сек 507/оп 92/ш, и в силу этого означенная директива получила другое направление, которое не оправдало возложенных на нее надежд фронта, — это захват ст. Сальково.

26/Х была получена директива фронта [№ 0230/сек 673/оп]30 от 2 час. 30 мин. 24/Х, рисующая обстановку на Южном фронте с задачей для 2-й Конной армии: «На Днепре противник бдительно охраняет места возможных переправ с нашей стороны. В Александровском направлении частями 23-й дивизии и Повстанческой армии31, перешедшими в наступление 22 октября, разбит заслон противника, причем почти полностью захвачен в плен 4-й Дроздовский полк в числе 4 тыс. человек. 23 октября нами занят Александровск.

На фронте 13-й армии арьергарды противника группируются: 2-я и 3-я Дондивизии на линии Гуляй Поле—Цареконстантиновка—Берестовое. 1-я Дондивизия, по-видимому, в резерве в районе Орехова. Главные силы противника, по данным разведки, начали отход за укрепленные позиции по линии Михайловка—Мелитополь и сосредоточиваются в районе Серогозы—Менчекур—Мелитополь. Не исключена возможность удара противника по Каховскому плацдарму с целью нарушить нашу подготовку к наступлению с этого плацдарма... 2) Командарму 2-й Конной продолжать энергичную подготовку к форсированию Днепра в районе Никополя и решительным ударом в ночь с 25 на 26 октября навести переправу и овладеть плацдармом... имея в виду переход в общее наступление не позднее утра 28 октября. Конницу армии держать в районе Марьинское—Грушевка...» Последнее требование положительно понять трудно.

Форсирование Днепра

Ставка Врангеля в своем официальном сообщении от 11/24 октября № 652 пишет: «10/23 октября без боя и без давления со стороны противника нами оставлен г. Александровск». Если забыть все происшедшее за эти дни на фронте, на мгновение допустить исчезновение красных с фронта, то Ставка белых на этот раз не врала. Однако в статье «Военное обозрение» за 6/19 октября в газете «Крестьянский путь» № 39 причина оставления г. Александровска рисуется яснее: «Настойчивая переправа через Днепр в разных местах и сравнительно пассивное положение красных на Северо-Восточном фронте определенно указывают на сосредоточение крупных сил на правом берегу Днепра, почему Днепровский фронт снова приобретает первенствующее значение в предстоящих боях. Развивающимися действиями на этом фронте до некоторой степени можно объяснить и оставление нашими войсками г. Александровска 10/23 октября, последовавшее без боев и без всякого давления со стороны противника...»

Город Александровск некоторое продолжительное время оставался никем не занятым, почему с утра 24/Х в город был переброшен 22-й пехполк 3-й дивизии с заданием продвигаться на юг для связи с 4-й армией.

В № 136 газеты «Великая Россия» белые пишут: «При оставлении Александровска нами, красные не только не оказывали давления, но, по сведениям наших летчиков, летавших вчера в 17 час. над Александровском, красные войска, опасаясь попасть в мешок, еще не занимали города. Положение по всему фронту крайне устойчивое». Далее из официального сообщения Ставки Врангеля от 10/23 октября за № 650 читаем: «В районе Алешки, Голая Пристань красные, переправившиеся на левый берег Днепра, в трехдневном бою были разбиты нашими частями и сброшены в реку. Уничтожены 7-й и 8-й стрелковые советские полки, два батальона 9-го стрелкового полка положили оружие. Всего взято 900 пленных, 7 пулеметов, много винтовок, баржи и шлюпки и большая добыча. Подбиты пароход и катера, затоплены три баржи». Одновременно с боевым эпизодом в районе Алешки, Голая Пристань белые говорят еще об одном успехе в эти дни: «На Синельниковском направлении два наших бронепоезда произвели налет в ночь с 6/19 на 7/20 октября на ст. Синельниково, где рассеяли своим огнем пехоту красных и захватили 85 пленных. Бронепоезда красных, не приняв боя, ушли на Павлоград». Однако оптимизм от этих обоих случаев полного успеха затемняется совершившимся отходом от г. Александровска. Этот отход породил всевозможные толки в г. Феодосии, и газеты спешат утешить: «что это обстоятельство не вызвано какими-либо “обходами или прорывами” противника, как об этом толкуют в городе. Это доказывается определенными официальными утверждениями наличия на всем фронте разведывательной деятельности (Ставка. 11/24 октября. № 652)».

Первую попытку на участке 2-й Конной армии переправиться на левый берег Днепра сделал красноармеец 21-й дивизии Юхненко. Первый раз в 5 час. 25/Х, переправившись с 12-ю человеками охотников, он в 8 час. снял заставу белых в числе 13-ти человек, а второй раз, в ночь на 27/Х, во главе 40-ка человек, из места стоянки дивизии [в] с. Покровское-Копиловка, переправившись через Днепр на лодках с лошадьми, на рассвете сделал налет на с. Б. Знаменка, ворвавшись на церковную площадь. Среди противника поднялась невероятная паника, во время которой охотниками зарублены до 100 человек и захвачены в плен 2 офицера и 5 солдат с пулеметом 2-го Корниловского полка. Охотники без потерь вернулись со своими трофеями в дивизию.

В ночь с 25-го на 26/Х части Конной армии начали одновременно переправу: 16-я кавдивизия — у с. Верхне-Тарасовское и 46-я пехдивизия — у г. Никополя. К 14 час. 30 мин. 26/Х полки 137-й бригады 46-й дивизии, обходя с. Водяное, занимают высоты восточнее этого села. К 17 час. 138-я бригада (412-й и 413-й полки) выбила противника из с. Водяное и заняла его. 414-й полк занял с. М. Знаменка и продвинулся на с. Б. Знаменка.

Интересно отметить одну особенность за 26/Х. Легкость, с какой пришлось занять села Водяное и М. Знаменка, наталкивала на мысль об осторожности, что противник задумал осуществить какой-то предательский план. Поэтому командармом т. Мироновым было указано начдиву 46-й о необходимости особой осторожности в частях, занявших с. Водяное, в ожидании ночного нападения. Догадка командарма оправдалась вполне. В ночном бою противник, понеся в штыковой схватке значительные потери, был отброшен в направлении на с. Днепровка.

136-я бригада, приведенная в порядок после ожесточенного ночного боя с 411-м полком 27/Х, переходит в наступление на с. Днепровка. В то время, когда 46-я пехдивизия 26/Х ведет бой за обладание плацдарма у сел Водяное, М. Знаменка, 16-я кавдивизия, совершающая переправу у с. Верхне-Тарасовское, всю ночь под 26/Х и весь день 26-го передовыми своими частями начала бой у с. Балки с частями Марковской дивизии, заняла это село и заставила противника оттянуть от с. Днепровка еще и 42-й Донской пеший полк.

Обстановка на фронте 2-й Конной армии к 14 час. 27/Х вызывает к жизни такой оперприказ за № 06532: «Противник, сгруппировав Корниловскую дивизию в районе Б. 3наменка—Ушкалка—Верхний Рогачик, а Марковскую дивизию — в районе Днепровка—Балки и М. Белозерка, пытается оказать сопротивление занятию нами Никопольского плацдарма. 46-я стрелковая дивизия вела с частями Марковской бой под Днепровкой, а 16-я кавдивизия, заняв с. Балки, отбросила марковские части к югу. По непроверенным сведениям, кубанская конница появилась в районе с. Верхний Рогачик, 8-я бригада 3-й стрелковой дивизии переправилась через Днепр, следует на Ивановское, Благовещенское. 2-я кавдивизия на марше из с. Грушевка, с. Лапинка. Отдельная кавбригада перешла в Никополь. 52-я [стрелковая] дивизия 6-й армии заняла с. Нижний Рогачик и движется на Ушкалку. Части 4-й армии к 6 час. 27/Х были на линии Канкриновка—Яковлевка—Орехов. 7-я кавдивизия 26/Х вела бой в 5–7 верстах северо-восточнее села Б. Токмак.

Задача 2-й Конармии — выйти к вечеру 28 октября на линию сел В. Рогачик—Б. Белозерка—М. Белозерка, чтобы с утра 29/Х общим наступлением по всему Южному фронту смять и окружить противника. Приказываю: 1. Начдиву 46-й стрелковой быстрыми и решительными действиями к вечеру 27 октября прочно овладеть плацдармом по линии Б. Знаменка—Днепровка—Елизаветовка при помощи всей 3-й стрелковой дивизии, кавбригады Кицюка, Отдельной кавбригады 2-й Конармии и сводного бронеотряда, каковые части объединяются совместно с 46-й стрелковой дивизией в одну группу под общим командованием начдива 46-й стрелковой т. Федько с 15 час. 27/Х. В ночь на 28/Х перейти всей группой, за исключением [Отдельной] кавбригады, в дальнейшее решительное наступление с целью занятия к исходу дня при содействии всей 2-й Конармии линии В. Рогачик—Б. Белозерка—М. Белозерка. Основная задача группы — громить и уничтожать живую силу противника и не терять с ним боевого соприкосновения. 2. Начдиву 3-й стрелковой, заняв всей 8-й бригадой Ивановское—Благовещенское, а кавбригадой Кицюка—Елизаветовку, перейти сегодня с 15 час. в оперативное подчинение командующего группой т. Федько. 3. Начдиву 21-й кавалерийской немедленно перейти в Б. Знаменку, чтобы с утра 28/Х начать овладение с. Верхний Рогачик, выслав достаточные части для освещения правого фланга армии в районе Карайдубна—Ольгополь и войдя по левому берегу [Днепра] в тесную связь с 52-й дивизией 6-й армии в районе с. Нижний Рогачик. 4. Начдиву 2-й кавалерийской немедленно перейти в с. Водяное, чтобы с утра 28/Х начать овладение Б. Белозеркой. 5. Начдиву 16-й кавалерийской с утра 28/Х начать овладение с. М. Белозерка и Орлянск, выслав достаточные части для освещения левого фланга армии в районе Тимашевка, Михайловка, Бургунск, Васильевка, войдя в связь с правофланговыми частями 4-й армии. 6. Всем начдивам кавалерийских дается задача: по занятии не позже вечера 28/Х линии В. Рогачик—Б. Белозерка—М. Белозерка—Орлянск ни в коем случае не терять боевого соприкосновения с противником и в случае обнаруженного отхода его главных сил немедленно задержать таковые боем, сбивая арьергарды... Комбригу Отдельной кавалерийской войти с 15 час. 27/Х в оперативное подчинение командующего группой Федько для содействия овладению с. Днепровка, а по выполнении этой задачи расположиться в с. Днепровка и перейти в армейский резерв, установив прочную техническую связь с полештармом в Никополе...»

Нужно отметить, что бронеотряд не принимал участия в овладении плацдармом и вообще за все время операции на левом берегу, да и в Крыму участия в боях не принимал, вечно опаздывая.

К 14 час. 27/Х 16-я кавдивизия одерживает ряд удач и уничтожает почти целиком 42-й Донской пеший полк, офицерский состав которого за яростное сопротивление изрублен. Командир полка спасся на аэроплане. В этом бою 16-й дивизией захвачены два орудия, много пулеметов и до 400 пленных Марковской дивизии и 42-го полка. Кроме того, отбиты 100 красноармейцев 46-й дивизии, захваченных в плен в ночном бою под 27/Х у с. Водяное. Попытки неприятельской конницы наступать на с. Златополь из сел Орлянск и Васильевка были отбиты 16-й кавдивизией. 136-я бригада (407 и 408 полки) при поддержке 411-го полка, как мы видели выше, перешедшие в наступление после приведения себя в порядок, выдержали яростные конные атаки противника из с. Днепровка, доходившие до штыков, и, опрокинув противника, сбили его с высот южнее Днепровки, каковые к 24 час. 27/Х заняла подошедшая 138-я бригада.

В этом бою 1-й Марковский полк уничтожен целиком. Упорство противника оправдывается тем значением, какое придавалось белым командованием завязавшимся операциям на левом берегу Днепра у сел Днепровка, Балки. Начальник Марковской дивизии генерал граф Третьяков с отчаяния, в связи с невыполнением приказа о недопущении красных на Никопольский плацдарм, застрелился. Труп его опознан в с. Днепровка в его штадиве. Белая печать оповестила, что генерал Третьяков скоропостижно скончался. Тем не менее Ставка Врангеля в № 655 своих официальных сообщений писала: «14/27 октября между Азовским морем и Днепром без перемен. На фронте Днепра в районе Никополя и в обе стороны от него успешные для нас бои с переправляющимися частями красных. В районе Каховки спокойно...» Хороши успехи, когда одному приходится, спасая жизнь, улетать по воздуху, а другому пускать пулю в лоб! Кто из них поступил благороднее, сказать трудно!

День общего наступления Красной Армии

2-я кавдивизия закончила переправу через Днепр у Никополя, благодаря несовершенству переправ, лишь только к 11 час. 28/Х и, выбив противника из сел Новопетровское, Б. Белозерка, преследовала противника на юг. К вечеру 28/Х заняла: 1-й бригадой — с. Гавриловка, 2-й и 3-й — с. Пескошено. Это положение 2-й дивизии к вечеру 28/Х необходимо сравнить с тем положением 1-й Конной армии, если бы она смогла выполнить директиву фронта от 19 октября за № 0163/сек 507/оп 92/ш. Что должен был бы в этом случае [делать] противник?

Штаб преследуемой Марковской дивизии находился к вечеру 28/Х в с. Менчекур. Здесь 2-й кавдивизии удается перехватить телеграмму генерала Говорова от 9 час. 30 мин. 29/Х, с содержанием которой мы и ознакомимся ниже, но которая заставила всю дивизию ввиду создавшегося положения у с. Балки за 29/Х вернуться в ночь на 30/X в с. Б. Белозерка.

Но вернемся к остальной армии. К 13 час. 28/Х мы застаем 2-ю бригаду 16-й дивизии, ведущую бой у с. М. Белозерка. 3-я бригада той же дивизии, заняв хут. Эсин-Таль (6 верст севернее с. Орлянск), ведет наступление на с. Орлянск, упорно обороняемое противником. Это выдвижение 16-й кавдивизии, попытки которого были еще 27/Х, создавшее угрозу тылу мелитопольских укреплений, заставляет противника делать спешно беспрерывную переброску на подводах в район М. Белозерки своей пехоты. Усилие противника увенчалось успехом — бригады 16-й кавдивизии под давлением превосходящих сил противника к 17 час. 28/Х отошли на с. Балки. Вскоре получены были сведения, что противник перебрасывает в район М. Белозерка—Орлянск 2-ю Донскую кавдивизию и другие невыясненные части.

В с. Скелька подошли головные части 30-й пехдивизии 4-й армии. Тем временем 21-я кавдивизия, выполняя приказ по армии о наступлении на кол. Ольгофельд с целью облегчить вывод частей 52-й пехдивизии, задерживавшихся противником у сел Н. Рогачик—Ушкалка, в 12 час. 30 мин. 28/Х в 5 верстах южнее с. Б. Знаменка была обстреляна артогнем из района В. Рогачик. Полк неприятельской пехоты с артиллерией занимал высоту 29,2. После упорного боя противник был разбит и отступил в направлении кол. Зеленая—с. Рубановка, а к 24 час. 21-я кавдивизия сосредоточивалась в с. В. Рогачик. Дивизия захватила в плен 450 человек Корниловской дивизии и пулеметы. Таким образом, 21-я дивизия приказ по армии № 065 выполнила. В районе Днепровка—Балки частями 16-й и 46-й дивизий за 26, 27 и 28/Х взяты в плен 1100 человек, 3 английских орудия с запряжкой, прицелами и панорамами, 44 пулемета.

28/Х по Южному фронту отдается оперприказ за № 258/сек 788/оп33: «На Никопольском плацдарме в упорных боях 26 и 27 октября частями 2-й Конной армии и ее пехотой разгромлена Марковская дивизия противника, уничтожен также и 42-й пехотный полк, нами взяты пленные, орудия, пулеметы. Вместе с тем отбиты все атаки конницы противника, наступавшей из Васильевки и Орлянска на Златополь и Балки. В связи с неудачей противника под Никополем и фактическим обходом нами левого фланга его укрепленных мелитопольских позиций, следует ожидать стремительного отхода противника к перешейкам. Приказываю: 1. Командармам 13-й и 4-й развить до максимальных пределов темп наступления и ни в коем случае не допустить противника оторваться от нас. 2. Командармам 6-й, 1 и 2-й Конных со всей энергией, требующейся создавшейся обстановкой, продолжать выполнение поставленных задач».

Обстановка повелевает на войне (Заслон белых против 2-й Конной армии 29 октября)

26/Х в 17 час. по Южному фронту отдается приказ № 002/пш34: «... [Приказываю]: ...2. Командарму 2-й Конной, заняв и прочно закрепив плацдарм Б. Знаменка, Днепровка, Елизаветовка, удерживать его за собой во что бы то ни стало. С утра 29/Х перейти в энергичное наступление на Серогозы—Калашинская и совместно с 6-й и 1-й Конными армиями окружить и уничтожить главные силы противника, группирующиеся в этом районе». 29/X в 13 час. по 2-й Конной армии был отдан приказ, но какому не пришлось осуществиться на этот раз (№ 066): «Лучшие из корпусов Врангеля разбились о 2-ю Конную армию. Это сказали другие, но не армия про себя. Попытка его отбросить нас к Днепру окончилась полной неудачей. В связи с выходом нашей армии в тыл укрепленной линии противника Васильевка—Мелитополь, несомненен его отход в Крым35.

Задача армии — ценой полного напряжения сил отрезать противнику пути отхода с мелитопольских позиций в Крым, совместно с частями 1-й Конной армии, которая 29 октября к ночи должна достичь линии Новопокровка—Громовка—Агайман главными силами, выслав разведку на Сальково, Серогозы, Рубановку. 2-я Конная армия должна достичь к ночи на 30 октября линии Серогозы—Калашинская. Приказываю: 21-й кавдивизии из Верхнего Рогачика двигаться на Новоалексеевку и Верхние Серогозы. Разведка — Ивановское, Петровское. 2-й кавдивизии из Б. Белозерки к ночи занять Калашинскую—Елизаветовку. Разведка — на Домузлы, Екатериновка, Второконстантиновка; 16-й — к ночи занять Менчекур, Веселое, Успенская. 46-й пехдивизии — Менчекур, Веселое, Елизаветовка, Базылеевка. Отдельной кавбригаде к ночи 29 октября — Реленгоф, Чистополь, Рейнфельд».

Тут же последовала директива по Южному фронту № 0268/сек 821/оп: «Наши части 29 октября вышли на линию Чалбасы—Чаплинка—Верхний Рогачик—Большая Белозерка—Балки—Васильевка—Молочная—Варваровка—Астраханка. Взяты пленные и трофеи. Почти целиком уничтожены некоторые полки Марковской, Корниловской и 6-й пехотной дивизий противника. В направлении на Малая Белозерка противник 29 октября оказывал упорное сопротивление нашему наступлению. К 30 октября следует ожидать сосредоточения главных сил противника, в особенности конницы, в районе Серогозы—Калашинская—Б. Утлюк. Приказываю: 1. ...командарму 2-й Конной 30 октября с возможной быстротой двинуть конную массу в южном направлении, выйдя на линию Агайман—Даниловка, на р. Б. Утлюк, и войти в связь с частями 1-й Конармии. 2. Командарму 2-й Конной с 24 час. 30 октября передать 3-ю и 46-ю стрелковые дивизии в состав 4-й армии...»36

Головокружительный разгром Марковской, Корниловской дивизий37 и 42-го Донского пехотного полка 26, 27 и 28/Х, выстрел начдива Марковской генерала Третьякова были сигналом, поднявшим тревогу в стане белых, стремившихся найти спасение себе в Крыму. Этот выстрел генерала Третьякова показал барону Врангелю тщету его сопротивления и напомнил о необходимости спасти живую силу, что с этого момента белогвардейское командование начинает преследовать, и преследует, нужно отдать ему справедливость, превосходно. Начинает оно с того, что к утру 29/X перебрасывает против 2-й Конной армии Донской корпус генерала Говорова. С задачей этого корпуса мы знакомимся из перехваченной телеграммы генерала Говорова на имя начдива Марковской от 9 час. 30 мин. 29/Х: «Части генералов Дьячкова и Татаркина 1-й и 2-й Дондивизии с утра 29 октября приступили к выполнению приказа Донкорпусу № 30/1600, около 9 час. они обнаружили наступление пехоты и конницы красных со стороны Балки на М. Белозерку, с которыми ввязались в бой...» Генерал Говоров просит начдива Марковской «спешно сообщить обстановку на участке дивизии, указав — пехота или конница красных действует на его участке и откуда главным образом наступает...» Сведения эти ему нужны, «дабы я мог, разбив красных, наступающих от Балки, для содействия Вам своевременно двинуться на Днепровку...»

Части 16-й кавдивизии, потерпевшие 28/Х неудачу под селами Орлянск и М. Белозерка, 29/Х пытаются вновь овладеть, в силу приказа по армии, этими селами и переходят в наступление в 7 час. при содействии 23-го и 24-го пехполков 3-й пехдивизии и кавбригады Кицюка. У могилы Раскопная, что в 7 верстах севернее М. Белозерки, части 16-й дивизии были встречены артиллерийским и пулеметным огнем и атакованы конницей белых со стороны М. Белозерки. Дивизия, не выдержав атаки, отошла, «открыв левый фланг пехоты, чем воспользовался противник, и, бросив два кавполка на 23-й и 24-й полки, захватил их в плен». Характерно, что это полки, взятые на этот раз действительно в плен в боях на правом берегу Днепра, о чем сводка белых сообщает в такой редакции: «В пятидневных боях с 26/IX по 1/Х38 на правом берегу Днепра наши войска разбили [красных], причем 6 стрелковых полков (4-й, 5, 8, 19, 23 и 24-й) взяты полностью в плен».

В штабе 2-й Конной армии сведения о разгроме левого ее крыла были впервые получены в 19 час. 5 мин. 29/Х от комбрига Отдельной кавбригады, пославшего донесение еще в 16 час. (№ 257/оп): «По сообщению [состоявшего] для поручений при комбриге 1 16-й кавдив[изии], противник, выбив 16-ю кавдивизию из Балки, Елизаветовка и заняв таковые, продолжает теснить. Последняя отходит на с. Днепровка, так как Тарасовская переправа занята противником. Высланы разъезды. Бригада [с]группирована на восточной окраине с. Днепровка с целью оказания поддержки 16-й дивизии». Начдив 46-й пехдивизии [в донесении] от 16 час. 30 мин. № 4109 освещает поражение 16-й так: «16-я кавдивизия не выдержала натиска трех дивизий противника, отступает из района Орлянск, М. Белозерка. Противник, развивая наступление, занял Балки, распространяется в направлении Днепровки... 23-й и 24-й полки захвачены в плен. 22-й полк с артиллерией отошел на север и занял позицию севернее Балки. Части 3-й дивизии приводятся в порядок».

Но в 17 час. 29/Х 264-й пехполк 30-й пехдивизии с 96-м кавполком 16-й дивизии из с. Златополь ведут наступление на с. Балки и в 18 час. 20 мин. снова занимают это село, отбросив кавалерию противника в направлении сел М. Белозерка и Благовещенское. Но эти сведения в штаб армии попали с большим запозданием и не могли лечь в основу оперативных соображений командарма 2-й Конной ни 29/Х, ни [в ночь] на 30/Х.

В то время, когда доставлялось донесение это в Никополь по постам летучей почты, в эти часы командарм и все члены РВС, имея в виду серьезность операций, какие должны начаться 30/Х, выехали из Никополя в с. Днепровку и далее на Б. Белозерку, чтобы лично руководить боевыми действиями армии. Однако попытка попасть в с. Днепровку на этот раз не увенчалась успехом. До наступления темноты они не смогли выбраться на своих автомобилях от переправы, застряв в песке, и вынуждены были вернуться в Никополь. Переправа была наведена крайне неудачно. По возвращении в Никополь командарму и было доложено о происшедшем у с. Балки. Никакая самая богатая фантазия, способная легко идти на уступки, способная не преувеличивать действительность, на этот раз осталась бы под ошеломляющим впечатлением чуть ли не начинающейся катастрофы. Вам доносят: Верхне-Тарасовская переправа занята; два полка пехоты захвачены в плен; села Балки и Елизаветовка заняты противником; 16-я дивизия рассеялась, противник распространяется на с. Днепровку и т.д. Даже знаменитый брусиловский оптимизм едва ли бы улучшил произведенное этими фактами впечатление.

Все эти тревожные вести заставляют задуматься над создавшимся грозным положением. Ведь плацдарма, как его принято понимать, укрепленного плацдарма с тянувшимися в несколько рядов проволочным заграждением, волчьими ямами и т.п. средствами обороны, — нет. Нет даже никаких окопов. Есть занятые села, и только. В силу этого в 13 час. 45 мин. 29/Х отдается приказ, коим приказ № 066 в части, касающейся 21-й кавдивизии, отменялся, и ей дано новое указание — сосредоточиться в с. Б. Белозерка, Тюневка вместо движения на Серогозы. 46-й пехдивизии было приказано всеми силами обрушиться и занять Балки и М. Белозерки.

Только в 20 час. 30 мин. комбриг Отдельной шлет новое донесение, рисующее положение под с. Днепровка. Донесение это попало в штаб армии только в 10 мин. первого часа 30/Х: «Наступление противника на с. Днепровка частями бригады отбито. Противник отошел на Благовещенское». [К] 9 час. 30/Х наштадив 16-й донес (№ 1290/оп): «По сообщению разъездов, высланных на с. Б. Белозерка, противник сделал сегодня на рассвете налет на Б. Белозерку и занял последнюю». Штадив 21-й был еще лаконичнее и беспощаднее: «2-я кавдивизия в панике разбежалась».

Тогда командарм и члены РВС около 10 час. 30/Х выехали в с. Днепровка, где из докладов начдивов 46-й и 16-й нового ничего получить не удалось, обстановка по-прежнему оставалась невыясненной. Здесь, в с. Днепровка, было получено еще одно донесение от штадива 16-й, которое рисовало событие 29/Х так: «В 15 час. 29/Х противник силой примерно до 3000 сабель перешел на М. Белозерку в контрнаступление на 8-ю бригаду — 23-й и 24-й полки, которые перешли на сторону противника без выстрела... после чего противник обрушился на наш левый фланг. 3-я бригада, не выдержав натиска, начала отходить в северном направлении. На поддержку была брошена 2-я [бригада] и тоже не выдержала. Начдив с 1-й бригадой отошел в западном направлении. Связи нет...»

Ясно, что начдив 16-й т. Волынский, 1-ю бригаду держал не как див[изионный] резерв, а как прикрытие для собственной особы. Лишь только дрогнули его две бригады, он не на помощь пошел к ним, а «отошел в западном направлении». Это «отошел», видимо, было настолько стремительным, что была даже утрачена связь более чем на сутки. Источник белых свидетельствует, что отход был «на аллюре в карьер». Белое командование было великолепно осведомлено не только о местах переправ, но даже и о наших целях. Так, в статье «Великая битва» (№ 357 газеты «Таврический голос») некто Ал. Мариюшкин пишет: «К 14 октября у Никополя в исполнение плана через Днепр переправляются 16-я кавалерийская дивизия и 46-я стрелковая дивизия с целью образовать плацдарм для переброски на левый берег Днепра 2-й Конной армии. Эти дивизии в тот же день получают быстрый и короткий ошеломляющий удар, после которого 46-я дивизия от наступления переходит к обороне, а 16-я поворачивает фронт к Днепру и ищет спасения в аллюре (в карьере) вдоль берега к Каховке...» Конечно, белый генерального штаба полковник Мариюшкин прихвастнул много, но долю правды про самого начдива сказал.

Опасаясь за положение на фронте Конной армии, а также за левый фланг 6-й армии, командарм принужден был приказ № 066 о наступлении с утра 30/Х отменить и сосредоточить армию в с. Б. Белозерка, чтобы общими силами разбить корпус генерала Говорова. Связи со 2-й кавдивизией не было до 14 час. 30/Х, когда командарм прибыл в с. Днепровка. Начальник связи армии, вместо того чтобы приводить полученное от командарма приказание в исполнение и установить связь с с[елом] Б. Белозерка, предпочел выстрелить себе в грудь, покушаясь на самоубийство. В оставленной записке свое малодушие сей товарищ объяснил тем, что Миронов поставил ему непременным условием, боевой задачей, восстановление технической связи с с[елом] Б. Белозерка к вечеру 29/X. Этого он не исполнил и решил застрелиться, боясь предания трибуналу, каковой, к слову сказать, был ему обещан.

Из с. Днепровка командарм и члены РВС выехали в с. Б. Белозерка, куда и прибыли только к вечеру 30/Х. Переезд был совершен на лошадях. Необходимо отметить, что весь день 30/Х был сильный туман, мешавший войсковой разведке, а потому точных сведений о противнике не было и в штабе 2-й дивизии. Здесь пришлось узнать печальную весть о гибели начдива 2-й кавдивизии Рожкова, его начальника штаба и других сотрудников. Все они погибли рано утром 30/Х, попав под случайный снаряд при выходе из квартиры, чтобы сесть на лошадей. Лошади разделили судьбы своих хозяев. Это, главным образом, остановило активную деятельность 2-й кавдивизии, лишившейся управления в решительную и нужную минуту, что дало возможность противнику безнаказанно отойти на юг. Мы видели лишь, что т. Рожков еще 28/Х дошел до сел Гавриловка и Пескошено, откуда вернулся в с. Б. Белозерка, чтобы найти свою смерть.

По приезде в с. Б. Белозерка командарм получил два донесения 2-й кавдивизии. Одно к 17 час. 30/Х [о том], что части дивизии выбили 1-ю Донскую кавдивизию противника силой до 1500 человек, ночевавшую на восточной окраине того же с. Б. Белозерка, где и 5-я кавдивизия, и что 3-й кавполк выслан в преследование на с. Пескошено. И другое [донесение], к 23 час. 30/Х, содержавшее такие сведения: «По сообщению комбрига 88-й пехбригады 30-й стр[елковой] дивизии, части означенной бригады в 8 час. 30/Х заняли М. Белозерку. Противник в составе 2-й Дондивизии, Кубанской кавдивизии отступает в направлении Менчекур—Веселое—Тимашевка».

Итак, мы видим, что с утра 30/Х Донкорпус в составе 1-й и 2-й Дондивизии и 1-й Кубанской [кавдивизии] находился еще в районе с. М. Белозерка.

Незаслуженный упрек

Так подробно пришлось выше остановиться на выяснении обстановки в дни 29 и 30/Х только потому, что 2-я Конная армия, выполняя не за страх, а за совесть свой долг, напрягая все силы и стремясь к единой общей цели — созданию условий, которые помогли бы уничтожить барона Врангеля, перестаралась, а это привело к тому, что противник исключительно занялся некоторое время только ею, чтобы спасти себя, создал недвусмысленную обстановку к вечеру 29/X, а пока эта обстановка выяснялась, ибо в войне для победы нужна точность ориентировки, — содействовал спасению живых сил белогвардейской армии.

Условия для 2-й Конной армии были так запутаны, что, не разобравшись в них, было бы не только большим риском, но даже безумием кидаться наугад. И вот за свое чрезмерное усердие Конная армия в лице своего командарма получает такой упрек: «Харьков. 30 октября. № 0277/сек 848/оп39. Обращаю Ваше внимание на отсутствие должной энергии и решительности в действиях Вашей конницы. Вместо того чтобы, согласно моему приказу, стянувшись в общую ударную массу, стремительно броситься в район Серогозы—Калашинская, главная масса ее весь день 30 октября пассивно провела в районе Б. Белозерки, отбивая атаки двух конных полков противника, явно имевших целью прикрыть отход главных сил. Этим же непростительным бездействием не была оказана своевременная помощь частям 1-й Конной армии, вынужденным в районе Агайман выдерживать бой, не давший решающих результатов, с главной массой конницы противника. Приказываю: немедленно всеми силами вверенной Вам конницы ударить в общем направлении на Ивановку, что в 20 вер[стах] с[еверо]-в[осточнее] Агайман. Ставлю задачей достичь этого пункта не позднее вечера 31 октября».

Почему фронт стал доискиваться причины, не давшей 1-й Конной армии решающих результатов в боях у с. Агайман, именно в деяниях 2-й Конной армии, объяснить трудно. С таким же правом 2-я Конная армия может винить 1-ю, что бои 2/XI не дали и ей решающих результатов у с. Рожественское. Операции этих дней требуют тщательного изучения и вывода из ошибок, дабы не повторить их в будущем. Сравнив силы 1-й Конной армии и те задачи, какие на них лежали и какие каждою из них выполнены, мы позволим надеяться, что обвинение в непростительном бездействии со 2-й Конной армии будет снято. Прежде всего, силы 1-й Конной армии были гораздо больше 2-й. Она состояла из четырех дивизий и Отдельной кавбригады, причем число сабель в дивизиях доходило до 4 тыс., а в 6-й и того более. Она опиралась на прекрасную стрелковую дивизию — Латышскую, причем помимо этой дивизии в резерве 6-й армии были еще две пехдивизии. Против этой массы красной конницы и пехоты конницы белых могло быть не более 7000 сабель. Если обратить внимание на дату упрека, то мы увидим, что 29 и 30/Х для 1-й Конной армии еще не было такого положения, чтобы она нуждалась в помощи 2-й Конной армии. Упрек дан авансом, ибо помощь, если она была нужна, то нужна была 31/Х и 1/XI.

Оперсводка по 6-й армии на 30/Х рисует положение на своем, а следовательно, и 1-й Конной, участке так: «Лат[ышская] дивизия — противник силой одной кавдивизии при шести орудиях повел наступление на кол. Вознесенск, занимаемую 3-м Латышским полком и кавбригадой 6-й дивизии 1-й Конной армии. Под давлением противника 3-й Латполк и кавбригада отошли на полверсты к западу от Вознесенки. Около 8 час. обнаружено, что конница противника отходит в северном направлении. 154-я бригада 52-й стр[елковой] див[изии] заняла кол. Новоекатериновка, двигаясь на Рубановку и не встречая сопротивления противника...»

Причина неудач 1-й Конной армии, по нашему глубокому убеждению, лежит [в следующем]: а) армия не была стянута в кулак, «в общую ударную массу», как требовал фронт и обстановка, и б) переоценка собственных сил и презрительное отношение к боевым качествам противника.

2-я Конная армия до 29/Х включительно не имела права думать о стягивании [сил] в ударную массу, ибо задача ее в эти дни сделать ей этого при всем желании не позволяла. Как бы раздвигая сдавливавшие ее стены, дивизии 2-й Конной армии действовали самостоятельно, имея каждая свою частную задачу, невыполнение которой грозило провалом всего дела на левом берегу Днепра у Никополя. Дивизии, как руководственное начало, имели одно указание командарма — в случае превосходства сил противника на каком-либо участке упорно обороняться, сваливаться друг на друга40, чтобы потом общими силами бить врага.

Если бы 9-я кавдивизия, числившаяся за 2-й Конной армией, а находившаяся фактически в оперативном подчинении в 13-й [армии], была бы во 2-й, то результаты были бы совершенно другие. Тогда можно было бы, оставив дивизию для ликвидации положения, созданного 29/Х, с двумя дивизиями и бригадой броситься на Серогозы—Калашинская, этого нельзя было сделать с одной дивизией и бригадой, считаясь с тем, что 16-я была небоеспособна после своего разгрома несколько дней, пока не собралась.

Мы видели выше, что благие намерения 2-й Конной армии броситься не только 30/Х, а даже 28/Х–29/Х в район Серогозы—Калашинская—Калга, вылившиеся еще в 13 час. 29/Х в форме приказа по армии № 066, были парализованы неожиданно разыгравшимися событиями на ее левом фланге, учесть размах которых и последствия этого размаха ни 29/Х, ни 30/Х было совершенно невозможно, тем более что события эти имели место в 18–20 час. у с. Днепровка, т.е. когда настала ночь. В связи с тяжелой ответственностью за успех не только на Никопольском плацдарме, но и обеспеченностью левого фланга 6-й армии, необходима была точная ориентировка и соотношение сил, чтобы развязать себе руки для дальнейших действий. Нельзя начинать дня, не умывшись.

А к тому же густой туман весь день 30/Х, помимо других причин (переезд командарма и членов РВС из Никополя в Б. Белозерку, отсутствие технической связи с этим селом, смерть начдива 2-й кавдивизии т. Рожкова и т.п.), [мешал это сделать]. А не считаться с перехваченной утром 29/Х депешей генерала Говорова на имя начдива Марковской и ее смыслом было бы преступлением, как таким же преступлением было бы игнорирование показаний пленных, захваченных в тот день в районе М. Белозерки, показавших, что помимо частей Марковской дивизии еще находились до 5000 сабель донцов и кубанцев.

В этом случае заслуживает внимания статья «Генерал Врангель о положении на фронте», помещенная в газете «Южные ведомости» от 24/Х (6/XI) № 233: «Стратегический план большевиков, благодаря хорошо поставленной у нас агентуре, был нам заранее известен. (Этому заявлению Врангеля, пожалуй, можно поверить после того, как говорят, что уже по завершении разгрома барона был обнаружен прямой провод из Павлограда в Мелитополь.)41 Он состоял в том, чтобы, наступая между Днепром и Азовским морем двумя армиями, 13-й и частью 4-й, и охватывая левый фланг нашей северной группы со стороны Никополя 2-й Конной армией, главной массой своих, именно 6-й и 1-й кавалерийской армией Буденного, действуя со стороны Каховки, прорваться в тыл Русской армии, захватить перешейки и отрезать ее от Крыма». Дальше Врангель говорит о сосредоточении сильной ударной группы с целью обрушиться на прорвавшегося противника и прижать его к Сивашу. Врангель продолжает: «17 октября развивалось чрезвычайно энергичное наступление. 10-тысячная конница Буденного, подкрепленная двумя пехотными дивизиями, почти не встречая сопротивления, глубоко проникла в наш тыл и к вечеру передовыми частями вышла на линию жел[езной] дороги в районе ст. Сальково. Здесь противником был захвачен наш подвижной состав и некоторые тыловые учреждения, случайно здесь находившиеся. Неприятельские разъезды проникли даже на Чонгарский полуостров. Красные, видимо, считали свое дело выигранным, и во вчерашнем радио за подписью Троцкого объявляется о полном окружении Русской армии железным кольцом пяти красных армий и отдается приказ красной коннице преследовать остаток “белых банд Врангеля”, чтобы “воспрепятствовать им сесть на французские корабли”». И далее: «Между тем одним переходом в ночь с 17 на 18 октября42, заслонившись с севера конным Донским корпусом, удачно отбивши атаки 2-й Конной армии противника, наша ударная группа неожиданно подошла к расположившимся на ночлег в районе Сальково красным. При этом некоторые наиболее отдаленные наши пехотные части сделали на ночь [переход] до 40 верст. На рассвете 18 октября наша группа, неожиданно развернувшись на высотах ст. Рыково, атаковала красных, прижав их к Сивашу. Одновременным ударом с северо-запада и с севера конница Буденного разбита. Мы захватили 17 орудий, более 100 пулеметов и целиком уничтожили Латышскую бригаду. В то же время Донской конный корпус, разбивая частные атаки 2-й Конной и 13-й армий противника, захватил полностью три полка в плен и девять орудий».

Оперсводка штаба Южфронта к 18 час. 2/XI № 918/оп подтверждает факт уничтожения Латышской части: «...Латдивизия. Части 2-й Латбригады, наступавшие на Рожественское, и 6-й Латполк — 3 версты от Рожественского был атакован со стороны Рожественского крупными силами конницы и пехоты противника и, окруженный, почти целиком уничтожен. 1-я Конная армия. Утром 1/XI части 14-й и 4-й кавдив[изий] (последняя 31/Х после налета на Сальково, Геническ) были отведены в район Рожественского, были атакованы у Рожественского крупными силами противника и отброшены на север, причем одна бригада 14-й кавдивизии прибыла в Агайман. 6-я и 11-я кавдивизии, наступавшие 1/XI также на Рождественское, — сведений не имеется. По наблюдениям за разрывами снарядов, к 17 час. 1/XI Рожественское было еще в руках противника...» Действительность показала, как увидим ниже, Рожественское оставалось в руках противника и утром 2/XI, пока им не занялась подошедшая 2-я Конная армия.

Таким образом, мы видим, что весь Донской конный корпус разбивал частые атаки 2-й Конной армии, но отнюдь не «2-го полка», как сказано в директиве командюжа № 0277/сек 848/оп43.

«Таким образом, — продолжает Врангель дальше, — стратегический план красных, рассчитанный на овладение с налета укрепленными крымскими позициями, на окружение и уничтожение нашей армии, потерпел полную неудачу».

Если же вслушаться в официальное сообщение Ставки Врангеля от 19/Х (1/XI) № 660, то мы еще раз увидим подтверждение, что на Донской корпус была возложена специальная задача парировать развитый 2-й Конной армией в дни 26, 27 и 28 октября колоссальный успех и спасти положение белых, хотя бы на несколько часов, в которые им необходимо было совершить перегруппировку, чтобы без больших жертв отойти в Крым. «Ставка. № 660... При отходе от Никополя доблестная донская конница, переходя в контратаки, отбросила 2-ю Конную армию красных силою до 6–7 тыс. шашек и уничтожила вновь прибывшую с польского фронта бригаду 30-й стр[елковой] дивизии, захватив девять орудий и взяв в плен полностью 78-й стр[елковый] полк...» Еще образнее защищает, конечно, невольно, положение 2-й Конной армии белогвардейский военный обозреватель в своей статье «Великая битва» № 357 газеты «Таврический голос» от 25/Х (7/XI): «Того же 17 октября войска генерала К[утепова] переходят в наступление, имея доблестных донцов на наружном фланге, бьют в жестоком бою пехотную колонну красных и обрушиваются на главную конную группу...» Наружным флангом генерала Кутепова считался фланг, тяготевший ко 2-й Конной армии, а не доблестные донцы — корпус генерала Говорова.

Поэтому, как это ни печально, 30/Х нужно считать днем, когда Врангель и его генералы блестяще выдержали, может быть, единственный раз за три года гражданской войны, запоздалый экзамен на звание военных специалистов. В этот день они действительно положили начало спасению живых сил своей 2-й армии генерала Абрамова и дали ей возможность выйти из-под удара северо-восточных красных армий, и отнять этого сознания у них никто не может.

Вот почему операции 30, 31/Х и 1–2/XI должны быть всесторонне освещены не только по отношению к одной 2-й Конной армии, а вообще, как в высшей степени поучительные операции, когда решалась судьба врангелевской армии еще до ухода ее в Крым. Это и заставило нас события этого дня подтверждать не только директивами фронта и личными переживаниями, что во всю ночь под 30/Х не дали сомкнуть глаз, но и документальными данными белого командования.

Знакомство с перехваченным приказом командарма 2-й белых — генерала Абрамова, сопоставление с этим приказом приказов на 30/Х командармов красных армий, с одной стороны, и, с другой — самой действительности, в какой находились эти армии, а не то, что хотелось или намечалось по приказам и [их] достижению, — тогда только станут ясными все ошибки одних и удачи на этих ошибках других.

Как известно, широковещательные директивы некоторого красного командования ни 31/Х, ни 1/XI целей не достигли не только в вопросе окружения и разгрома Врангеля, но во многих случаях терпели неудачу и [войска] отбрасывались в исходное положение. Перехваченный приказ генерала Абрамова от 22 час. 29/Х за № 0780 [гласил]: «Комкору Донского, начдиву 3-й Донской, копия командарму 1-й [Конной], начштаглав. Красные на всем фронте продолжают наступление. Сегодня около 13 час. воздушной разведкой обнаружено движение колонны конницы силой до 5000 сабель от Антоновки на Новорепьевку. Тогда же наблюдалось движение пехоты силой до 3 тыс. штыков от Константиновки на юго-восток и, кроме того, движение конницы противника силой до 5–6 тыс. шашек от Аскания-Нова на Громовку, причем передовые эскадроны этой колонны подходили к Громовке. Сегодня 2-й Дондивизией в районе Балки взяты в плен 23-й и 24-й стрелковые полки красных. Донской корпус в составе 1-й, 2 и 3-й дивизий, Марковской дивизии и 42-го Донского стрелкового полка подчинен мне. Генералу Кутепову приказано 1-м корпусом и конной группой Барбовича разбить каховскую группу красных по частям, нанося в первую голову удар противнику, обнаруженному [в районе] Константиновки, вследствие чего 3-я Дондивизия оттянула свой левый фланг на Спасское. В течение ночи на 17/Х части армии обеспечивают и сивашскую позицию. Главнокомандующий приказал: 2-й армии без 7-й дивизии, отойдя на мелитопольские позиции, обеспечить операции 1-й армии с севера и востока с целью удержать Мелитопольский узел. Приказываю: 1. Генералу Гусельщикову (3-я Дондивизия) к утру 17 октября занять укрепленную позицию по обоим берегам Молочной от Мордвиновки—Константиновки—Вознесенского—Тамбовки до жел[езной] дороги, имея конную бригаду на уступе впереди правого фланга. 2. 3-му корпусу в составе Марковской и 6-й дивизий и Запорожского кавдивизиона к утру 17 октября занять мелитопольскую укрепленную позицию от жел[езной] дороги до Второконстантиновки включительно, имея сильный резерв уступом за левым флангом. Все бронепоезда с получением сего подчиняю комкору 3-й. 7-ю дивизию с артиллерией, но без Запорожского дивизиона, погрузить в течение ночи на пять бронепоездов и отправить самым срочным порядком на ст. Новоалексеевка, где Канцерову объединить командование всеми частями [в] Геническом, Новоалексеевском районах... Немецкому полку с батареей к утру 17 октября прибыть в Мелитополь (дивизия поступит в мой резерв). Штакор 3-й, штадив 6-й — Мелитополь. 3. Донкорпусу, передав, с получением сего, Марковскую дивизию, 42-й полк в подчинение комкору 3-й, с 1-й и 2-й Дондивизиями с целью обеспечить операцию генерала Кутепова и левый фланг нашей Мелитопольской группы от удара 2-й Конной армии красных, с утра 17 октября наступать на Менчекур—Елизаветовка... Разграничительные линии между 1-й и 2-й армиями — Рубановка—Петровское включительно для 1-й [армии]... 1920 г. 16 октября 22 час., № 780. Генерал-лейтенант Абрамов. Начштарм генерал-майор Кусонский».

Этот приказ наглядно убеждает нас, что 30/Х 2-я армия белых не могла принимать участия [в боях] против 1-й Конной и 6-й армий, а отсюда ясно, что в дни боев 31/Х и 1/XI сил против ударной группы белых было вполне достаточно. Не мог принимать участие и Донкорпус генерала Говорова, настигнутый 31/Х 2-й Конной армией у с. Рохманова. Если внимательно ознакомиться, на основании приказа генерала Абрамова, с обстановкой, то мы увидим, что все преимущества 31/Х и 1/XI были на стороне 6-й и 1-й Конной армий, но они не использованы в должной мере за отсутствием согласованности в действиях и партизанских выпадов, какие в борьбе с Врангелем места иметь не должны. Полного напряжения сил этих двух армий в эти дни мы не видим. Наоборот, изучая сводки этих армий, убеждаемся, что ни одна из них одновременно, ни тем более обе сразу, не вводили за все время боев всех своих дивизий. Держались большие армейские резервы в ожидании худшего положения и в дело не вводились, что противник использовал в своих интересах. Даже при наличии всех условий на успех у красных чувствуется неуверенность, чему 31/Х и 1/XI места не должно было быть.

Для пояснения нашей мысли остановимся на оперативных приказах [Южного] фронта за № 0278/сек 849/оп и № 0279/сек 850/оп. Первым из них, уже 30/Х командарму 1-й Конной дается указание, «собрав все силы в ударную массу, во что бы то ни стало перерезать пути отступления противнику на Сальково и уничтожить его»44. Командарму 13-й дается: «К вечеру сегодняшнего дня... продолжая стремительное продвижение пехотой, бросить конницу рейдом, не задерживаясь боями с арьергардами противника, и 31 октября выйти в район сел Петровское—хут. Адама»45. 1-я Конармия сосредоточена в ударную массу не была, а по 13-й армии был отдан такой приказ № 02933, по-видимому, на 31/Х: «Учитывая сведения из приказа противника (принимается во внимание цитированный выше приказ генерала Абрамова), я приказал 42-й дивизии стремительно наступать в общем направлении — Веселое, Елизаветовка, Серогозы. 9-й стрелковой дивизии с кавалерийской наступать из района Мелитополь — ...46 на Новониколаевку в общем направлении — Калга—Серогозы. Кавгруппа Каширина продолжает движение западнее ж[елезной] д[ороги] Мелитополь—Сальково в общем направлении на Петровское, 2-я Дон[ская стрелковая] дивизия из района Мелитополь в движении вдоль жел[езной] дороги на Сальково. Мой резерв — Альтенау...» Конечно, командарму 13-й было небезызвестно, что в направлении Серогозы действуют части 6-й армии и 2-я Конная. Кроме того, правее (или западнее) 13-й армии была еще 4-я армия. Позволяя себе «учитывать», командарм 13-й взял этим самым на себя функции фронта. Бесспорно, что проявление инициативы — вещь весьма хорошая, но когда она проявлена не вовремя и неудачно, то такая услуга делу куда опаснее услуги, оказанной крыловским мишенькою. 42-я и 9-я стрелковые [дивизии] с кавалерийской дивизией гораздо больше принесли бы пользы, если бы не подвергались гипнозу «учитывания» и были бы двинуты там, где им следовало быть, а не на Серогозы, тогда бы у ст. Сокологорское и у с. Новогригорьевка не создалось бы того, что создавалось там к вечеру 1/XI и что мы увидим ниже.

Правда, командарм 13-й тоже позволял сомневаться в боеспособности 2-й Конной армии, что и отметил в своем оперативном приказе (на всякий случай, так иные делают) № 02933: «Успех зависит от того, успеет ли 2-я Конная армия занять сегодня к ночи район Калга—Серогозы, куда должен быть направлен главный удар ее всех трех кавдивизий». Видимо, т. Уборевич вспоминал то время, когда он распоряжался этой армией, и, как говорят, крайне неудачно.

Вообще, приказы по 13-й армии времен т. Уборевича пестрят оригинальностью. Так, он почему-то в оперативном приказе № 02933 высказывает такое соображение: «Надо учесть, что в рядах противника нарушено управление...» или «2-я армия противника, благодаря стремительности удара наших частей, задачи не выполнила...», «в боях 30/Х противник сильно разбит...»

Действительность показывает как раз обратное, именно 30/Х противник великолепно выполнил свою задачу.

Нельзя не согласиться с заявлением белых о тех причинах, какие помогли им выбраться благополучно в Крым. В № 357 газеты «Таврический голос» автор статьи «Великая битва» говорит: «Наши части восточного и северо-восточного направления, отбивая нерешительные атаки красных, планомерно и спокойно оттягиваются к югу: фронт из растянутого обращается в компактный, удобоуправляемый и гибкий».

Всем ли командармам, но нерешительность эта, по-видимому, подчеркивалась и [штабом] фронта. Что же мы видим в оперприказе по 13-й армии № 02933? Командарм, который старается оправдываться: «Категорически Вам заявляю, что части вверенной мне армии ведут все время бои с крупными силами противника, преодолевая сильно укрепленные позиции. Помощь 4-й армии, далеко отстающей, очень незначительна».

Из этой маленькой справки мы видим, что, отмечая нашу нерешительность, белые нисколько не преувеличивали истины. Наше дело теперь разобраться и вынести урок.

Что происходит у с. Агайман и ст. Сальково 31 октября и 1 ноября 1920 г.

Из сводки 1-й Конной армии к 4 час. 30/Х видно, что: «а) 14-я кавдивизия около 4 час. 29/Х подходила к району своего расположения Новопетровка—Новониколаевка; б) 4-я кавдивизия подходила к району Воскресенка—Громовка—Сергеевка, противник на пути не встречался; в) 6-я кавдивизия в районе Успенская—Новорепьевка, имея связь с Латдивизией; г) в этом же районе части 11-й кавдивизии 2-й и 1-й бригады достигли Агаймана и заняли его... Передовые части 2-й бригады имели столкновение с мелкими частями противника, охранявшими в Айгамане тыловые учреждения 2-й армии противника. Захвачено большое количество обоза. В 3 час. 2-я кавбригада 11-й дивизии имела сделать налет на Н. Серогозы...» (В задачу ихнюю входило — партизанщина и выматывание лошадей, которые к нужному моменту негодны.)

Как освещает все вышеизложенное белогвардейская печать, мы увидим из газеты «Таврический голос» № 357 от 25/Х (7/XI): «16–29 октября уже вполне обозначилось обходное движение 6-й и 1-й [Конной] советских армий от Каховки к Перекопу и на юго-восток к Сальковскому перешейку. Дабы уклониться из-под удара и дать возможность зарваться противнику в глубокий тыл, 2-й армейский корпус занимает Перекопский перешеек и с тяжким уроном для красных отбивает атаки 52-й дивизии, которая до конца боя играет роль сконфуженного наблюдателя. К 17/30 октября наша воздушная разведка, несмотря на туман и холод, устанавливает движение в направлении от Каховки к юго-востоку трех колонн красных — одной пехотной силой около 4000 штыков и двух конных [силой] около 10 000 [сабель] в общей совокупности, причем главная (средняя) выходила на фланг Первой армии, которую советское командование поторопилось объявить уже обойденной. Это двигался молот в сокрушительном размахе.

Положение частей 1-й армии, разбившей к тому времени 3-ю стрелковую дивизию, где взяты два полка в плен, было бы угрожающим, если бы это положение было вынужденным, а не предрешенным заранее. 1-я армия шестимесячными победами показала, что она может выдержать это испытание, и она его выдержала с такой красотой и честью, на которую смеют дерзать только бессмертные. Того же 17/30 октября войска переходят в наступление, имея доблестных донцов на наружном фланге, бьют в жестоком бою пехотную колонну красных и обрушиваются на главную конную группу». Рядом с этой заметкой уместно привести приказ по 6-й армии к 3 час. 31/Х № 18/к: «Противник вновь отбросил 6-ю и 11-ю кавдивизии 1-й Конармии из района Агайман в расположение Латдивизии. Латдивизии перейти с рассветом 31 октября в решительное наступление в направлении Агайман—Петровское—Рыково с целью перерезать противнику путь, отходящему перед 2-й Конной, 4-й и 13-й армиями и уничтожить. 52-й дивизии с рассветом 31 октября перейти в решительное наступление в общем направлении — Н. Серогозы, Ивановка, Домузлы, ст. Юрицино... Цель та же, что и у Латдивизии... 4-й и 15-й дивизиям арм[ейского] резерва к вечеру 31 октября перейти [в] район Дорнбург—Новорепьевка—Круглая...»

А в это время 2-я Конная армия с 3 час. 1/XI спешит тремя группами из района Рохманова, где накануне выдержала упорный бой с частями Донкорпуса, не имея точных сведений о группировке противника, не имея, положительно, данных о своих, сосредоточиться к 14 час. 1/XI в с. Петровское: а) 21-я кавдивизия — через села Петровка, Екатериновка, Анновка, хут. Мозаев; б) 2-я кавдивизия — через Домузлы; в) Отдельная кавбригада из Калги и 16-я кавдивизия, собравшаяся после ее распыления 29/Х, — из с. Гавриловка (Долгий пад). 2-я кавдивизия и кавбригада достигли с. Петровское в указанный срок. 16-я и 21-я прибыли, ввиду большого расстояния, с некоторым запозданием, но к вечеру 1/XI вся 2-я Конармия сосредоточилась в с. Петровское. Здесь были получены первые сведения о занятии противником с. Рожественское, откуда были выбиты части 1-й Конармии 31/Х.

1 ноября 1-я Конная армия начала с выполнения своего оперприказа № 0129 (штаб в с. Новотроицкое): «Окруженный противник старался пробиться в Крым через Чонгарский перешеек, значительные его силы направляются по дороге из Агаймана на Рожественское и Сальково; 6-я армия — группа Блюхера заняла г. Перекоп и ведет ожесточенные бои за перекопские укрепления. Латдивизии приказано перейти в решительное наступление из Агаймана на Петровское — ст. Юрицино. 52-я дивизия 30/Х находилась на линии Торгаевка—Н. Серогозы и 31/Х должна занять Ивановка—Калга. 2-я Конная армия 30/Х вышла на линию Б. Белозерка—Тимашевка. Части 4-й армии заняли ст. Федоровка. 13-я армия заняла Мелитополь. Кавгруппе Каширина дана задача из района Мелитополь вести наступление на ст. Сальково. Части Конной армии ведут ожесточенный бой с Дроздовской дивизией, Терско-Астраханской кавбригадой, по непроверенным сведениям, с гвардейским корпусом (конным) в районе Отрада. Директивой командюжа № 0278/сек 849/оп [1] Конармии ставится задача: перерезать путь отступления противника на Сальково и уничтожить его. Во исполнение чего приказываю: а) начдиву 4-й разбить зарвавшегося противника [в] районе Отрада и к вечеру 1/XI отрезать путь отступления противника, захватив ст. Сальково, Новоалексеевка, Новодмитриевка, где и закрепиться; б) начдиву 14-й перейти в решительное наступление (на самом же деле Новодмитриевка была с боем занята 2-й Конной армией 2/XI), содействовать 4-й кавдивизии уничтожить противника [в] районе Отрада и стремительным ударом [в] направлении на ст. Новоалексеевка, ст. Рыково уничтожить отступающего в Крым противника. На означенную линию выйти не позднее 1/XI (на самом же деле станции Рыково и Новоалексеевка были заняты частями 2-й Конной армии 2/XI); в) начдивам 6-й и 11-й кавалерийских согласованными действиями (нужно заметить, что такое распоряжение растяжимо; необходимо в таких случаях для согласования действий или одного начдива назначить ком[андоватъ] группой, или самому командарму следить за согласованностью, в противном случае согласованности не получится), имея теснейшую связь между собой и соседней дивизией, разбить группу противника в районе Сорокино, Рожественское, хут. Дальний, ст. Юрицино, Шадлеры, взорвав жел[езную] дорогу в районе ст. Юрицино-Сокологорское. Особой кавбригаде и полештарму — распоряжение дополнительно...»

Ни одного из означенных заданий 1-я Конная армия 1/XI не достигла, а ввиду своей разбросанности и многообразных заданий, взятых на себя, а отсюда, следовательно, несогласованных и разрозненных действий, — была даже отброшена от указанных пунктов. Это и есть причина, не давшая 1-й Конной армии «решающих результатов» в боях, выдержанных у Агаймана, но отнюдь в этом нельзя винить 2-ю Конную армию, как это сделано.

День 1/XI, судя по сводкам фронта, для 1-й Конной армии закончился так: «1-я Конная армия. Утром 1/XI части 14-й и 4-й кавдивизий были отведены в район Рожественское... были атакованы у Рожественское крупными силами противника и отброшены на север, причем одна бригада 14-й дивизии прибыла [в] Агайман. 6-я и 11-я кавдивизии, наступавшие 1/XI также на Рожественское, — сведений не имеется. По наблюдениям за разрывами снарядов, к 17 час. 1/XI Рожественское было еще в руках противника». На самом деле оно и осталось в его руках и в ночь на 2/XI, и только 2/XI в 9 час. Рожественское было занято частями 2-й Конармии. Мы видим, что вместо определенного и твердого решения захватить ст. Сальково и удержать ее в своих руках 1-я Конная армия делает только налет на ст. Сальково—Геническ. Для прочного овладения Сальково в целях отрезания пути отступления врангелевских армий было далеко недостаточно одной 4-й кавдивизии, к тому же распыленной еще и в сторону Геническа. «По сведениям, полученным из штарма 13-й, части 2-й Конармии утром 1/XI на рысях прошли с. Петровка—Екатериновка на юг», — сообщалось [в] оперсводке [Юж]фронта.

Накануне боя 2 ноября у с. Рожественское

К вечеру 1/XI в с. Петровское подошли части Латышской дивизии, выполнявшие оперприказ по 6-й армии № 18/к — занятие ст. Рыково, хотя очевидность к вечеру 1/XI говорила другое — кавбригада 9-й дивизии (т. Белов), направлявшаяся на Новотроицкое, конечно, неизвестно для какой цели, ибо тут была вся 1-я Конармия, две бригады 30-й стрелковой дивизии и Повстанческая группа Махно47 с заданием переброситься на Крымский полуостров у мыса Кугаран. От 11-й кавдивизии для связи прибыл эскадрон, какой, как потом оказалось, расположения дивизии не знал, хотя она всего-навсего от с. Петровское находилась в 12 верстах — хут. Кутузова. В с. Петровское бродили сотни красноармейцев, попавшие в плен к белым и теперь отстававшие от них при всяком [удобном] случае. Чтобы выяснить силы противника, занимавшего с. Рожественское, 2-я кавдивизия с наступлением темноты повела наступление, но успеха не имела и вернулась в с. Петровское, прибавив к 60 верстам дневного перехода еще 20 верст. Село Рожественское оказалось занятым крупными силами противника. Однако в сводке штаба [Юж]фронта № 928/оп мы читаем: «...в результате боя 31/Х и 1/XI части армии (1-й Конной) к вечеру 1 ноября занимали Отрада—Рожественское, вытеснив противника из обоих пунктов...»

В статье «Гибель дивизии Корнилова»48, помещенной в первом выпуске Военно-исторического сборника, на стр. 48 автор говорит: «Такое упорное искажение истины не может нас удивлять, потому что ложь в донесениях и реляциях была вообще распространенной болезнью в Русской армии». Мы еще не раз натолкнемся здесь на факты искажения истины или недоговоренности и увидим, что эта проклятая болезнь не изжита еще и Красной Армией. Изжить же ее крайне необходимо потому, что она приносит весьма много зла военному делу. При царе и капитале болели за чины и ордена — микробы заразительны. В рабоче-крестьянском деле только сознание должно быть наградой.

Когда окончательно выяснилось, что Рожественское занимается крупными силами противника, по 2-й Конной армии был отдан приказ (№ 069/оп) об окружении противника в этом селе и его уничтожении. С 3 час. 2/XI 2-я Конармия начала охват с. Рожественское с юга, юго-востока и востока. С юга, к рассвету, на дороге в с. Новомихайловка закрыла отход противнику на Сальково 21-я кавдивизия. 16-я кавдивизия и Отдельная кавбригада должны были занять места восточнее Рожественское, имея влево связь с 21-й дивизией. 2-я кавдивизия располагается в армейском резерве за стыком 21-й и 16-й дивизий.

О намерениях 2-й Конной армии было сообщено 11-й кавдивизии, группе Махно, частям Латдивизии и бригадам 30-й стрелковой [дивизии], причем одному из комбригов этой дивизии было лично дано указание о начале действий и его роли в предстоящем бою, но никто из них помощи не оказал, заняты [были] старыми заданиями своих армий. В этот день 6-я кавдивизия оперировала в районе ст. Сокологорское. 2-я Дон[ская стрелковая] дивизия заняла села Б. Утлюк, Давыдовка, Ефремовка.

Бой 2 ноября 1920 г. у с. Рожественское

При выполнении оперприказа во 2-ю кавдивизию около 7 час. 2/XI явился перебежчик со стороны белых, «перебежчик поневоле», доставлявший со ст. Юрицино в с. Рожественское сводку за 1 ноября штадива 6-й пехдивизии, которая дословно гласила: «Обстановка: 6-я пехдивизия (Самурский, Смоленский, Кавказский полки) до 2000 штыков при девяти орудиях занимает Новогригорьевку. Донкорпус (1-я и 2-я Дондивизии) сегодня занял ст. Сокологорское и преследует красных на север, которые сегодня завладели северной окраиной Новогригорьевки. Ст. Сальково, Новоалексеевка и Геническ вчера очищены от красных, тыл свободен. 3-я Дондивизия, кажется, в районе Геническа. Ст. Сальково и Новоалексеевку занимает генерал Канцеров с полутора полками. 19/Х, 19 час. ст. Юрицино, № 081. Наштадив 6-й полковник Кориневский». Командир разведывательного эскадрона св[одного] Кавказского полка, посылая эту сводку комкору конного в с. Рожественское, добавляет: «Все хутора в районе Адама, ст. Юрицино мною осмотрены — противник не обнаружен. На ст. Юрицино стоит штадив 6-й. Сводку наштадива при сем представляю. Сведения о нашем корпусе также даны ему. Ночую на хуторе близ ст. Юрицино, с рассветом иду на присоединение с полком».

Такова была обстановка в районе Сальково утром 2/XI. Начдив 2-й, ознакомившись с этой обстановкой по только что полученному документу, тотчас же послал его командарму. А сам в ожидании дополнительного приказания, которое, по его мнению, должно было последовать в связи с новыми данными, дал Отдельной кавбригаде задачу овладения ст. Рыково, хут. Токмарово (версты 4 западнее ст. Рыково). Комбриг, получив это приказание, не соблюдал в этом случае основного требования Полевого устава — не донес командарму, а это имело бы свои последствия, как увидим ниже.

По злой иронии, на счастье белым, документ этот попал к командарму 2-й Конной только вечером 2/XI, уже после закончившегося боя. Если бы, как мы указали выше на упущение комбрига Отдельной, последний выполнил требование Полевого устава, то, может быть, его посланный [связной] нашел бы командарма и последний знал бы о новой задаче бригады. Командарм, волнуясь отсутствием 2-й дивизии и Отдельной кавбригады в указанном им по приказу пункте, чужд был совершенно той обстановке, какую создали себе эти его две тактические единицы у ст. Рыково, вступившие там, в свою очередь, в бой, а начдив 2-й, тяготясь новым положением, еще не получивши санкции командарма, не мог оторваться от неожиданно навязанного ему нового фронта из опасения удара в тыл действующим у с. Рожественское частям 2-й Конармии. И это состояние было целый день, что и дало возможность Донкорпусу ускользнуть из окружения 2-й Конной армии и избегнуть неминуемого уничтожения. Фактически 2/XI 2-я Конармия дралась на два фронта: 21-я и 16-я [дивизии] — у с. Рожественское против [конного корпуса] Барбовича, а 2-я дивизия и Отдельная кавбригада — у ст. Рыково против 6-й пехдивизии и Донкорпуса. По своей ожесточенности бой 2/XI у с. Рожественское напомнил бой 13/Х у с. Шолохово. И тут и там этот бой ведет испытанная 21-я дивизия. И тут и там бойцы видят неизменных своих спутников в опасности — командарма т. Миронова и члена РВС т. Макошина. Здесь т. Макошин был ранен в ногу.

Разница заключалась в том, что у с. Рожественское способствовала 16-я кавдив[изия], но, говоря о доблести бойцов этой дивизии, нельзя сказать этого про ее начдива, все время нуждавшегося в понукании. Самый бой носил такую картину. Противник, сбитый в 9 час. с дороги на Сальково в направлении на с. Новотроицкое, под ожидавшийся ежеминутно удар 1-й Конной армии, и чувствуя недвусмысленность своего положения, стремился пробиться к ст. Сальково. Отсутствие 2-й кавдивизии и Отдельной кавбригады по причинам, нам уже известным, дали противнику возможность обрушиться всеми силами на 21-ю дивизию, каковая, несмотря на свои нечеловеческие усилия, стоившие громадных жертв, в конце концов была сбита, и противник смог занять с. Новомихайловку — эти ворота к ст. Сальково. На протяжении 5-часового боя, когда воздух стонал от разрывов артиллерийских снарядов, присутствия 1-й Конной армии, находившейся не далее 12 верст, ничем не было обнаружено. Утренние радужные надежды на возможность полного уничтожения противника при содействии 1-й Конармии разлетелись прахом.

В течение этих часов боя противнику пришлось описать заходящую дугу по окружности от южной оконечности с. Рожественское, так как утренняя его попытка пройти напрямую к ст. Сальково здесь потерпела неудачу — на высоты, что северо-западнее отметки 16, 21, далее на отметку «кол», что у дороги из с. Отрада на Новомихайловку. Здесь противник, считаясь с возможностью появления 1-й Конармии, спешил прорваться к с. Новомихайловка и всей своей массой обрушился на 21-ю кавдивизию, а части 16-й [дивизии] к этому времени настолько распылились, что их пришлось собирать командарму и члену РВС. Противник добился своего и открыл себе ворота, заняв с. Новомихайловка.

В 14 час., несмотря на адский пулеметный и артиллерийский огонь, поддерживаемый бомбометанием с трех аэропланов, противник был выбит направленными частями 16-й дивизии из с. Новомихайловка. Здесь в 15 час. находившийся с командармом член РВС т. Макошин был ранен в ногу. Противник отошел на с. Новодмитриевка, где у него имелись уже полевые укрепления, какими он немедленно и воспользовался. На помощь ему подошли три бронепоезда, огонь которых и продолжавшееся бомбометание дали противнику совершить вполне планомерный отход на Чонгарский полуостров и далее в Крым.

Наличие сил, скопившихся в с. Петровском 1/XI, кажется, вполне бы отвечало поставленной 2-й Конной армией цели — уничтожение конного корпуса Барбовича, но здесь вовсю выявилась, нетерпимая военной наукой, партизанщина. Не говоря о частях Латдивизии, направлявшихся выполнять устаревший, в связи с создавшейся обстановкой, приказ по 6-й армии — занятие ст. Рыково, куда выходили части 4-й и 13-й армий. Оставляя в стороне вопрос о причинах указания, руководивших командармом Повстанческой армии Махно, мы остановимся на поведении частей 30-й пехдивизии.

Один из комбригов этой дивизии был приглашен командармом Мироновым и ему было предложено принять участие 2 ноября в атаке на с. Рожественское. Были выработаны согласованные действия, но не только ничего этого, получив приказ по армии, не исполнил комбриг, но уклонился и от исполнения последовавшего уже с поля боя такого приказания: «Комбригам 30-й стрелковой дивизии. 1920 г., 2 ноября, 10 час. 5 мин. Место отправления — курган южнее с. Рожественское. Пехоту всю двинуть в наступление в юго-западном направлении (бригады входили и отчасти уже были в с. Рожественское, занятом Конной армией в 9 час.). Противник по дороге на Н[ово]троицкое. Обеспечьте фланги пулеметами. Держите связь своими частями с моей конницей. Командарм 2-й Конной Миронов». Приказание это вызывалось необходимостью. Не имея сведений о 2-й [кав]дивизии и Отдельной бригаде, как мы видели выше, открывшим себе другой фронт, и чувствуя всю тяжесть, наваливающуюся на 21-ю дивизию, а также считаясь с отсутствием частей 1-й Конной армии, командарм имел в виду, усилив себя пехотой, поддержать с юга 21-ю дивизию всей 16-й кавдивизией и не дать противнику выхода на Новомихайловку, куда стало обозначаться его намерение. В ответ на приказание командарм получил донесение, что «они идут занимать Сальково...»

В 14 час. не спеша из с. Рожественское выступили 88-я и 90-я бригады 30-й дивизии, любуясь грандиознейшим боем, место которого от них было в четырех верстах. Однако это не помешало стать этим бригадам источником такой оперсводки по фронту (к 18 час. 4/XI № 961/оп): «2-я Конная армия. За перерывом связи штарма с дивизиями, сведений не поступало... 4 армия. 30-я стрелковая дивизия, выступив утром 2 ноября из с. Петровское, в 9 часов заняла 88-й бригадой с. Рожественское. Противник в составе Марковской, Дроздовской, Корниловской, 1-й и 2-й Конных Донских, 3-й смешанной Донской и 7-й пех[отной] дивизий оставил Рожественское, отошел на Новомихайловку, Новодмитриевку, очевидно имея целью отойти в Крым через Чонгарский полуостров. Части 88-й бригады совместно с 90-й бригадой продолжали наступление на ст. Новоалексеевка, которая после двухчасового огневого боя была нами занята. На ст[анции] захвачены 6 орудий и более 40 000 снарядов. Одновременно 265-й пех[отный] и 30-й кав[алерийский] полки вели наступление с с[еверо]-з[апада] на ст. Рыково. После упорного боя и настойчивых атак полки заняли ст. Рыково, захватив 12 орудий и т.д.»

На самом деле ст. Рыково занята Отдельной кавбригадой 2-й Конной армии в 11 час. 2/XI, а в 19 час. 45 мин. той же бригадой занята ст. Новоалексеевка, обе с боем и захватом перечисленных выше и др[угих] трофеев. Кому и для чего нужна такая ложь? Ст. Сальково была действительно занята 88-й и 90-й бригадами в 3 час. 3/XI, т.е. тогда, когда противник, которого совместными усилиями звал разбить командарм 2-й Конной у с. Рожественское с утра 2/XI, проскользнул на Чонгарский полуостров. Как бы вскользь кто-то из соседей смилостивился и дал сведения фронту, в которых весьма скромно освещается роль 2-й Конной армии за 2/XI: «Во время операций (по-видимому, 88-й и 90-й бригад), части 2-й Конармии вели наступление на Новоалексеевку с целью отрезать противника от Чонгарского полуострова...»

Спасибо и за такое внимание.

Бригада 9-й кавдивизии еще с вечера получила от командарма 2-й [приказ] вернуться к своей дивизии, и, исполняя это, [оказалась] весьма кстати у ст. Рыково утром 2/XI. 11-я кавдивизия, имевшая в с. Петровское для связи целый эскадрон, приказа по 2-й Конной армии за № 069 все-таки не получила, ибо ее связь «не знала» места расположения дивизии.

Что делается у станции Рыково и Новоалексеевка

Отдельная кавбригада, получив приказание от начдива 2-й кавдив[изии], в 11 час. 2/XI заняла с боем ст. Рыково, а в 19 час. 45 мин. и ст. Новоалексеевку, захватив на последней до 20 000 снарядов, 12 орудий, радиостанцию, ссыпной пункт и другие трофеи. 3/XI «с боем» был оттеснен эскадрон 2-й кавдивизии частями 30-й стрелковой [дивизии] от охраняемых запасов фуража и других трофеев, составивших с этого момента уже трофеи 30-й дивизии.

Выход Отдельной кавбригады 2-й Конной армии и бригады 9-й кавдивизии, возвращенной, как мы видели выше, к своей дивизии из с. Петровское, создал угрозу тылу противника у ст. Сокологорское и с. Новогригорьевка. Противник под общим давлением этих бригад с запада и кавчастей 4-й и 13-й армий с севера спешил уйти в этот день к Геническу, что ему и удалось.

Последние часы Врангеля в Таврии

2-я Конная армия, неожиданно для своих и противника, вошла 2/XI между разошедшимися враждебными сторонами клином и закончила двухдневный упорный спор 31/Х и 1/XI. Несогласованность действий красных, партизанщина помогли белым уйти в Крым без тех потерь, какие должны были им сопутствовать в боях 31/Х, 1/XI и особенно 2/XI.

Новомихайловка, как мы видели, была с боем, и именно жестоким боем, занята в 14 час. частями 2-й Конной армии, о чем может еще свидетельствовать и кровь раненого под этим селом члена РВС армии т. Макошина. Только к 16 час. подошли части 1-й Конной армии и, естественно, в Новомихайловку вошли уже без боя. В делах 2-й Конной армии имеются данные, что части 2-й кавдивизии 2-й Конармии были сменены частями 1-й Конной армии только в 19 час. 2/XI.

Никаких тяжелых бомб 2/XI над частями 1-й Конармии противник не сбрасывал, так как это он заканчивал над 21-й дивизией в то время, когда подходили части 1-й армии, а наступившая темнота помешала ему сделать повторение, да и в Крым было пора собираться. Однако сводка полештарма этой армии к 12 и 16 час. 3/XI № 118 рисует картину происходившего 2/XI у с. Новомихайловка и ст. Рыково и Новоалексеевка так: «Части 1-й Конной армии, продолжая преследование противника, в ночь на 3/XI, заняв с боем Новомихайловку, продолжали с рассветом 3/XI движение. 6-я и 4-я кавдивизии — [на] ст. Сальково, ст. Джимбулук, имея целью захватить Чонгарский мост. 11-я и 14-я [дивизии] — на Геническ. В бою у Новомихайловки противник осыпал наши наступающие части ураганным артиллерийским и пулеметным огнем, сбрасывая с аэропланов тяжелые бомбы. По сведениям войсковой разведки, в районе Новогригорьевка—ст. Юрицино — остались части противника, для ликвидации которых двинулась 2-я Конная армия. В течение последних боев взята вся Дроздовская дивизия. Есть много перебежчиков. Ст. Новоалексеевка 3/XI в 1 час занята была частями 11-й кавдив[изии]. № 191/оп 3 час. 3/XI частями 88-й бригады занята ст. Джимбулук. 6-я кавдивизия двинулась в 9 час. в том же направлении. 4-я кавдив[изия] двигается за 6-й кавдив[изией]. 14-я кавдивизия двинулась в направлении Геническ... Кавгруппа Каширина (9-я кавдивизия) в ночь на 3/XI с боем заняла ст. Рыково. По сведениям войсковой разведки и пленных в районе Новогригорьевка—ст. Юрицино остались части противника. 2-я Конная армия двинулась рассветом для ликвидации этой группы».

Что же преследуется такими информациями, необходимо спросить их авторов?

В сводке Южфронта к 6 час. 3/XI № 928/оп, между прочим, читаем: «...по сообщению полештарма 1-й Конной, части 2-й Конармии к вечеру 1 ноября из района Петровское направились на ст. Рыково...» Переданы заведомо ложные сведения. Но если полештарм мог добыть такие непроверенные сведения и сообщить о них в [штаб] фронта, то странным становится, почему полештарм не мог добыть подлинных сведений, а именно, что 2-я Конная армия к вечеру 1/XI была в с. Петровское и готовилась к операции, если бы этот полештарм не занимался передачею слухов за факты, а был бы на своей высоте и постарался бы к вечеру 2/XI доложить своему командарму не слухи, а факты, то, наверное, противник из с. Рожественское 2/XI не выбрался бы. В той же сводке: «...13-я армия. От армии Махно, выступившей 2/XI из с. Петровское на Сальково, сведений не поступало».

Известно, что группа Махно весь день 2/XI пробыла в с. Петровское. Мы видим, что штабы наши вообще не брезгливы по отношению к питающим их источникам, а брезгливость эту привить необходимо.

Сводка фронта заканчивается так: «...с рассветом 2/XI части 2-й Дон[ской стрелковой] дивизии повели наступление на оставленные накануне конными частями ст. Сокологорское и с. Новогригорьевка... Результаты пока неизвестны...»

Результаты совместных действий красных армий за 2/XI были огромны — противник ушел в Крым, очистив Таврию, на завоевание которой он потратил полгода, а сдал в пять дней. Правда, 3/XI Геническ еще жил предсмертными судорогами боевой жизни, но и его конвульсии часам к 12-ти прекратились. Защитники его под прикрытием огня с боевых судов отошли [по] Арбатской стрелке в Крым.

2-я Конная армия 3/XI, полагая, что противник окажет еще сопротивление, выступила из с. Рожественское на ст. Новоалексеевка, где ночевала ее Отдельная кавбригада, и на с. Юзкуя, и, достигнув этих пунктов, противника не обнаружила, но увидела, что красных войск в этом районе скопилось так много, что селений для размещения не хватит, почему и отошла в с. Петровское.

Наступала страдная пора пехоты: осада последнего убежища контрреволюции — Крыма. Закончившаяся боевая страда в Таврии отмечена таким приказом по Южному фронту от 5/XI № 0011/пш: «Первый этап по ликвидации Врангеля закончен. Комбинированными действиями всех армий фронта задача окружения и уничтожения главных сил врага к северу и северо-востоку от крымских перешейков выполнена блестяще. Противник понес огромные потери, нами захвачены до 20 000 пленных, свыше 100 орудий, масса пулеметов, до 100 паровозов и 2000 вагонов, почти все обозы и огромные запасы снабжения с десятками тысяч снарядов и миллионами патронов. Лишь отдельные части противника прорвались в Крым по Сальковскому перешейку, да небольшая группа укрылась за Перекопским валом. Все северное побережье Сиваша занято нами. Прорвавшись на Чонгарский полуостров, воинские части 4-й армии совместно с геройской конницей т. Буденного стремятся на плечах отступающего врага овладеть переправами у Чонгарского и Сивашского моста, и т.д.»49

2-я Конная армия в Крыму, или Третий ее этап в разгроме Врангеля

«После нашего проникновения в Крым, 2-я Конармия, руководимая Мироновым, приняла участие в преследовании отходящего противника, не дав ему возможности задержаться на промежуточных рубежах...» (Из телеграммы заместителя Предреввоенсовета Республики и Главнокомандующего всеми вооруженными силами Республики от 4/ХII 1920 г. за № 7078.)

Перекопские твердыни

Ставка белых свой отход в Крым в официальном сообщении от 21/Х (3/ХI) 1920 г. за № 662 рисует так: «Заключив мир в Польше и освободив тем войска, большевики сосредоточили против нас пять армий, расположив их в трех группах: у Каховки, Никополя и Пологи. К началу наступления общая численность их достигла свыше 100 тыс. бойцов, из коих четверть составляла кавалерия. Сковывая нашу армию с севера и северо-востока, красное командование решило главными силами обрушиться на наш левый фланг и сбросить со стороны Каховки массу конницы в направлении на Громовку и Сальково, чтобы, отрезав Русскую армию от перешейков, прижать ее к Азовскому морю и открыть себе свободный доступ в Крым.

Учтя создавшуюся обстановку, Русская армия произвела соответствующую перегруппировку. Главная конная масса противника — 1-я Конная армия с Латышскими и другими пехотными частями, численностью более 10 тыс. сабель и 10 тыс. штыков, обрушилась из Каховского плацдарма на восток и юго-восток, направив до 6 тыс. конницы на Сальково.

Заслонившись с севера частью сил, мы сосредоточили ударную группу и, обрушившись на прорвавшуюся конницу красных, прижали ее к Сивашу. При этом славными частями генерала Кутепова уничтожены полностью два полка Латышской дивизии, захвачены 15 орудий и масса пулеметов, а донцами взяты в плен четыре полка и захвачены 15 орудий, много оружия и пулеметов. Однако подавляющее превосходство сил, в особенности конницы, подтянутых противником к полю сражения в количестве до 25 тыс. коней, в течение пяти дней атаковавших армию с трех сторон, заставили главнокомандующего принять решение отвести армию на заблаговременно укрепленную сивашско-перекопскую позицию, дающую все выгоды обороны. Непрерывные удары, наносимые нашей армией в истекших боях, сопровождавшиеся уничтожением значительной части прорвавшейся в наш тыл конницы Буденного, дали армии возможность почти без потерь отойти на укрепленную позицию».

4 ноября газета белых «Вечернее время» в № 243 пишет: «Ввиду превосходных сил противника, наше командование отвело войска за перекопские позиции... Красные в ближайшие дни попытаются штурмовать перекопские позиции, чтобы добиться скорее своей конечной цели. Со своей стороны, мы могли бы только порадоваться подобным попыткам красных. Пусть себе лезут и разбивают головы о перекопские твердыни. Перекопа им не видать, но чем больше погибнет лучших красноармейских полков, тем скорее деморализация охватит остальную часть Красной Армии. Для защиты перекопских позиций наша армия даже слишком велика...»

Еще раньше, 16/29 X, учитывая назревшую необходимость отхода белых в Крым, газета «Великая Россия» в № 137 говорит: «Под защитой перекопской твердыни сохранившаяся в целости армия приобретет новую свободу действий и новые возможности, которые будут соответственно использованы».

Даже 27/Х (9/XI) белогвардейцы еще верили в могущество своей перекопской твердыни. Устами газеты «Таврический голос» № 358 они говорят: «Крым — осажденная крепость. На передовых фортах Перекопа день и ночь неумолкаемый пушечный грохот. Крепость в осаде. Штурмующие беспощадны... Крым — это боевой форпост. Крым — это последний бастион, величественнее и грознее, чем бастионы Севастопольской обороны, непобедимее и отчаяннее, чем Малахов курган...» Заканчивает свою хвалебную песню газета так: «Оборона Севастополя — это факел русского героизма. Великим огнем на весь мир запылает теперь факел непобедимой обороны Крыма...»

Так напевал белогвардейский обыватель, генерал Шатилов был скромнее и, видимо, особенных надежд на перекопские твердыни он уже не клал и скромно в сводке Ставки сообщал: «В Перекопском районе упорные бои на наши укрепленной позиции продолжаются».

У ворот Крыма

3 и 4/XI 2-я Конная армия провела в с. Петровское, а 6/XI перешла в с. Агайман, подчиненная в оперативном [отношении] командарму 6-й. Приказ по Южфронту от 3 час. 15 мин. 5/XI за № 0011/пш гласил: «...2. Командарму 2-й Конной с получением сего поступить в оперативное подчинение командарма 6-й и сгруппировать свою конницу в районе по его указанию, спешно приводить части в полную готовность для дальнейшего энергичного наступления на Севастополь совместно с 6-й армией...»50

Чем заслужила [2-я Конная] армия такую немилость у фронта, что ее лишили самостоятельности и подвергли опеке командарма пехотной, — неизвестно, тем более что перед началом операций «окончательного ликвидирования» барона Врангеля у Никополя она сама имела на таком подчинении две пехотных дивизии (3-ю и 46-ю) и со своей задачей справилась великолепно. Видимо, фронт находился под впечатлением не особенно удачного окружения Врангеля и его ухода в Крым, в чем почему-то долгое время принято было считать виновницей 2-ю Конную армию. Упускалось из виду одно важнейшее обстоятельство, что в дни решительных боев 31/Х и 1/XI, когда Врангель пробивал себе брешь в Крым, несколько дивизий 1-й Конной армии и 6-й [армии] или не принимали никакого участия в боях, топчась в армейских резервах, или если и действовали, то крайне несогласованно, подходя к полю сражения тогда, когда бившаяся часть [белых] уже отходила, уступая поле брани врагу. Подошедшая часть, в свою очередь, разбивалась в одиночку. На протяжении трех дней 30–31/Х и 1/XI мы не видим компактной массы конницы, принимающей одновременное участие в бою. Это весьма легко проследить по сводкам и картам. В этом и была, главным образом, ошибка, давшая возможность Врангелю уйти в Крым. Но на нее почему-то закрывают глаза.

Во всяком случае, те же сводки нам показывают, что Донской корпус белых и части двух их армий не могли принимать участия [в боях] против 1-й Конной и 6-й армий, прикованные 31/Х и 1/XI ко 2-й Конной, 4-й и 13-й армиям. Эти части белых исключительно были заняты спасением положения на мелитопольских укрепленных позициях, обойденных смелой и удачной переправой у Никополя 2-й Конной армии с выходом 26 и 27/Х на села Балки и Орлянск.

Мы уже знаем, что 31/Х 2-я Конная армия вновь настигла у с. Рохманово части Донского корпуса и вела с ними ожесточенный бой. Здесь противник оказал упорное сопротивление. Из 2-й армии белых, как известно, по жел[езной] дороге была переброшена на ст. Новоалексеевка в распоряжение генерала Канцерова только одна 7-я пехдивизия. Отсюда, если сопоставить число имеющих[ся] штыков и сабель противных сторон, — помня, что 2-й корпус белых был отвлечен уже на защиту перекопских укреплений, — действовавших в районе Агайман—...51—Рожественское—Отрада 31/Х и 1/XI, то увидим перевес сил на нашей стороне, но тем не менее мы барона Врангеля из Таврии умудрились выпустить и не сумели повторить дававшегося Седана52. Секрет кроется в том, что из стороны нападающей мы обратились в обороняющуюся и отдали инициативу в руки Врангеля.

Понятно, по слабости человеческой природы, нам нужно найти виноватого. И этот жребий пал почему-то на 2-ю Конармию. Когда-нибудь в своих воспоминаниях члены РВС 2-й Конной армии тт. Полуян и Горбунов скажут, как реагировал на это командарм 2-й т. Миронов, получив приказ о подчинении. В конечном результате 8/XI при личном свидании с командующим фронтом т. Фрунзе командарм 2-й доказал необоснованность подчинения Конной армии командарму пехотной [армии], и самостоятельность 2-й Конной была восстановлена. В дальнейшем, мы увидим на ярком примере нецелесообразность таких подчинений. Может быть, этот случай, опытом проверенный, предостережет на будущее время от покушений подчинять крупные армейские конные соединения пехотным командармам, хотя последние и «схватывали звезды с неба». Причин на это много. В таких случаях должно преследоваться одно: если командарм конницы или другого крупного какого-либо кавалерийского соединения заслуживает веры как кавалерийский начальник, то она с ним и должна оставаться, а если нет, то лучше его убрать, чтобы ошибки, совершенные кем-то, не падали бы потом на его голову.

Наоборот, опыт японской войны ввиду особых тактических приемов японской пехоты, вызвал к жизни вопрос о соединении или, вернее, [о] придании пехотных частей к коннице. Автор этой статьи, поднявший в 1904–1905 гг. там, на маньчжурских полях, этот вопрос, получил санкцию высшего командования, блестяще в неоднократных боях с японцами доказал практичность своей идеи, что можно найти на страницах военно-исторического исследования 4-й Донской казачьей дивизии в русско-японскую войну (издание капитана генштаба Ростовцева)53.

Гражданская война еще нагляднее говорит нам о таком соединении, о его целесообразности, но мы еще этого как будто бы не подсмотрели. Бои 24/Х 1918 г. в районе х[уторов] Большого—Объедкова—Сенного на р. Медведице, где восемь рот, поддержанные двумя полками кавалерии на протяжении 12 час. атаки 8-ми кавалерийских и 4-х пехотных полков белых, не потеряв ни одного пулемета, потеряли убитыми, ранеными и без вести пропавшими более 1000 человек, но вышли с честью из окружения. Поучительный пример неудачного подчинения конных масс имел уже место на Южном фронте, и именно 2-й Конной армии командарму 13-й. Но об этом неудачном подчинении когда-нибудь поделятся с нами испытавшие это на себе тт. Городовиков и Макошин.

С таким «легким недоразумением» 2-я Конная армия подошла к воротам Крыма.

8 ноября командарм 2-й Конной получил такие задания: «20 час. (без №). По сосредоточении Вашей армии в районе Владимировка—Строгоновка, в зависимости от обстановки, развить успех 6-й армии наступлением западнее и восточнее соленого озера Красное в тыл перекопско-юшуньской группы противника с целью уничтожения сил противника и довершения разгрома его частей»54.

9 ноября к вечеру Конная армия из с. Агайман перешла в села Владимировка—Строгоновка—Ивановка, что на северном берегу Сиваша.

В этот день 51-я пехдивизия овладела Перекопским валом, заставив противника отойти на Юшуньские позиции. К 17 час. части этой дивизии подошли к первой линии окопов и заняли позицию по линии, проходящей через Карт-казак, Колодязцы, Колодези, что северо-западнее северной оконечности соленое озеро Красное. 15-я пехдивизия вела бой на линии северной оконечности того же озера по прямой линии на северо-восток к побережью Сиваша.

45-я бригада прорвала позицию противника у отметки 10,8.

51-я дивизия потеряла половину своего состава (до 2500 чел[овек]), а 15-я понесла «весьма крупные потери».

Накануне марша в Крым — 10 ноября 1920 г.

К 1 час. 5 мин. 10/XI обстановка из приказа по 6-й армии за № 53/к рисовалась так: «Противник — части 1-го армкорпуса, видимо, отошли на перешеек между Перекопским заливом и озером Старое; части 13-й дивизии, обнаруженные на перешейке между озерами Старое и Красное; части 34-й — Красное—Сиваш. В Юшунь якобы прибыла конная группа Барбовича и три танка».

Задача для частей 6-й армии была такова: Латышской дивизии форсировать перешеек между Перекопским заливом и озером Старое и к вечеру выйти на линию Бой-казак—тракт Воронцевка.

15-й, 51, 52-й дивизиям — на линию тракта Воронцевка—Решеул—Джегитай-Кат. Приказ заканчивался: «На действия Повстанческой армии Махно надежды не возлагаю, полагал бы своевременно передать их в подчинение к командарму Миронову».

Прорыв 45-й бригады у отметки 10,8, по-видимому, подал большую надежду командарму 6-й на возможность прорыва в Крым в ближайшие же часы, так как от него поступило командарму 2-й заявление о необходимости сосредоточения Конной армии на южном берегу Сиваша. Этот же прорыв чуть ли не был причиною упорного желания пробиться во что бы то ни стало между озерами Красное и Круглое, что стоило много жизней, тогда как лобовой утренней атаки 11 ноября тут бы делать и не нужно ввиду слабости, какая чувствовалась у противника на юшуньских позициях.

Станем наблюдать дальше за развитием операции...

За 10 ноября напоминание командарма 6-й о сосредоточении Конной армии на южном берегу Сиваша было неоднократным, что даже подчеркивалось им и перед фронтом. Командарм же 2-й Конной с утра 10/XI донес фронту, что для содействия 6-й армии он перейдет с утра 11/XI. На этот раз командарм 6-й был лишен возможности приказать Конной армии непосредственно, так как она была исключена из его подчинения55.

Между тем вся обстановка говорила за то, что 10/XI прорвать Юшуньские позиции не удастся. Командарм 2-й Конной, исходя из соображения, что переброшенная на сутки раньше в безводную и голодную местность конница, обессиленная к моменту прорыва, не сможет не только закончить разгрома Врангеля, но и помочь развитию успеха 6-й армии, остался непреклонным.

В 7 час. [30 мин.] 10 ноября от 7-й кавдивизии поступило донесение от 5 час. этого дня за № 275 о том, что части дивизии сосредоточились в хут. Чуваш. 1-й партизанский махновский полк пошел с 38-м полком в обход озера, что в 0,5 версте севернее высоты 7,5, и что комполк 38-й доносит, что севернее высоты 7,5, в 1–1,5 версты сосредоточены конкорпус генерала Барбовича и Кубанская кавбригада до 3000 сабель и что на участке 15-й дивизии «противник с рассветом перейдет в контрнаступление бить наши части».

Это донесение заставило командарма 2-й бросить в район действий 16-ю кавдивизию с таким приказанием: «1920 г. 10 ноября в 8 час. 40 мин., с. Строгоновка. Идти быстрее. По прибытии (начдив знал куда) тотчас же выяснить обстановку. Произвести разведку подступов по берегу Сиваша на Мурза-Кояшь и также на Каранки и южнее на Байсары—Чирик. Точно донести, где отряд Махно и что он делает. Вообще, ориентировать меня как можно точнее...»

Весь день 10/XI был проведен в тревожном состоянии, так как командарм 6-й не переставал напоминать о необходимости сосредоточения конной массы южнее Сиваша. Но тревога командарма 6-й оказалась преждевременной. К вечеру получилось распоряжение о подчинении Повстанческой армии Махно командарму 2-й.

Марш 2-й Конной армии в Крым

К 9 час. 11 ноября 2-я Конная армия, встречая по пути движения раненых своей 16-й кавдивизии, переброшенной 10 ноября на южный берег Сиваша и вступившей с утра 11/XI в бой с частями 6-й армии на участке между соленым озером Красное и Сивашем, сосредоточилась между Сивашем и озером без названия, что севернее отметки 7,5, выдвинув Отдельную кавбригаду к отметке 7,5.

К моменту сосредоточения 2-й Конной армии действовавшие части 6-й армии на этом участке были белыми потеснены, но это было уже не страшно, ибо Конная армия подошла. Тотчас же на поддержку пехотных цепей и 16-й кавдивизии была брошена бригада 2-й кавдивизии. Наконец зазвонили телефоны, командиры частей наперебой сообщали — мы в Крыму... Было 7 час. утра... Однако наша радость была преждевременной. В 11 час. утра на дивизию обрушилась конница Барбовича. Момент был ответственный, навстречу Барбовичу бросили всю конницу, имевшуюся под руками. «Еще один удар — и войска Врангеля побежали, в пробитую брешь начала вливаться 2-я Конная армия и т.д.», — вспоминает участник боя в № 272 газеты «Известия ВЦИК».

«Еще один удар...» вспоминает автор «марша Московской дивизии». Вот на этом ударе и необходимо остановиться для восстановления истины. Помимо принятых совместных мер командованием пехоты и конницы, указанных выше, командармом 2-й Конной, чтобы сломить упорство врага на перешейках между соленым озером Красное, Сивашем и озером Круглое, была брошена на тачанках Повстанческая армия Махно в обход западнее соленого озера Красное и далее между этими озерами на озеро Круглое в тыл.

Это и была [одна] из составных частиц того самого «еще удар»... Заметив быстро несущиеся сотни тачанок, поднявших огромные облака пыли у южной конечности соленого озера Красное, противник, точно по команде, прекратил бешеную трескотню пулеметов и винтовок.

Как-то сразу оборвался гул орудий... Противник начал быстрый отход между озерами в направлении на отметку 62. При этом поспешном отходе противник утопил в озере восемь орудий. В 12 час. 5 мин. 11/XI комбриг Отдельной т. Бадин, находившийся с бригадой у отметки 7,5, получил личное приказание командарма двигаться переменным аллюром (5 мин. — рысью, 5 мин. — шагом) до соприкосновения с противником. Бригада двинулась западнее озера Красное. Вслед за бригадой тем же аллюром были брошены 21-я и 2-я кавдивизии.

2-я Конармия и подчиненная ей Повстанческая армия Махно настигли отходившую конницу Барбовича перед вечером 11 ноября и завязали с ней ожесточенный бой, длившийся до наступления темноты. Результатом боя был захват ст. Воинка и отход противника в юго-восточном направлении. На ст. Воинка белые подожгли сотни вагонов с продовольствием и фуражом, сожжена великолепно оборудованная авиационная мастерская на колесах и много другого ценного имущества. Захваченными на станции снарядами артиллерия пополнила свои запасы.

Имея в виду главную цель следующего дня — захват ст. Джанкой в целях облегчения выхода группе, действующей на Чонгарском полуострове, 2-я Конная армия получила оперативный приказ — с 4 час. 12 ноября двинуться в преследование в двух направлениях: а) 2-я кавдивизия и кавбригада 6-й армии — для захвата ст. Джанкой и б) 21-я кавдивизия, Отдельная кавбригада и Повстанческая армия Махно — для захвата ст. Курман-Кемельчи. Кстати, тут-то и уместно отметить, что 16-я кавдивизия, выдвинутая на сутки раньше на южный берег Сиваша, проведя весь день и всю ночь под 11/XI под открытым небом без фуража и воды, в преследование 11/XI идти не могла и только к вечеру того дня выбралась в район Юшунь, где и пробыла на отдыхе весь день 12/XI.

Такова была бы и вся 2-я Конная армия, если бы она была выдвинута по требованию командарма 6-й 10 ноября, как выдвинута была 16-я дивизия, но, к ее счастью, она была исключена из оперативного подчинения означенного командарма. Момент перехода за Сиваш командармом 2-й Конной был учтен правильно, и армия имела возможность закончить с честью начатый ею разгром Врангеля еще на правом берегу Днепра в славные дни 11, 12, 13 и 14 октября.

С занятием ст. Воинка были получены сведения, что наша конница якобы переправилась с Арбатской стрелки против устья реки Салгир и что белые сопротивляться не думают ввиду еще прорыва конницы на Перекопе.

Учитывая эти сведения в связи с заданием фронта — 1-й Конной армии «готовиться к переправе через Сиваш у Чонгарского полуострова вслед за пехотой 4-й армии», командарм 2-й, чтобы избежать неизвестности, послал специально в Армянский базар автомобиль с ответственным сотрудником в ночь на 12/XI для доклада по прямому проводу фронту как о занятии ст. Воинка, так и о том, что 2-я Конная армия 12/XI двинется в направлении станций Джанкой, Курман-Кемельчи, а оттуда на Симферополь—Севастополь, дабы предупредить возможность направления туда же и 1-й Конной армии, так как задача 2-й Конной армии и тогда, когда она была подчинена 6-й армии, и тогда, когда она вышла из этого подчинения, оставалась та же: развить успех 6-й армии в Крыму... Направление же 6-й армии было на Севастополь. (См. приказ фронта от 5/XI № 0011/пш и приказ от 8/Х1.)

Сведения эти были переданы командармам 6-й и 1-й Конной. Помимо этого способа информации фронта была дана еще радиотелеграмма, но ничего этого фронт своевременно не получил. Последствием этого было то, что и 1-я Конная армия, в силу приказа по фронту, но зная направление 2-й и будучи на переходе и даже далее, сзади нее, почему-то все-таки пошла в направлении на Симферополь—Севастополь, упорно не желая стать на пути исправления получившегося недоразумения, тем более что 2-я Конная армия последней директивы фронта не получила56.

По создавшейся обстановке 1-я Конная армия для исправления невольной ошибки 2-й Конной армии, как следствие неполучений приказа, должна была двинуться на Феодосию—Керчь, заместив на этом направлении 2-ю Конную, но она этого упорно сделать не пожелала, ссылаясь на приказ по фронту.

Правда, с Врангелем в Крыму покончено [было] 12/XI, и это недоразумение никаких последствий не имело, но при других условиях расплата за такое упрямство могла стоить очень дорого.

Последний день Врангеля в Крыму

12 ноября Врангель отдал приказ о погрузке войск и эвакуируемого имущества во всех портах Крыма.

Около 9 час. 12 ноября 2-я кавдивизия завязала бой с противником у с. Богемка и, несмотря на отчаянное сопротивление, сбила его, захватив пять орудий, пулеметы и сотни пленных.

Свалившись на части, имеющиеся у ст. Джанкой, противник вновь пытался оказать сопротивление, но бесполезно: ст. Джанкой с колоссальными запасами фуража, продовольствия, снарядов, патронов, обмундирования, автомобилей, аэропланов и др[угим] техническим имуществом, с четырьмя санитарными оборудованными поездами и медицинским персоналом достались 2-й кавдивизии. Пленные насчитывались тысячами. В этот же день подошли части с Чонгарского полуострова, и дивизия, сдав захваченное имущество и пленных на ст. Джанкой, 13 ноября пошла на присоединение к армии.

Правая группа 2-й Конной армии (21-я кавдивизия, Отдельная кавбригада, Повстанческая армия Махно), захватив по пути брошенные при поспешном отходе противника три восьмидюймовых тракторных орудия у с. Александровка, целиком приняла настигнутые и целиком сдавшиеся без боя Марковские полки до 700 штыков при 64 офицерах.

Около 13 час. группа подошла к ст. Курман-Кемельчи. Противник начал обстрел с трех бронепоездов, спешивших прорваться на Симферополь. Вскоре северо-восточнее станции показались большие колонны конницы противника, развернувшиеся в боевой порядок. Заговорили орудия с обеих сторон.

Нам пришлось в силу обстоятельств сделать значительную перегруппировку, ведя одновременно бой.

В этот момент на ст. Курман-Кемельчи ворвались любители «барахла», разряд людей, готовых при первом же случае превратиться в мародеров, людей, избегающих опасные моменты, но всегда сопровождающих армию. Они создали минутное замешательство в рядах дравшихся бойцов. Южнее станции оказалось любопытное для тех дней недоразумение. Тысячи белогвардейских пехотинцев, как были двинуты в наступление цепью, так, как бы по уговору, и решили передаться в плен. И вот эта громадная лента движущихся людей, издали кажущихся наступающими, спешит к нам с самыми искренними намерениями, но растерявшаяся и не соображающая, что нужно поднять руки или сделать еще какой-нибудь знак, превращается в пугало для людей, так боящихся опасности вообще и занявшихся уже на станции вопросами хозяйственного порядка... И одни бегут, а другие кричат: «Подождите, мы сдаемся...»

После упорного трехчасового боя противник начал панический отход на ст. Мурзуляр-Кемельчи, Джучи и далее на юг и юго-восток. Преследование продолжалось до полной темноты, да только она и могла остановить. Картина бегства разбитого и разгромленного врага не поддается описанию. Брошенные орудия, зарядные ящики, пулеметы, винтовки, телефонное и телеграфное имущество, сотни мешков муки, крупы, фуража, ящики с чаем, табаком, мылом и др. товарами обозначали путь отступления на десятки верст, и путь этот шел на Симферополь.

Здесь был нанесен окончательный разгром войскам барона Врангеля, и мы вправе сказать, что последними пушками, говорившими в Крыму, были пушки 2-й Конной армии. Последний догорающий луч солнца был свидетелем последнего артиллерийского выстрела красных 12/XI.

Судьба дала бойцам этой армии видеть начало разгрома Врангеля 11–14 октября и конец разгрома 11–12 ноября.

2-я Конная армия 13/XI перебросилась в преследование в направлении на Сарабузы—Симферополь—Севастополь, но настигнуть противника больше уже не удалось.

Приблизительно в 13–12 час. 13/XI Симферополь заговорил по прямому проводу со ст. Сарабузы: «Я — Симферополь. Телеграфист Алексеев. Все войска ушли на Севастополь. Имеются солдаты, но безоружные, побросавшие винтовки. Все уехали ночью. В городе и на станции установлена самоохрана из профсоюзов. Связь есть до Севастополя. В Севастополе паника и, говорят, город горел, у нас тоже ночью были пожары, и магазины немного пограбили. Разрешите нашей делегации выехать. Паровозов на парах много, распоряжений никаких не было», и т.д...

Разговор продолжил подошедший к аппарату член профсоюза ж[елезно-]д[орожников] Клюжев. К вечеру 13/XI в г. Симферополь выехал член РВС 2-й Конной армии т. Полуян, 14/XI вся 2-я Конная армия и Повстанческая армия Махно были переброшены в окрестности Симферополя, с тем чтобы занять Севастополь, но тогда же, 14/XI, стало известно, что над гг. Севастополем, Евпаторией и Феодосией уже реют красные флаги, а власть перешла в руки пролетариата.

2-я Конная армия остановилась на достигнутых рубежах, ибо не было смысла морить конный состав в погоне за тенью Врангеля и его разгромленных банд...

Вот при каких условиях одна из пехотных дивизий обогнала конницу и первой вступила в Севастополь... На первенство 2-я Конная армия не претендует, но правду сказать любит.

По поручению РВС 2-й Конармии 11/XI Евпаторийский ревком вел переговоры по радио с судном, на каком выехал Донской Войсковой Круг, моливший о разрешении сойти на сушу.

Так закрылась бесславная страница русской контрреволюции с именем барона Врангеля.

Итак, кто бы и что бы ни говорил, 12 ноября было последним боевым днем в Крыму. 13/XI полуостров Крым в величавом молчании принимал красные войска, направлявшиеся для занятия городов Евпатории, Севастополя, Ялты, Феодосии и Керчи.

За 11, 12, 13 и 14 ноября исключительно частями 2-й Конной армии захвачены: 25 000 пленных, более 60 орудий, до 100 пулеметов и несколько десятков тысяч снарядов, 4 000 000 патронов, 32 аэроплана, 63 автомобиля, миллионы пудов продовольствия и фуража и разная другая военная добыча. Таков первоначальный подсчет трофеев, прошедших через руки 2-й Конной армии, но так как она все это оставляла и на ее место приходили другие части и тоже вели одним и тем же трофеям подсчет, то, наверное, общая сумма их теперь колоссальна.

Уместно отметить, что 2-я Конная армия начала операции 8 октября на правом берегу Днепра с огнеприпасами своего запаса, но с того момента и до окончательной ликвидации Врангеля она жила за счет белых, пополняясь снарядами и патронами все время из захваченных транспортов противника.

Написано в этих воспоминаниях много, пережито еще больше!!!

 

«Мироновцам (2-й Конной армии), или Сон Демьяна Бедного в ночь на 7 октября 1920 г.»

 


По фронтам по всем кочуя,


Насмотрелся я чудес.


Вот и нынче — к Вам хочу я,


Еду, еду — что за бес...




Где же «конная вторая...»


Впереди да впереди.


«Мне ее, — вздыхал вчера я, —


Не догнать, того гляди...»




Трух да трух моя кобыла,


Кляча, дуй ее горой.


Доскакался все ж до тыла,


Конной армии второй.




Еду дальше. Люди, кони,


Целый табор у костров.


После этакой погони


Разомлел я — будь здоров.




Спал всю ночь, и все Миронов


Мне мерещился во сне:


Вздев на пику трех баронов,


Он их жарил на огне...




Смех кругом — робя, гляди-ка,


Врангель щурится, что кот.


Три барона выли дико:


«Шерьти», «Зволочь», «Ох, мейн готт».




Сзади хохот: «Жарьтесь, твари,


Это вам за все дела».


Я проснулся. Запах гари.


У меня горит пола.




Леший с ней, полою этой,


На войне дыра — фасон.


Все ж доволен я приметой,


Эх, кабы да в руку сон.




Чтоб от красных эскадронов


Вражья сила подрала,


Что б скорей от всех баронов


Лишь осталася зола...

 

Бывший командарм 2-й Конной казак Усть-Медведицкой станицы Ф.К. Миронов

12 января

г. Ростов-на-Дону

 

ЦА ФСБ РФ. С/д Н-217. Т. 2. Л. 191–245. Машинописный экземпляр с карандашной правкой Миронова; РГВА. Ф. 246. Оп. 3. Д. 277. Л. 44–90. Машинописный экземпляр.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация