Архив Александра Н. Яковлева

Миронов. Я, Миронов.

Смилга. Говорит Смилга. Я получил сведения, что Вы собираетесь выступить со своими частями на фронт без ведома Южного фронта. Должен Вам сообщить, что в связи с прорывом деникинцев на Тамбов Южный фронт покинул Козлов. Тамбов сегодня нами взят. Я категорически настаиваю, чтобы Вы своими несогласованными действиями не затрудняли бы положение наших армий. Доложите мне Ваши намерения.

Миронов. Согласованности не может быть там, где начался саботаж по созданию корпуса, формировать который я назначен, и где всякий маленький коммунистик имеет больше значения, чем человек, доказавший верность революции своим поведением в течение почти двух лет.

[В созданной] вокруг меня атмосфере я задыхаюсь. Фронт определенно нуждается во мне, и это звук не пустой, никакого осложнения на фронт не принесу, а принесу только моральную поддержку и силу штыков дивизии. Я согласен влиться с сотней преданных мне людей в родную дивизию, но лишь бы не переживать тех душевных мук, которые преследуют меня с 15 июля. Моя платформа ясна — борьба с Деникиным и буржуазией, но выносить издевательства над собой и людьми вообще не могу. Я борюсь за социализацию средств производства и, укрепив это, буду продолжать войну за социализм. Изменником революции не был и не буду. [Что бы не говорили вчерашние лисины, букатины, рогачевы, горины, на совести которых много пятен уголовного характера.] Если Вы, т. Смилга, имеете чутье государственного человека, то я тоже категорически настаиваю не препятствовать мне уйти на фронт. Только там я буду чувствовать себя удовлетворенным. Прошу не создавать атмосферы сгущения, [я это решил положительно, видя гибель революции, и меня остановит только смерть. А я хотел, чтобы взяли мою жизнь на спасение революции, в которой она сейчас нуждается. Повторяю, если в этом мне будет отказано]¹, я утратил всякую веру в людей, стоящих у власти.

[Смилга. Тов. Миронов, никто не думает лишать Вас... (Миронов прерывает)]

[Миронов.] И вынужден не утрачивать веры в идею народных масс. Я меньше всего хотел того, что создалось вокруг меня, и вдобавок нахожусь под тяжким впечатлением зверств, учиненных над уральскими казаками коммунистом Ермоленко и над донскими — Донским бюро, создавшими этот страшный фронт для революции. Над моей докладной запиской от 16 марта в Реввоенсовете Республики, видимо, посмеялись, а если бы она была принята во внимание, не было бы теперь местного фронта т. Миронова².

Смилга. Меня зовет Москва к проводу по поводу Вашего выступления. От имени Революционного военного совета Республики приказываю Вам не отправлять ни одной части без разрешения [на фронт].

Миронов. [Я] уезжаю один, но жить здесь не могу, меня жестоко оскорбляют.

Смилга. Приезжайте в Пензу, здесь сейчас командующий Особой группой Шорин и Трифонов, сообща решим план действий. Не создавайте сумятицы.

Миронов. Выехать в Пензу не могу, ибо не верю в безопасность. [Могу подойти с дивизией.]

Смилга. Вашей безопасности ничего не угрожает. Это я Вам заявляю официально.

Миронов. Прошу разрешить конвой в 150 человек.

Смилга. Хорошо, возьмите 150 человек и приезжайте немедленно [сюда].

Миронов. Прошу поставить в известность 23-ю дивизию, что я вызываюсь в Пензу, чтобы она знала, что со мной случилось, и только Вам, т. Смилга, как человеку, которому я глубоко верю, я поручаю себя.

Смилга. Выезжайте немедленно. Вполне уверен, что все недоразумения разрешим. Спешу на аппарат, до свидания.

Тов. Миронов ушел и просил сказать, что с его гибелью погибнет Южный фронт, а вот т. Скалов просит сообщить, где ему находиться в отсутствие Миронова.

Смилга. Пусть Скалов приезжает вместе с Мироновым. Знает ли Скалов о разговоре?

— Все знает.

Смилга. Хорошо, ждем.

ЦА ФСБ РФ. С/д Н-217. Т. 7. Л. 13–13об. Машинописная копия; РГВА. Ф. 24406. Оп. 3. Д. 1. Л. 22. Машинописная копия.

Опубликовано: Смилга И. Военные очерки. М., 1923. С. 72–73.