Архив Александра Н. Яковлева

	«Не придется Стеньке кликнуть —
	Клич казацкой голытьбе.
	И позвать ее на помощь
	С Дона Тихого к себе!..»

(Из народных песен о Стеньке Разине)

 

О какой такой казацкой голытьбе поется и откуда она появилась на берегах Дона?!

— Кто она была?

Казацкая голытьба — это предки наши, сильные души которых не могли мириться с боярским и помещичьим гнетом. Они, как говорит история, «уходили в привольные приднепровские и придонские степи и заживали вольной казацкой жизнью». Прибежав в эти степи, в чем мать родила, предки наши становились казаками. (Казак — слово татарское и в переводе на русский язык — вольный человек.)

Итак, казаки не представляют собой какой-либо особой народности, а есть плоть от плоти и кость от кости, отпрыск же русского народа, злою мачехою-судьбою когда-то выброшенный на берега Дона.

В старые времена человек, у которого ничего не было, назывался голытьбою, а в наши времена такой человек называется пролетарием. (Не потому он пролетарий, голытьба, что ничего не хочет иметь, а потому, что богатый, несмотря на его каторжный труд, ничего ему не хочет дать.)

Целые века прошли с тех пор, много утекло воды, а под луною все осталось по-прежнему! Переменилась лишь кличка палачей, да казака, этого когда-то действительно вольного человека, те же палачи приспособили на службу своим интересам, обратив его из борца за угнетенных и обездоленных в орудие угнетения таких же бедняков, как и он сам.

Угнетатели из бояр переименовались в помещиков и генералов, а угнетаемые из голытьбы в пролетариев. К земле, что захватил помещик, к власти, что захватил генерал, к нашим дням прибавилось еще одно, пожалуй, самое страшное средство угнетения — капитал, в союз с которым вступил царь, помещик, генерал и поп. Этот союз с каждым годом все больше и больше выбрасывал людей из деревни на фабрики, заводы и шахты, где они, задыхаясь в дыму, копоти и пыли чуть ли не круглые сутки, за ничтожную плату отдавали свое здоровье, свои молодые годы, свою жизнь, а жены и дети их влачили полуголодное существование, ютясь в сырых подвалах многоэтажных домов тех же угнетателей.

Даже один из злейших врагов казачества и трудящихся масс, генерал Краснов, в своей речи от 19 декабря 1918 г.² невольно подчеркнул общее состояние трудящихся и обездоленных: «Когда у нас праздник, и свет, и тепло, когда у нас развлечения и радости семьи — у них — страданья, думы, тяжкие думы о будущем!»

Но угнетатели переборщили, чаша терпения переполнилась: 27 февраля 1917 г. угнетенный веками русский народ поднялся во весь свой богатырский рост и свалил царский трон помещичьего благополучия, свалил власть генералов. А 25 октября того же года поднялся голытьба-пролетарий и, свалив главного врага своего — капитал, образовал свою рабоче-крестьянскую власть, власть всех трудящихся — Совет рабочих, крестьянских и казачьих депутатов.

Яснее ясного, что эта новая власть, власть трудового народа, ни в коем случае не могла быть врагом казаков, как трудового же элемента, а между тем, 17 мая 1918 г. в ст. Зотовской Хоперского округа собрались «на общий сговор»³ казаки Бурацкой, Тишанской, Акишевской, Усть-Бузулукской, Арженовской, Зотовской, Слащевской, Алексеевской, Павловской, Правоторовской и Дурновской станиц, где и постановили: «Советскую власть не признавать» и далее — «просить в вожди Хоперского округа генерального штаба капитана Анисима Савватеева и поддерживать все меры к ограждению и защите наших руководителей в трудную минуту».

Старобородые казаки названных станиц вместо того, чтобы понять, уяснить, что такое Советская власть, чьи интересы она защищает, против кого идет и может ли быть она врагом казаков, решили просто, по-казачьи, своим традиционным: «ня надо»...

Вместо того чтобы указать ее недостатки и мирным путем столковаться, а самим научиться, запросили вождя Савватеева!.. К приходу Савватеева зотовский черносотенец Роман Дудаков уже пламя восстания зажег, боясь пропустить удобный момент. За этот огонек зацепилась проходившая на Кавказ для борьбы с тамошними черносотенцами дивизия Киквидзе⁴... Запылали хутора!.. Полилась кровь!..

Спрашивается, кто же начал?!

Ответ только может быть один: начали вы, казаки, и начали за чуждые вам интересы, интересы буржуазии! Это ей ненавистна Советская власть, это она у них всех дармоедов отняла, а вам-то что она плохого сделала в то время, да и теперь, если посмотреть не глазами духовного слепца?! Затем, за несколько дней перед этим в хут. Большом Усть-Хоперской станицы образовался «Совет вольных станиц и хуторов Усть-Медведицкого округа».

28 апреля 1918 г. на хут. Перелазовском Распопинской станицы собрались представители от хуторов этой станицы и на повестке дня у них, между прочим, значится: 1) отношение хуторов к Красной гвардии; 2) мобилизация хуторов для совместной защиты от насилий и грабежей и т.д.

Нужно сказать, что ни Красной гвардии, ни насилий, ни грабежей в этих хуторах к этому числу не было. Распопинцы просто спешили первыми получить от генерала Краснова благодарность и захватить начало кровопролития в свои руки.

17 апреля поднялась Мигулинская станица, а месяцем раньше станицы Суворовская и Кривянская⁵.

Точно злой дух шел по берегам Тихого Дона и звал казачью голытьбу на голытьбу крестьянскую.

Да, шел действительно злой дух!!

К началу апреля месяца 1918 г. он свил уже себе прочное гнездо в г. Новочеркасске, куда сбежались от революции все угнетатели рабочего и бедняка крестьянина: князья, помещики, генералы и вся многотысячная офицерская свора, оправившаяся после калединского разгрома; вся та свора, что не пожелала крестьянского хлеба, а замечтала вновь о царском пироге.

Гнездо это — пресловутый «Круг Спасения Дона»⁶, председателем которого являлся царский прихвостень — гвардии полковник Янов⁷. 1 мая 1918 г. «Круг Спасения Дона» открыл свою деятельность приказом № 1 такого содержания: «Историческая боевая слава донцев и их вековая любовь к своей казачьей форме дает право каждому воину, защищающему родной край, забыть позорные дни владычества красной гвардии, снявшей с них те воинские отличия, коими они были горды веками»...

Так посмеялся «Круг Спасения Дона» над взрослыми людьми!.. Как детей заманил он погремушками на страшный кровавый пир, и, заманив, сошел со сцены, передал дальнейшее одурачивание и обман казачества другому царскому лакею — генералу Краснову.

На этом первый акт донской драмы и заканчивается.

4 мая 1918 г. генерал Краснов выпускает приказ Всевеликому Войску Донскому за № 1, в котором самым бессовестным образом пишет: «Вчерашние внешние враги, австро-германцы вошли в пределы войска родного Дона для борьбы в союзе с нами против красной гвардии и за восстановление на Дону полного порядка»⁸.

К нашим дням вместо Красной гвардии на Дон пришла Красная Армия, состоящая из рабочих и крестьян. Вместо порядка еще больший беспорядок. Нет уже и союзников Краснова — австро-германцев. Нет уже и генерала Краснова, а каша, заваренная «Кругом Спасения Дона» и продолженная генералом Красновым, а затем Державным Хозяином Дона — Большим Войсковым Кругом, — еще не расхлебана, хоть и много «ложек» переломано.

15 октября на первом Большом Войсковом Кругу Краснов еще циничнее заявил: «...Во имя спасения земли Донской я обратился с письмом к императору Вильгельму. Я писал ему, как равный суверенный властитель пишет равному. Я указывал ему на рыцарские чувства обоих воинственных народов — германцев и донских казаков и просил его содействия в признании нас самостоятельным государством, в передаче нам Таганрогского и Донецкого округов и в помощи оружием»⁹.

И тут же, не сходя с трибуны, продолжает: «Дон пошел сам! Ни он, ни я — мы не искали помощи ни у кого, кроме как у своих русских людей, у добровольцев».

Дальше в своей речи царский холоп Краснов, враг голытьбы, призвавший немцев на Дон, сокрушенно качая головою, шепчет: «И немецкий солдат твердым железным шагом вошел в Таганрог»¹⁰.

Но все это не мешало, однако, Краснову с пеною у рта кричать, что Ленин, Троцкий и большевики — немецкие шпионы, что они продали Россию немцам и т.д.

Вот за каким прохвостом-лгуном потянулось Донское казачество. Вот кому оно предпочло людей, искренне желавших спасти его от братоубийственной бойни и разорения!..

В речи 29 декабря при встрече представителей новых своих союзников французов и англичан Краснов окончательно показал низость своей души, своей совести. Он сказал доподлинно так: «Ваши величайшие победы над насильниками мира — германцами...»¹¹

Почему Краснов, когда заключил союз с германцами против русского народа, не думал, что они насильники?!

По его выходит: «Свой народ, русского рабочего, бедняка-крестьянина, видимо, насиловать можно и с помощью мировых насильников — германцев...»

В воззвании от 3–16 октября 1918 г. другой генерал из поповской породы писал: «Дело красноармейцев проиграно навсегда, против них весь мир. Скоро и немцы пойдут на Москву. Англичане и французы уже недалеко от Петрограда». А вот уже проходит май месяц 1919 г., а Петроград все еще в руках Советской власти, и останется в ее руках вопреки желанию Юденича, Колчака, красновых, яковлевых, фицхелауровых, савватеевых, быкадоровых, гусельщиковых, аврамовых, раковых, шляхтиных¹², богаевских и т.п. белопогонной рвани. Не только Петроград, но и земельные участки этих господ, за которые они так бьются, устилая родную степь телами обманутых ими казаков. Шагая чрез трупы казаков к своей затаенной цели, эти монархисты-черносотенцы, дома у себя «мило шутят...» над одураченным казачеством. Они так и пишут в своей черносотенной газете «Часовой» № 113 за 1919 г.: «В то время как в Новочеркасске мило шутят по адресу мужичков, внесших волей-неволей аренду, в округе идет пропаганда...»

Казаки! Да вникните же вы в этот проклятый, нескрываемый сатанинский смех над вами тех, кому вы помогли своею кровью взыскать с мужиков аренду за землю...

Воля-неволя — это ваша кровь!

А в результате на этой крови — «мило шутят!»

И одинаково при этом насмехаются и над «мужичком», что заплатил аренду за землю, и над «казачком», что кровью своею заставил «мужичка» внести аренду.

Далее. Немцы на Москву не пошли, а наоборот, с легкого слова генерала Краснова оказались действительно рыцарями, прогнав с престола суверенного «друга» Краснова — Вильгельма, и ведут теперь отчаянную борьбу с своей буржуазией.

Только другой рыцарский народ, со слов Краснова, — казаки — все спит непробудным сном и пребывает в холопстве у генералов, помещиков и капиталистов, хотя сам «суверенный» друг Вильгельма — генерал Краснов тоже уже сошел со сцены и кончил жизнь самоубийством.

Казаки! Проснитесь, пробудитесь от рабского сна и вольными орлами взвейтесь на борьбу за крестьянина-бедняка, за рабочего-пролетария!!

Борьба будет долгая и упорная: мимо вас она пройти не могла, но тогда вы были с теми, с кем вам не надлежит быть. Скажите, кто ближе вам: генерал или солдат?! Помещик или крестьянин-бедняк?! Фабрикант или рабочий?! Капиталист или рабочий с рудника?! Скоро весь мир трудящихся восстанет на своих угнетателей, а вы, неужели вы останетесь в стане угнетателей, в стане врагов трудящихся и эксплуатируемых?!

Избави вас от этого революционный бог...

Отбросьте неподвижность вашего ума и хоть раз в жизни подумайте. Того не будет, что было, и знайте, что пролетарская революция, революция социальная, когда власть из рук одного класса переходит в руки другого класса, все разрушит, а потом будет строить! Как при пожаре огонь не разбирает, так и революция в своем шествии не остановится пред разрушением всего, что стоит на пути, если это мешает. Оно должно быть уничтожено во имя общего блага.

Единственное спасение ваше — это теснейший союз с рабочим и крестьянином-земледельцем; союз с Советскою властью; союз с голытьбою — пролетариатом всего мира!..

28 февраля 1918 г. телеграммою за № 201 тт. Ленин и Сталин так приветствовали Дон: «Наш горячий привет всем вам беззаветным борцам за социализм: привет революционному казачеству! В ответ на вашу телеграмму из Новочеркасска сообщаем: пусть полномочный съезд городских и сельских Советов всей Донской области выработает сам свой аграрный (земельный) законопроект и представит на утверждение Совета Народных Комиссаров, так будет лучше; против автономии Донской области ничего не имеем; географические границы этой автономии должны быть определены по соглашению с населением смежной полосы и с автономной Республикой Донецкого бассейна».

Так было в 1918 г., но не так уж будет, наверное, в 1919 г., если вы, казаки, не опомнитесь!!

Границы, которые вам предоставляла Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика, пришлись не по душе генералу Краснову, Кругу Спасения Дона и Большому Войсковому Кругу, и они послали вас с оружием в руках устанавливать какие-то свои границы, нужные-то, конечно, не вам, а общим врагам рабочего, крестьянина и вашим — помещикам, генералам, капиталистам, дворянам и попам.

Диву даешься, как казачество до сих пор не может понять обмана, которым его опутали. Генерал Яковлев в своем «Вестнике Штаба войск» пишет: «Вы знаете, казаки, за что вы идете умирать? За свободу и независимость Дона, за свой честный казачий труд, во имя справедливости обманутой, во имя уничтоженной правды, которой добиваются теперь народы Европы и вы вместе с ними».

Если вам известны условия мира, какие предложила Антанта немцам, то тогда вы поймете, какова справедливость европейской буржуазии, справедливость англичан и французов?! А если бы вы знали, как англичане, считающиеся самыми культурными и с образцовым государственным аппаратом, обращаются с населением своей Индийской колонии?! Вот если бы вы знали, то тогда поняли бы, за какую обманутую справедливость и уничтоженную правду борются «народы Европы». (Не народы, а капиталисты и буржуи.) Слушайте!.. (Стр. 76, «Союзники и Россия» В. Керженцева¹³): «Положение Индии под владычеством Англии ухудшалось. Почти целая треть населения (100 млн из 315 млн) живут на краю голода и не знают, что такое быть сытым... За первые 16 лет текущего столетия число погибших от голода измеряется 20 млн. Средний дневной заработок населения в 1850 г. равняется двум пенсам, а к 1900 г. упал до ¾ пенса, т.е. до трех копеек. Треть этого заработка отбиралась в Британскую казну...»

В Индии, единственной стране в мире, благодаря английскому правительству, сохранился проклятый всеми «соляной налог».

Английские капиталисты в Индии получают от 30 до 50 % на свои капиталы, заложенные в железные дороги и фабрики.

Вот за какую обманутую справедливость и уничтоженную правду борются русские адмиралы и генералы: колчаки, юденичи, красновы, богаевские, гусельщиковы, яковлевы!

Генерал Фицхелауров в приказе от 27 августа 1918 г. за № 37 говорит: «Докажем, что Донские Казаки сумеют с честью умереть за свою казачью волю, за свой тихий православный Дон»¹⁴.

Генерал Краснов в воззвании от 6 ноября 1918 г. шумит: «Мы умираем за веру и свою Родину, за свободу и счастье своих станиц и хуторов»¹⁵.

Казаки, мои братья, какая может быть особая свобода Дона, если Россия будет закабалена вновь помещиками и генералами? Разве вы забыли уроки истории, как вас, свободных, Петр Великий закабалил и отнял все свободы, предварительно повесив пятого и уничтожив по Хопру, Медведице и Иловле все казачьи городки. Какое может быть особое счастье Дона, когда Россию — ее рабочий люд и крестьянство угнетатели вновь стремятся поработить?!

За рабочим и крестьянином придет и ваш черед!..

Счастье ваше и свобода ваша, донские казаки, только с русским рабочим и крестьянином-бедняком, но ни в коем случае не [с] генералами и помещиками.

Для Яковлева и Краснова правда заключается в том, чтобы участки их остались у них, а для «мужичка», над которым «мило шутят», правда состоит в том, чтобы участки красновых, родзянко, моргуновых перешли к нему и к казаку и чтобы над ним перестали «мило шутить». Точно так же различна правда для фабриканта и рабочего, для богатого и бедного.

И пока мы, казаки, правду не будем понимать по-мужичьему, по-пролетарскому, порядка мы не увидим, а дружба с генералами приведет нас к полному истреблению и расстре[ля]нию.

В № 32 «Вестника штаба войск У[сть]-М[едведицкого] округа» в статье «Дисциплина» благодетели красновы-яковлевы напевают о правде так: «Круг постановил отобрать у помещиков земли и передать их Войску Донскому (ниже вы увидите, как отобрана эта земля). Казак находит это правильным, потому что помещику лучше деньги свои получить, чем держать землю в своих руках и мешать другим обрабатывать ее. Лучше для помещика (ну конечно!) и лучше для казака. Никакого тут социализма нет»¹⁶...

Слушайте же, как отобрал Большой Войсковой Круг у помещиков земли. В № 8 газеты «Приазовский край» помещен отчет о заседании земельной комиссии, из которого видно, что земельная подкомиссия (Павла Михайловича Агеева) «предлагает заплатить крупным землевладельцам наличными по 10 тыс. руб., остальную сумму долговыми обязательствами войскового казначейства с обязательством погашения их в течение 5 лет»¹⁷.

Вот тут действительно никакого социализма нет!

Капиталисты, помещики, фабриканты, генералы, адмиралы, попы, пасторы и ксендзы всего мира обрушились на рабочий люд, на революцию. Все они стараются отвлечь внимание своих рабочих и крестьянской бедноты от русской революции и не допустить ее вспышки в своих странах.

Польские буржуи кричат своему народу о борьбе за отечество: «Оборона отчизны»... «Освобождение старопольской территории, которую топчат ноги извечного польского врага — москаля».

Колчак и Деникин кричат: «Единая неделимая Россия»!

Краснов, Богаевский и Яковлев: «За казачество, за вольный Дон!..»

А все они борются, чтобы задушить революцию, посадить снова царя и себе вернуть прежнюю жизнь...

Социализм!.. Федерация!.. Интернационализм!.. Коммунизм!.. Республика!.. Автономия!.. Конституция!.. Революция!.. Анархизм!.. Буржуазия!..

Вот какие слова ныне наполняют воздух вокруг станиц и хуторов Донской области. То ли дело было раньше: Царь!.. Кабак!.. Священник!.. Генерал!.. Его благородие!.. Его высокоблагородие! И просто было, и понятно, и мудрствовать лукаво было не надо. Напился в кабаке, пошел в церковь, помолился за царя, на пути к дому ответил встречному офицеру: «Рад стараться, Ваше Высокоблагородие» и, добравшись до дому, заваливайся на печку.

И с жутким страхом оглядываешься ты, мой дорогой собрат станичник!

Да, родной, жутко, страшно тяжело!!

И пока ты не поймешь значения этих слов, пока ты не захочешь понять их смысла, уйти в них с головою — до тех пор страх и боязнь будут висеть над тобою, над твоей семьей, над твоим незатейливым хозяйством, до тех пор генералы и капиталисты будут помыкать тобой!

Долой же темноту и невежество!

Революционный военный совет Республики постановил мобилизовать Донских казаков для переброски на один из фронтов, причем высказал желание, чтобы вы были направлены в мое распоряжение. За лошадей, седла и прочее снаряжение и обмундирование вам будет выдано денежное пособие, согласно декрета, что никто, служа государству, не должен снаряжаться на собственный счет.

От вас, донские казаки, зависит теперь установить братские отношения с рабочим людом России, Индии и всего мира, и свой тяжкий грех служения буржуазии под знаменами Краснова и Деникина смыть службою пролетарской революции, под красными знаменами.

Вам, товарищи казаки, придется встретиться с англичанами, французами, поляками и т.п. наймитами мировой буржуазии. Не для порядка идут они на Россию, а за своими капиталами, за своим долгом в 60 млрд руб. Горе будет побежденным! Англичане и французы насадят справедливость и правду в России горше индийской, и чаша эта не минет и донских казаков.

Вперед же, донцы, рука об руку с трудящимися всего мира за дело освобождения пролетариата от гнета капиталистов. Вперед за спасение революции, за которую вы боролись в Петрограде, Аккермане, Рени; на границах Румынии, Галиции и Польши вместе с русским солдатом!

Да здравствует социальная революция!

Хочу верить, что ниже помещаемые слова песни написаны про вас:

«Славься Дон! И в наши годы —

В память вольной старины:

В час невзгоды — честь свободы —

Отстоят твои сыны!!!»

 

Вр. Командующий одной из красных армий

казак гражданин Усть-Медведицкой станицы Миронов

 

[P.S.] Забыл было напомнить: передняя шеренга обязательно должна быть вооружена пиками, а задняя — шашками.

Пики — это ваше спасение, спасение революции, страх и смерть француза, англичанина, немца, поляка и т.д.

Старинная слава донской пики воскреснет снова в борьбе за социальную революцию.

 

Вр. командарм Миронов

 

РГВА. Ф. 192. Оп. 6. Д. 1. Л. 17. Типографский экземпляр.

Назад