Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВ. ИЗБРАННЫЕ ИНТЕРВЬЮ: 1992–2005
1994–1999 годы [Документы №№ 25–72]
Документ № 72

Революция — это тупик


Вёрсты, 26–29 августа 1999 г. Беседу вел А. Губанов.

 

Александра Николаевича ЯКОВЛЕВА представлять не надо. Он едва ли не самый известный в стране политик-демократ, один из архитекторов перестройки. Сегодня же он предрекает победу сторонникам «государственного капитализма».

 

Александр Николаевич, почему «столп демократии» — Борис Николаевич Ельцин — ныне, согласно социологическим опросам, пользуется доверием лишь 2 % населения? Почему многие политики-демократы становятся то в жесткую, то в мягкую оппозицию к президенту или, по крайней мере, дистанцируются от него?

— Вы этим удивлены? Я — нет. После любой резкой смены общественного строя впоследствии неизбежен откат. А если к тому же перемены усиленно форсируются, то общество попросту задыхается. Прежде всего — «в дыму ошибок». 70 лет уголовного государства не прошли даром: в обществе воспитана соответствующая психология, безответственный коллективизм, иждивенчество, раболепство перед начальством. Вспомним, сколько людей уже на прошлых выборах поддержали кандидата в президенты, собиравшегося рвануть в «светлое прошлое». А с тех пор жизнь так называемого простого человека только усложнилась. Если политические проблемы с известной долей двоедушия и лукавства все же в известной мере решили, то в экономике дальше отрицания прошлого дело не пошло. Ельцину (по характеру!) нужен был немедленный успех — вот и пошли на форсированный переход к рыночной экономике. Что на практике вылилось в создание общества спекулятивных финансовых операций, где рядовой труженик зачастую оказался лишенным надежды на ближайший вечер. В самом прямом смысле, потому что он не знает, где взять деньги, чтобы поужинать. Глупо ждать от них похвал лидеру, с которым они олицетворяют все свои беды!

Мы свернули с эволюционного пути развития, ступив на революционный. А всякая революция, я убежден, приводит в тупик.

Что касается демократических политиков всех мастей, то они соответственно реагируют на импульсы общественного мнения: всякому хочется выйти из «неблагоприятной зоны».

Но ведь и демократы первой волны тоже, в свою очередь, резко теряют очки в глазах общественного мнения.

— У огромного слоя новой номенклатуры, вообще влиятельных в обществе людей выработался своеобразный взгляд на суть окружающего. Они уже не хотят возвращаться к диктаторскому режиму, централизованной экономике, но в то же время жаждут обладать и государственными рычагами управления. Словом, выступают за то, что по классике называется государственным капитализмом. С либеральной линией этот подход объединить никак нельзя.

К тому же либералы с упорством, достойным лучшего применения, не желают признавать ошибки, наделанные ими в начальном периоде реформ. Взять, скажем, либерализацию цен1. Давно пора рассказать, что, проводя ее, правительство руководствовалось лишь политическими соображениями, не подготовив никакой экономической почвы. На рынке не оказалось ни средств производства, ни земли, ни квартир — в ход пошли одни бумажки. И там, где тучами замелькали ничем не обеспеченные денежки, появилась масса оборотистых и, прямо скажем, не стесненных моральными нормами дельцов.

Тот, кто не способен признавать ошибки, не может претендовать на доверие людей. Реформаторы первой волны не смогли установить связь с обществом в свое время. Теперь это сделать вдвойне трудно.

А в чем тогда, на Ваш взгляд, удивительный феномен Примакова2? Евгений Максимович — политик «горбачевской обоймы», ушедший на некоторое время в тень и затем вдруг снова заявивший о себе. И как! Не слишком жалующий Михаила Сергеевича и «политических возвращенцев», наш народ одаривает Примакова сверхвысокими рейтингами. И ведь вроде никаких прорывных удач за ним не числится...

— Люди устали от политических и экономических шатаний, шараханий, возни «вверху», щедро сдабриваемой выбросами в прессу компромата. А тут приходит в премьеры человек, который никого и ни в чем не обвиняет, готовый спокойно и, как кажется, грамотно созидать. От него повеяло стабильностью, по которой столь истосковался россиянин. Люди как-то сразу успокоились. И, между прочим, Примаков все, что обещал, выполнил. Пусть это и не было великими свершениями. Заявил, что расплатится с пенсионерами, — сделано. Сказал, что закроет долги военным, — так и случилось. Ельцин, другие радикальные демократы обещали лечь на рельсы, благоденствие к энной весне или осени — вышло нищенство. Тут же хоть немного, но в реальности.

Плюс широкая молва о том, что Примаков — неподкупный, порядочный человек.

Откуда молва?

— Я сам могу подтвердить высокие моральные качества Примакова; недаром, уходя из Института мировой экономики, рекомендовал его на место директора3. Так вот, народ как бы изумился: неужто могут еще быть «наверху» честные люди?! Да за это русский человек многие промахи простить может!

Наверное, для будущего президента-2000 подобное качество тоже просто необходимо...

— Безусловно. В нашей стране что-то может сдвинуться с места, если на это народ навалится всем миром. А народ сподобится на это, если действительно поверит своему лидеру. Кстати, даже известный казус со средствами массовой информации — и тот пошел Примакову на пользу. СМИ обиделись на его одергивания4, я ему (со своей любовью к свободе слова), не утерпев, сказал, что зря он, мол, так выступил, и Примаков как бы даже оправдывался: дескать, не против свободы он, но против несправедливости и вранья. А между тем во мнении простых людей Евгений Максимович только прибавил: чернуха в прессе и впрямь многим надоела. А уж эпизод с разворачиванием самолета по пути в Америку5 так просто лег на сердце россиянина, изголодавшегося по патриотическим жестам политиков высшего ранга.

Абсолютно конструктивны и полезны выдвигаемые Примаковым политические предложения. Скажем, возвращение к жизни поста вице-президента. Если стране не очень повезло с предшествующими персоналиями в этом ранге, то это не значит, что его не должно быть как такового.

Правильно, уверен, и предложение Примакова о передаче правительству части президентских полномочий. Президент сегодня чересчур вмешивается в экономическую конкретику, обедняя роль правительства и не слишком украшая свою. Да и парламенту не помешает полномочий поболе.

Кстати, о парламенте. Какой бы Вы видели российскую партийную схему в идеале?

— Считаю, что в России должна быть сильная социал-демократическая партия, занявшая бы так называемый левый центр. Ее приоритетная задача — опираясь на профсоюзы, защищать интересы людей наемного труда, малого и среднего бизнеса. Нужны либерально-демократическая (не по факту — по концепции) и либеральная партии. Последняя — как партия экономической свободы, в то время как ее «сестра», чуть более «скованная» демократическими ограничениями, стоит между либеральной и социал-демократической партиями. Нежелательны, но неизбежны и какие-то маргинальные партии.

Ваш прогноз по поводу грядущих выборов в Думу? У кого больше шансов на победу?

— Думаю, что концепция государственного капитализма сегодня наиболее востребована обществом. Она скорее приемлема, чем коммунистическая концепция централизованной экономики. В то же время по уже оговоренным выше причинам едва ли большой успех ожидает правых. Видимо, больше шансов на победу у блока «Отечество — Вся Россия», являющегося сегодня особого рода центром, к тому же серьезно усиленным Примаковым. Боюсь, что с уходом Степашина существенно ослабли и без того не самые предпочтительные позиции «Нашего дома»6...

Считаете ли Вы возможным введение нынешней властью ЧП в том случае, если она почувствует свое неизбежное легитимное поражение?

— Вряд ли это возможно. Это кончилось бы для нее судом, а скорее всего, вылилось бы просто в фарс, второй, еще более постыдный ГКЧП, ибо ни армия, ни МВД сегодня приказы по форме чрезвычайного положения просто не выполнят.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация