Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВ. ИЗБРАННЫЕ ИНТЕРВЬЮ: 1992–2005
1994–1999 годы [Документы №№ 25–72]
Документ № 71

О свободе, культуре здоровья и немного о себе...


ДиаНовости, № 1 (28), январь 1999 г. Беседу вели А. Кричевский, Е. Рулева.

 

Имя Александра Николаевича Яковлева хорошо известно в нашей стране, — особенно людям старшего поколения. Человек, стоявший у истоков политических реформ в России и много сделавший для демократизации общества, в конце прошедшего года он отметил свое 75-летие. Автор многих книг, человек неукротимой энергии, он и сегодня в гуще политической и общественной жизни страны.

Предлагаем вашему вниманию интервью, которое он дал нашей газете.

 

Александр Николаевич, говорят, что политика — это страна «глухих», где никто не слышит и не чувствует чужой боли. А если и услышит, то скорее всего зажмет уши...

— Не продолжайте, я понял. Сейчас я скажу вещь банальную, но кто же виноват, что проверенные истины набивают оскомину. Болезнь несет много неприятного, и, конечно, лучше вообще без нее, но уж если ты научился с ней сосуществовать, то она пробуждает колоссальные внутренние резервы организма, делает психику более мобильной, а душу — более восприимчивой.

Вы имеете в виду основной постулат христианства — «страдания закаляют»?

— Это не только в христианстве, подобные моменты явственно прослеживаются во всех мировых религиях. Человек, принявший страдания, гораздо сильнее того, кто обошелся без них. Говорю об этом не понаслышке. Сам я болею диабетом уже несколько лет, и передо мной тоже стояла проблема выбора, «перекодировки» себя на другой уровень мышления и поведения.

Вы не раз говорили о том, что человек счастлив только в том случае, если он свободен. Вместе с тем к понятию «свобода» вы относитесь настороженно. Не могли бы Вы пояснить Вашу позицию.

— Дело в том, что мы просто-напросто не так трактуем само это понятие. Российская реальная жизнь, да и сама история в целом просто не знают, что такое СВОБОДА. Мы знаем ВОЛЮ. А это разные вещи. Воля — это то, что хочется делать лично мне и ради себя. И Стенька Разин, и Емельян Пугачев кричали в свое время: «Я дам вам ВОЛЮ!» То есть волю от всего. В равной степени от острогов, цепей, но и от нравственных законов тоже. А свобода — это прежде всего свобода от всякой гадости. У нее есть ограничения через внутреннюю этику, через демократию и закон. По-настоящему свободный человек не пойдет крушить соседний дом, не ляжет на улице лицом вниз и не станет пить из лужи только потому, что ему этого захотелось.

Наверное, все вышесказанное относится и к здоровью? Ведь здоровье — неотъемлемая часть нашей личности. Все время приходится слышать: диабет — это несвобода, это оковы.

— Тут опять все зависит от того, как вы трактуете понятие «свобода». Если кто-то подразумевает свободу напиться, наесться до отказа, то такую свободу диабет отнимает. Но вопрос: нужна ли она вообще?

Возьмем, например, меня. Я всю жизнь был такой, как все. Аппетит тоже всегда был очень хороший — ведь бывают люди, которые вообще от природы мало едят. Но когда выяснилось, что у меня диабет, я стал элементарно сдерживаться. И знаете, сам удивился: никакой трагедии не произошло. Просто теперь утром я не сажусь за огромный «ритуальный» завтрак, а съедаю немного каши — и все. И что самое интересное, я стал чувствовать, что именно такое количество пищи мне и нужно. А мы обычно сколько едим? Ведь просто издеваемся над собой, добровольно разрушаем организм.

Я знаю, многие сейчас скажут: я не выдерживаю все эти диеты. Ну, во-первых, когда заболеете, то выдержите всё. А во-вторых, я верю в то, что человек — создание программируемое. Так почему бы не перепрограммировать самого себя?

Возвращаясь к мировым религиям, хочу отметить, что все они базируются на этом постулате. Да, молись Всевышнему, обращайся за помощью, но сам сиднем не сиди. Вера без дел мертва. В буддизме есть такое понятие: каждый сам себе Будда. К примеру, ты переел, перепил, еще там что-то пере... И теперь тебе плохо. Культура здоровья — это уважительное отношение к самому себе. Это свобода через этические ограничения. И в этом смысле болезнь целого университета стоит.

В Вашей практике были конкретные примеры того, насколько дух первичен, а тело вторично?

— Да. Расскажу вам поразительный случай (хотя он и не связан напрямую с диабетом), который наглядно иллюстрирует эту мысль. Был один замечательный врач, к сожалению, его уже нет в живых, он обслуживал советское посольство в Канаде. У меня в тот день случилось какое-то расстройство, причину не помню, но я вдруг неважно себя почувствовал и пошел к нему. Врач мне, как водится, сразу померил давление. И оно оказалось не просто повышенное, а какое-то совершенно дикое. Я уже приготовился к худшему. И вдруг он мне говорит: «Господин Яковлев, давление, конечно, высокое, но это у Вас стрессовое. Не надо принимать никаких лекарств. Идите сейчас домой и поспите часика три».

Я поехал домой, попросил жену разбудить ровно через три часа и лег спать. Затем встал, умылся (чувствовал себя уже совсем по-другому) и поехал обратно. Врач снова померил мне давление: абсолютная норма. Ни реанимации, ни уколов — ничего не было! Вы себе представляете?! Я ни в коем случае не призываю бросать медикаментозное лечение, но хочу, чтобы люди задумались, какие гигантские резервы дремлют в каждом из нас.

Вы много бывали за рубежом, имели возможность проконсультироваться у мировых светил. Как поставлена борьба с диабетом на Западе?

— Самое странное — я не услышал там ничего принципиально нового. Когда я был в Японии, пошел к их главному специалисту по диабету. Он так спокойненько меня выслушал и сказал: «У Вас диабет на стрессовой почве. Поэтому щадите себя, поменьше волнуйтесь. Старайтесь похудеть — это очень важно». И все! Потом я был в Израиле и тоже пошел к самому известному врачу по диабету, им, кстати, оказался профессор из России. Он подтвердил мне все то, что я и так уже знал.

Вы упомянули сейчас Японию. Между тем там довольно мало болеют диабетом. Как по Вашему мнению, с чем это связано?

— Культура питания — это однозначно. Ведь какова основная пища японцев? Рыба, растительность, соя... Они очень сдержанны в еде, это уже неотъемлемая часть менталитета. Вообще я очень люблю японскую кухню. Прежде всего именно за то, что она очень легкая. И знаете, что удивительно? Даже если наешься этих яств до отвала, все равно не растолстеешь. К тому же это очень вкусно. Вот русская кухня, хотя и вкусная, но, на мой взгляд, тяжелая.

Известно, что наши беды и болезни ложатся не только на наши плечи, но и на плечи наших близких. Как Ваша семья отреагировала на известие о том, что у Вас диабет? И нельзя ли о семье подробнее?

— Почему нельзя? Можно. Тут никакой тайны нет. Жена на год меня моложе, мы с ней больше 50 лет топаем по жизни рядом. Как в любой семье, всякое бывало, но если можно было бы начать все сначала, то я бы снова женился на ней. У нас двое детей и семеро внуков.

У меня с ними очень хорошие отношения. Не побоюсь сказать — дай Бог каждому. Знаю точно — они меня в беде не бросят.

Что касается моего диабета, то ни я сам, ни жизнь моей семьи особенно из-за него не изменились. К счастью, я не видел и не вижу по сей день особых изменений в своей психике. Со всех сторон внушают: ой, диабет — это разрушение, медленная смерть; словом, лучше сразу собрать чемодан и, как говорится, ждать своей очереди. Я не испытал при этом известии никакого шока. К таким вещам я отношусь сугубо фаталистически. Ведь у всех своя дорога, и надо жизни радоваться, а не заниматься самокопанием. Физически я не почувствовал, будто нахожусь на обочине жизни. Морально тоже. Нужно просто свыкнуться с диабетом и учитывать его — всегда и везде, соблюдая определенные правила. Это, наверное, скучно слушать, еще скучнее читать. Но что поделаешь, если ничего другого тут сказать нельзя. Да, надо найти свой образ жизни. Он не другой образ жизни, как обычно говорят о диабетиках. Он просто с поправками. Ведь, в сущности, человек всю жизнь себя в чем-то поправляет.

Чего бы мы стоили, если бы прошли по жизни без малейших изменений и поправок, то есть закончили бы ее такими же, какими пришли в нее!

— Вот-вот! Коррекция своих взглядов, поведения — это процесс самопознания, очень творческий процесс. Вот я, к примеру, уже так «навострился», что могу без прибора сказать примерно, какой у меня сахар. И цифры почти всегда совпадают. Или еще. У меня хоть и две ноги, но одна (не совсем прямая после фронта) доставляет серьезные неудобства. Но в молодости я с такой ногой даже спрыгнул с поезда — и ничего! А разве сегодня я стану прыгать? Это я к тому, что и годы и опыт неизбежно вносят в жизнь свои коррективы. Так же и с диабетом. Нужно просто помнить, что болезнь — штука беспощадная и «внеклассовая». Ей абсолютно все равно, в ком она поселилась. А вот нам с ней надо считаться. Иначе будет плохо. Нам, а не ей.

Александр Николаевич, что бы Вы пожелали на прощание нашим читателям?

— Я желаю не прятаться от жизни. Конечно, щадить себя нужно и даже необходимо. Поясню, что имею в виду. Однажды я выступал перед одной аудиторией: молодые ребята, студенты. Я был буквально вдохновлен. Говорил несколько часов подряд, они меня не отпускали. Еле потом добрался до машины. Ну, думаю, сахар наверное бешеный. Измерил. И что Вы думаете? Он не только не повысился, а еще и упал до нормы, чего у меня уже давненько не наблюдалось.

Вот это желание творить, любить, действовать всегда меня просто поднимает из руин. Чего и всем от души желаю...


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация