Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВ. ИЗБРАННЫЕ ИНТЕРВЬЮ: 1992–2005
1994–1999 годы [Документы №№ 25–72]
Документ № 38

Покаяние


Труд, 15 марта 1995 г. Беседу вел В. Климов.

 

В конце января президент Б.Н. Ельцин подписал Указ «О восстановлении законных прав российских граждан — бывших советских военнопленных и гражданских лиц, репатриированных в период Великой Отечественной войны и в послевоенный период»1.

Основой для Указа послужили материалы, изученные и подготовленные Комиссией при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий, которую возглавляет академик А.Н. Яковлев2. Сегодня Александр Николаевич отвечает на вопросы корреспондента «Труда».

 

Как Вы, Александр Николаевич, оцениваете появление Указа Президента? Чем вызвана его необходимость?

— Вы знаете, я бы сказал, что завершено исследование одной из острейших проблем, касающихся недавнего прошлого нашей страны.

Во-первых, речь идет о массовых политических репрессиях в отношении бывших советских военнопленных и депортированных немцами граждан, оказавшихся в годы войны на оккупированной территории.

Во-вторых, правда о судьбе этих людей — судьбе горькой и трагичной — приобретает особое значение в канун 50-летия Великой Победы. Эта правда помогает воссоздать полную и объективную картину страшных и героических дней войны.

Ну, а в-третьих, будучи участником войны и зная не понаслышке, как попадают в плен, я не могу не заметить, что наконец-то ветераны Великой Отечественной могут спокойно сказать, обращаясь к памяти погибших в бою или попавших в плен своих друзей и товарищей: они, ветераны, делают все, чтобы нравственная формула общества «Никто не забыт» в дни 50-летия Великой Победы не была запятнана ни старой, ни новой ложью.

Твердили: «Никто не забыт», а оказалось, что забыты миллионы людей — бывшие военнопленные и гражданские лица, угнанные в чужие земли. Они были — но их в то же время не было... На фронте мы были рядом, вместе защищали Отчизну, в послевоенной жизни нас разделили на честных и нечестных. Сталинская формула «в Красной Армии нет военнопленных, есть только предатели и изменники Родины» на многие годы искорежила жизнь миллионов людей.

Указ появился в канун 50-летия Победы в Великой Отечественной войне — в этом есть свой смысл. Но не «устарел» ли он — все-таки прошло полвека?

— Что значит устарел? Указ восстанавливает историческую справедливость. Но не только. Я рассматриваю его и как факт, если хотите, момент Покаяния. Как извинение перед людьми, которые по воле бывшего партийного руководства стали изгоями в родном Отечестве.

А ведь многие из них приняли на себя первый удар фашистов. По данным нашего Генерального штаба, за четыре года войны всего попали в плен к немцам и их союзникам 4 миллиона 59 тысяч советских военнослужащих, а за два первых года — 3 миллиона 339 тысяч человек, то есть 82 процента.

Рано или поздно Покаяние должно было свершиться — слишком очевидна трагедия миллионов соотечественников. Должно было состояться извинение перед неповинными людьми. Я не имею в виду предателей, тех, кто воевал против своей Родины, — с ними все ясно, перед ними нечего извиняться. Но ведь большинство из попавших в плен не были предателями. Все изученные нами документы говорят о том, что в плен попадали не добровольно. Попадали в плен люди, будучи окруженными, без боеприпасов, без командиров, раненые. Власть не имела права относиться к этим людям так, как она отнеслась.

Но ведь были же люди, тем более фронтовики, знавшие правду о военнопленных, наверное, они могли каким-либо образом подтолкнуть власти к решению вопроса?

— Конечно, были... Мало кто знает, но, если судить по документам, судьба отторгнутых властями, но не Родиной солдат, офицеров, генералов очень беспокоила Маршала Жукова. Можно сказать, он стоит у истоков и нынешнего Покаяния, и нынешнего Указа Президента.

Так что же все-таки удалось сделать в свое время Маршалу Жукову?

— В 1956 году комиссия под руководством Маршала Жукова подготовила документ, в котором поставила вопрос о ликвидации правового беспредела, беззакония в отношении вернувшихся из плена3. Однако довести дело до конца Георгию Константиновичу не удалось. И вот только сейчас российский Президент своим Указом поставил точку в трагедии советских военнопленных. Кстати, он очень интересовался, как идут дела по изучению этой проблемы, и мы, честно говоря, готовились доложить о результатах исследования еще в конце минувшего года, но знаете, как это бывает при подобного рода работе: хотелось что-то еще выяснить, что-то уточнить, проверить, чтобы в этой очень чувствительной, трагедийной проблеме, затрагивающей, по-моему, душу любого порядочного человека, не было ошибок и погрешностей.

Любопытно, что комиссия Маршала Жукова собрала и данные об отношении к военнопленным в других государствах. Впрочем, ведь и в России на этот счет имелись хорошие традиции. Вот документ времен русско-японской войны 1905 года. В нем говорится, что господам офицерам и нижним чинам, вернувшимся из плена, высочайшим повелением выдаются деньги на лечение, на приобретение обмундирования и прочее, прочее. Никто их не преследовал, в проверочные лагеря — тюрьмы не отсылал, не ставил под сомнение добропорядочность и честность их семей... То же в других странах. Англичан, в частности, награждали орденами и возводили в следующий чин, если они, конечно, вели себя с достоинством.

Чем все-таки объяснить такое отношение к советским военнопленным? Почему с первых же дней войны их без суда и следствия стали считать предателями?

— Эта горькая традиция берет начало еще с финской войны. Все возвратившиеся из финского плена были осуждены на срок от 5 до 15 лет... С первых дней войны с фашизмом тех людей, кто принял первый удар на себя, вышел с боями из окружения, бежал из плена, именовали в официальных документах, в приказах, в постановлениях ГКО не иначе, как «бывшими военнослужащими Красной Армии». Одна из причин такого отношения была на виду: начало войны сложилось не в пользу Советского Союза и надо было найти виновника. Сталин, Молотов, Каганович, Берия — ну разве можно себе представить, чтобы они взяли вину на себя, а потом вдруг осознали необходимость Покаяния?

Вы утверждаете, что в первые дни войны в официальных документах отношение к советским военнопленным было враждебным. Как же расценить тогда появление приказа от 4 октября 1941 года под названием «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями», подписанного Сталиным и начальником Генштаба Шапошниковым?

— Для того чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить, что перед этим был выпущен в августе 1941 года печально знаменитый приказ № 270, который санкционировал внесудебные расправы — расстрел на месте любого, кто покажется трусом или подозрительным.

Так вот, сначала был издан приказ № 270, открывший дорогу расправам, а затем появился приказ «О фактах подмены...». Спохватились, называется. Но опять-таки новый документ нельзя рассматривать в отрыве от постановления последующего, датированного 27 декабря 1941 года. Это — постановление Государственного Комитета Обороны об организации специальных лагерей для проверки «бывших военнослужащих Красной Армии», поставленных в один ряд с пленными вражеских армий.

Почему вражеских? Откуда эта формулировка?

— По части формулировок в НКВД были большие мастера. Организационно все это подкреплялось тем, что «забота» о военнопленных была поручена подразделению НКВД, занимавшемуся иностранцами, — Управлению по делам о военнопленных и интернированных.

В подчинении этого управления были спецлагеря. Позднее они были переданы в ГУЛАГ. К лету 1945 года на территории СССР действовало 43 специальных и 26 проверочно-фильтрационных лагерей. На территории Германии и других стран Европы было еще 96 фильтрационных и пересыльных лагерей. Считалось, что человек находится на проверке, но фактически он был на каторге.

После 1945 года эти места стали называть «рабочими батальонами наркомата обороны». Но как ни называй, суть их оставалась одна — лишение свободы, каторжный труд, запрет на переписку с родными, выход за пределы зоны только под конвоем.

В свете Указа, как же относиться к власовцам?

— Я думаю, как относились, так и надо относиться. Предательство на войне — трижды предательство.

В августе 1945 года союзники передали нам большую группу военнопленных и депортированных лиц. Что было с ними?

— Помимо всего прочего, их рассматривали еще и как потенциальную агентуру западных разведок. Соответствующие органы заводили на них учетные дела по месту жительства — вот уж здесь действительно никто не был забыт. Думаю, некоторые не знают, что под наблюдением они находились очень долгое время и до недавних пор сохранялись в их делах записи: находился в плену, освобожден англо-американскими войсками, агентура разведорганов США, Англии... Такие записи — не шуточки.

Можно сказать, снова был востребовал «стандартный набор» репрессий конца 30-х годов?

— Да, но еще в более циничной форме. Поэтому не случайно в Указе Президента Российской Федерации действия партийного и государственного руководства бывшего СССР в отношении военнопленных признаются противоречащими основным правам человека и гражданина, и более того — политическими репрессиями.

Когда кампания подозрительности по отношению к пленным соотечественникам пошла все-таки на убыль?

— Это трудный вопрос... Если вспомнить анкеты, которые мы заполняли, то буквально до 1992 года в них содержался вопрос такого свойства: были ли ваши родственники в плену или на оккупированной территории?

Это оттуда идет?

— Конечно. Да что там говорить: оттуда идет многое. Ведь до сих пор живут в сознании — или в подсознании — представления, что военнопленные — это предатели, лагерники, враги. В одном из встретившихся в архивах писем есть показательный эпизод. Бывший военнопленный по фамилии Лысов, работавший молотобойцем на заводе в Тульской области, сообщает, что в конце 1948 года за хорошую работу его повысили в должности — он стал нормировщиком цеха. Но в 1949 году Лысова освободили от работы. Почему? Вместо объяснения причины начальник цеха сказал, как его учили: «Сволочь, негодяй, мерзавец. Не забывай, где ты есть и кто ты есть!»

Сегодня на календаре 1995 год, и тем не менее кое-где звучит то же самое: лагерник, негодяй, мерзавец, ату его... И от этих слов становится страшно, противно на душе: ну сколько можно?

Хотелось, чтобы Вы разъяснили некоторые положения Указа. Получат ли, например, бывшие военнопленные в честь 50-летия Победы юбилейные медали? Кто может рассчитывать на них?

— На них могут рассчитывать бывшие военнопленные, не служившие в РОА («Русской освободительной армии»)4, в немецких войсках или в полиции. Получат медаль и бывшие политические заключенные, которые во время войны отбывали срок.

В Указе говорится о выдаче бывшим военнопленным удостоверений участников войны. Какие здесь критерии?

— Удостоверения получат те, кто попал в плен в боях при защите Отечества. То есть люди, которые попали в плен во время боевых действий и ничем не запятнали себя там.

— В Указе говорится об освидетельствовании бывших военнопленных врачебно-трудовыми экспертными комиссиями. Этим должно заняться Министерство социальной защиты населения. Зачем?

— Дело в том, что многие военнопленные перед тем, как оказаться в неволе, были ранены. Ранены в бою, когда они сражались в рядах Красной Армии против фашистов. На языке медиков это означает — получили военные травмы. Операции им, скажем, делали в лагерных лазаретах, справку, естественно, не давали. А с них сейчас требуют: «Где ты потерял ногу? Дай справку». Да он при всем желании ее принести не может. Так вот, человека должны освидетельствовать и установить, что ранение носит военный характер.

В Указе речь идет не только о восстановлении прав военных, попавших в плен, но и гражданских лиц, некогда депортированных в Германии.

— Как известно, в период войны на территории Германии и оккупированных ею стран оказалось немало советских граждан. Их называли «ост-арбайтер» — восточные рабочие. Массовая депортация гражданского населения началась с осени 1941 года. Всего за годы войны было депортировано около 5 миллионов граждан. Подавляющее большинство вывезено в принудительном порядке.

О том, что испытали наши соотечественники — сестры и братья, — нельзя говорить спокойно. От голода и болезней, по приговорам немецких судов и решениям немецких властей в фашистской неволе погибло более 1 миллиона 230 тысяч человек. А выжившие и вернувшиеся домой затем скитались по лагерям и тюрьмам. И это называется — «никто не забыт»? Думается, и подготовка к празднованию юбилея Великой Победы, и этот Указ могут стать импульсом для большой работы, посвященной памяти этих людей.

Вы не раз повторяли во время беседы слова: если человек в плену ничем не запятнал себя. Поставим вопрос иначе: на кого не распространяется действие Указа Президента?

— Действие Указа не распространяется на тех лиц, которые служили в строевых и специальных формированиях немецко-фашистских войск, в полиции, а также на иных лиц, не подлежащих реабилитации согласно российскому Закону «О реабилитации жертв политических репрессий», принятому в октябре 1991 года.

Вы несколько приоткрыли «завесу» над тем, как «проходил» Указ. Нельзя ли чуть подробнее: ведь для его реализации требуются средства, а их не хватает.

— Насколько мне известно, при получении подписи правительства под различными распоряжениями и постановлениями, касающимися материальных дел, возникают трудности. Этот Указ Виктор Степанович Черномырдин завизировал, как говорится, без звука.

Споров не было и на других уровнях. Мнение было единым: «Да, с деньгами трудно, но мы найдем их для этих людей».

Принятие Указа — это первый шаг. Второй шаг — его реализация. Как она будет проходить?

— Главное, нужно быстро подготовить подзаконные акты, чтобы через них включить рабочие механизмы Указа. После этого начнется рабочий процесс его реализации. Надеемся, что скоро основная работа будет завершена.

И последний вопрос: как отнеслись главные действующие лица Указа — бывшие военнопленные, гражданские лица, репатриированные во время войны, — к его появлению?

— Они, представьте себе, немногословны. Сталинские следователи надолго отбили у них охоту быть откровенными с властями. Но будем до конца справедливы: Указ появился на свет не без участия и помощи этих людей. Их письма на имя Президента Российской Федерации, в Комиссию по реабилитации, их свидетельства послужили отправным моментом для работы, которая встретила одобрение в общественном мнении и завершилась фактом Покаяния перед миллионами живых и мертвых.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация