Архив Александра Н. Яковлева

[Вторая половина 1920-х гг.]¹

 

<…> В Совете рабочих депутатов² социал-демократы были в большинстве. Cоциал-революционеры были там представлены единицами, поэтому Совет рабочих депутатов целиком находился в руках социал-демократов. В Совете же солдатских депутатов влияние принадлежало социал-революционерам, и этот Совет считался эсеровским. Влияние этих двух учреждений на дела тоже было неодинаково. В то время как Совет солдатских депутатов располагал определенной реальной военной силой, могущей всякое свое решение поддерживать в любой момент; Совет рабочих депутатов такой силой не обладал, но значение его как рабочей организации, в смысле моральном и политическом, было очень велико.

Совет рабочих депутатов был организован раньше, чем Совет солдатских депутатов. Произошло это так: 3 марта 1917 г. вечером социал-демократы созвали организационное собрание в помещении Кружка по устройству грузинских народных спектаклей (Михайловский проспект, д. 120). Собрание это было полулегальным. На нем были представлены случайные представители районов и отдельных фабрик и заводов. На этом собрании было постановлено создать Совет рабочих депутатов. Город был разбит на пять районов: Вокзальный, Навтлугский, Михайловский, Ортачальский и Верийский с Головинским проспектом. Была избрана комиссия по выборам, которая должна была срочно закончить выборы. На этом же собрании решено было разоружить полицию и жандармов и организовать народную милицию.

4 марта состоялось первое заседание рабочего Совета под председательством Чиаберова (с.-д.), и было решено созвать общенародный митинг в Нахаловке (предместье г. Тифлиса) для информирования граждан о происходящих событиях и избрать Временный исполнительный комитет в составе 15 человек. 10 избраны из собравшихся депутатов, а 5 кооптированы из партии с[оциал]-д[емократов].

Совет солдатских депутатов был организован в марте. Прежде чем сказать, как он был организован, нужно отметить, что в Тифлисе никаких революционных военных организаций до переворота не было. Организации Совета предшествовали следующие обстоятельства: по приказу канцелярии наместника губернатор и комендант города запретили газетам писать что-либо о перевороте. Город, а тем самым и край, был практически изолирован от событий. Между тем слухи о совершившемся наводняли город и передавались в войска. Создавалась скрытая тревога. 28 февраля из штаба фронта была разослана секретная телефонограмма начальникам инженерных и артиллерийских мастерских следующего содержания: «Предписываю всем г[осподам] начальникам инженерных и артиллерийских учреждений срочно донести лично мне о настроениях рабочих вверенных Вам учреждений в связи с циркулирующими по городу слухами о происшедшем якобы перевороте в Петрограде. Подписал генерал Болховитинов».

1 марта комендант г. Тифлиса ген. Габаев разослал следующую телефонограмму: «Секретно. Никаких собраний не допускать. Ответственность за спокойствие в частях возлагаю на начальников и командиров таковых. В случае же выступления кого-либо из нижних чинов, вверенных Вам частей, фамилии последних немедленно сообщить мне». Эти приказы, несмотря на их секретность, все же делались достоянием широких солдатских масс. В этот же день группа солдат социалистов-революционеров организовала митинг в арсенальных мастерских. Неожиданно был дан сигнальный гудок о прекращении работ. Солдаты, около 500 чел[овек], собрались во дворе и, несмотря на угрозы начальника мастерских генерала Родзевича, был устроен митинг. На митинге была избрана комиссия для связи с другими воинскими частями, главным образом со строевыми, и с социалистическими партиями. Одновременно в Инженерных мастерских, расположенных в Арсенальном районе, происходило нелегальное делегатское собрание солдат, руководимых тоже социал-революционерами, в количестве 20 человек. На этом собрании присутствовали представители от Штаба инженерных войск, Инженерных мастерских, Арсенала и тыловых автомобильных мастерских. Здесь решался вопрос об организованном выступлении войск Тифлисского гарнизона, было решено немедленно начать работу по организации войсковых революционных ячеек в строевых частях. Это было первое организационное собрание, на нем присутствовали люди, мало друг друга знавшие: Агапов³, Гайдуков⁴, Мартынов, Ключев, Черенов, Федоренко, Симонов, Ребрух, Лошкарев, пишущий эти строки, и др. Между тем в городе продолжала царить какая-то порождаемая слухами неразбериха. Высшее начальство издавало страшные приказы, угрожая тюрьмой, военными судами всем и каждому, и т.д., но этим приказам и угрозам значения уже почти не придавалось. Чувствовалось, что угрозы эти приводить в исполнение уже некому, и сами издающие их тоже, по всей вероятности, [считали], что это простая и, может быть, последняя их обязанность. Так население держалось в атмосфере слухов и догадок до 3 марта.

3 марта наместник Кавказа б[ывший] в[еликий] кн[язь] Николай Николаевич через городского голову А.И. Хатисова заявил открыто о совершившемся государственном перевороте особым объявлением. Это коротенькое объявление было отпечатано, расклеено по городу. В нем население призывалось к соблюдению порядка и к принятию верховной российской власти в лице Комитета Государственной думы. С этого дня Закавказье вступило в новую эру всероссийской революции без всякой борьбы, не пролив не единой капли крови.

Попыток к каким-либо выступлениям население не делало, над дворцом продолжал висеть Георгиевский штандарт б[ывшего] вел[икого] князя, наместника Его императорского величества на Кавказе. Темп жизни не изменился. Мирное течение жизни первые два-три дня не менялось. Уличный обычный порядок не нарушался. Вечером этого дня в казарме Инженерных мастерских состоялось делегатское собрание представителей от 15 воинских частей. Для того чтобы не допустить это собрание, начальник артиллерийских снабжений⁵ генерал Афанасьев выставил сторожевое охранение, но сторожевые охранения приняли на себя охрану собрания от начальства. Генерал Афанасьев на это время должен был скрыться.

5 марта, согласно решению Советов рабочих депутатов, был созван митинг всех граждан на площади Нахаловки, у театра <…> Огромная площадь была заполнена народом. Был ясный солнечный день. На специально сооруженных трибунах выступали ораторы от разных социалистических партий, преимущественно социал-демократы и социал-революционеры, главным образом рабочие, толпа спокойно слушала. Военных было много. Некоторые мелкие воинские части явились под командой своих командиров, их приветствовали криком «ура». Крупные войсковые части, особенно строевые, из казармы не выпускались по приказам начальников. Единственной крупной воинской частью, присутствовавшей на митинге, был караульный батальон, который почти в полном составе явился на митинг. Военных ораторов было мало, выступали только солдаты, представители делегатского собрания. На этом митинге впервые встретились солдатские и рабочие делегаты. <…>

 

ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 291. Л. 6–10. Подлинник. Машинопись.