[Вторая половина 1920-х гг.]1
II2
С начала марта по губернии, как и по всей стране, началась новая, взволнованная, неведомо-непривычная жизнь. Представители прежней власти: губернаторы, исправники, полиция – частично разбежались, остальные были мобилизованы воинскими начальниками и отправлены на фронт. Известные по жестокому обращению с местным населением были арестованы. Наспех организовались по губернии исполнительные комитеты из людей случайных, бывших на местах. Образовалась и милиция из учеников гимназий и реальных училищ под руководством их преподавателей. Эти первые образования первые недели и осуществляли всю полноту власти на местах. И показательно, что в эти недели, даже месяцы после февральского переворота, в провинции почти совершенно не было уголовных преступлений: убийств, грабежей, воровства.
Одним из первых распоряжений Временного правительства было назначение на местах губернских и уездных комиссаров. Комиссары Временного правительства должны были заменить представительно-административную власть, разделенную ранее между властью предводителя дворянства и властью губернатора. По телеграфному распоряжению эти обязанности автоматически переходили к председателям губернских и уездных земских управ или городским головам. Но сразу же выяснилось, что в некоторых местах такое распоряжение неприемлемо, т.к. некоторые председатели земских управ не могут представлять новое революционное Временное правительство ввиду их политической одиозности у масс населения, а городские головы – как занимающие эти места не по выборам, что требовалось по закону, а по назначению от Министерства внутренних дел.
Немедленно поэтому возник вопрос об избрании на местах кандидатов в комиссары Временного правительства из общественных деятелей, пользующихся доверием местного населения.
Исполнительные комитеты вместе с реформированными земскими управами и городскими думами в марте и апреле месяцах производили эти выборы, и избранные кандидаты утверждались председателем Совета министров Временного правительства князем Г.Е. Львовым.
В Курскую губернию в течение марта и апреля из Сибири возвратилось много политических ссыльных, бывших в ссылках по процессам
1905–1907 гг.: только по делу т[ак] н[азываемой] Щигровской республики3 возвратилось из ссылки около ста человек.
Кооптированные в исполнительные комитеты, в земские управы и городские думы некоторые члены I и II Государственных дум и видные политические деятели естественно были не удовлетворены случайными составами органов самоуправления. Поэтому в исполнительных комитетах был поднят вопрос о более правильном конструировании этого правительства в целях непосредственной и постоянной связи с широкими слоями населения. На предварительном совещании председателей исполнительных комитетов и комиссаров Временного правительства было выработано и принято положение о созыве «Губернского народного совета». По первоначальному расчету в него должны были войти как делегаты:
от уездных исполнит[ельных] комитетов по три дел[егата] от 15 уезд[ов] = 45;
от земских управ " – "–" – " – 2 х 15 = 30;
от городских дум "–"– " – "– 2 х 15 = 30;
от вол[остных] исп[олнительных] комитет[ов] по 3 х 16 вол. (средних [в каждом уезде]) х 15 = 720;
от уездных продовольств[енных] комитетов " – " – "– 2 х 15 = 30;
от волост[ных] продов[ольственных] комитетов по 2 х 16 х 15 = 480, что составило 1335 делегатов как основной выборный состав местного населения и как таковой уже однажды облеченный доверием коренного местного населения.
Кроме того, что в состав «Народного совета» по первоначальному же положению входили представители рабочих от всех заводов, фабрик, мастерских, а также и от воинских частей и от команд, хотя населения и не коренного, случайного. Участие элемента военного в вопросах самоуправления губернией было, конечно абсурдным, но таковы были революционные условия того момента, и считаться с этим было необходимо.
Кроме того, по мере подготовки и проведения выборов предъявляли свои права и требования послать в «Народный совет» своих представителей и кооперативы, кредитные товарищества, профессиональные общества и корпорации, как-то: общества врачей, агрономов, союз учителей, корпор[ации] присяжных поверенных и политические партии.
Таким образом, благодаря такому количеству организаций, число всех представителей достигало приблизительно четырех тысяч. А потому можно было действительно считать, что такое представительство явилось более или менее полным выразителем воли и настроения всего населения губернии данного момента.
III
И вот в мае месяце в том же зале дворянского собрания забушевало, как говорили тогда, «народное вече». Был созван «Парламент свободного штата» Свободного Российского Государства.
Со всеми особенностями российской стихии и первых месяцев революционной свободы начались заседания Губернского народного совета. Огромный зал едва вмещал съехавшихся со всех уездов делегатов. Высокие хоры, тянувшиеся вокруг всего зала, были переполнены губернской и уездной публикой. И полились неискусные, наивные, иной раз и курьезные речи <…> представителей крестьянства, рабочих, солдат.
Надо было слишком много усилий, напряжения воли, выдержки и такта для руководителей общими собраниями, чтобы эти собрания не приобрели характера митингов или волостных и фабричных сходок, чтобы дать им деловое направление, сделать их работу планомерной и продуктивной. И секретариату потребовалось много труда, чтобы многочисленные комиссии смогли выполнить работу, практически необходимую соответствующему моменту.
Только русская интеллигенция со своей любовью к народу, с ее великой терпимостью к широким народным массам, захваченным врасплох необычайно сложной общественной работой, могла поднять в те дни такую небывало напряженную работу: за две–три ночи сделать то, на что обычно и нормально потребовались бы целые недели. В течение нескольких дней было заслушано более сотни докладов, выработаны по комиссиям и приняты собранием десятки резолюций по вопросам организации и управления губернией.
С приветствием «Народному совету» от имени Временного правительства и с докладом по политическому положению в стране выступил министр Временного правительства Некрасов.
Но наиболее важным и главным постановлением Народного совета было принятие постановления об образовании в губернии единой народной власти в лице губернских и уездных исполнительных комитетов. В эти исполнительные комитеты вошли все представленные в Народном совете организации пропорционально действительному количеству их избирателей. Представители от рабочих, солдат и политических партий также вошли в общий состав исполнительных комитетов на равной, обязательной для всех, пропорциональной основе. Таким образом, благодаря принятой единственно правильной и справедливой пропорциональной системе, естественно, в исполнительном комитете подавляющее большинство было представителей крестьянства. Связанные с губернией и своей жизнью, и своим происхождением, они придали исполнительному комитету тот постоянный состав и устойчивость настроений, которые и дали комиссарам Временного правительства, работавшим в полном контакте с исполнительными комитетами, уверенность в поддержке общественных сил и местного населения. Благодаря этому же Курская губерния избежала изменения соотношения общественных сил, их персонального состава и тех тяжелых потрясений, которые были в других местах.<…>
IV
Такой не только свободной, но и нормальной жизнью жила Курская губерния весь ноябрь и декабрь месяцы.
Несмотря на то что Временное правительство и формально, и фактически перестало существовать, комиссары Временного правительства исполняли свои обязанности или в качестве председателей комитетов общественной безопасности, или представителей исполнительных комитетов.
Но то, чего избежала Курская губерния, не избежала вся центральная Россия, где наряду с властью общегосударственной и преемственной (властью Временного правительства) возникла и другая – власть Совета рабочих и крестьянских депутатов – то двоевластие, которое, кстати сказать, и привело к роковому конфликту, к той государственной трагедии страны и народа, каковым явился сначала октябрь, потом разгон Учредительного собрания и, наконец, Гражданская война со всеми ее последствиями. <…>
ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 1. Д. 115. Л. 1 – 6. Автограф.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
