Архив Александра Н. Яковлева

Сов. секретно

Вне очереди

Сегодня, 19 октября, посетил Раска по его просьбе.

Раск начал беседу с замечания о том, что он уже некоторое время собирался переговорить со мной по ближневосточному вопросу как бы в продолжение тех бесед, которые у него были с советским министром в Нью-Йорке в конце сентября месяца. Однако, по словам Раска, он находится сейчас в несколько затруднительном положении с точки зрения высказывания конкретной позиции США, поскольку обсуждение ближневосточных дел в кругах ООН еще не выявило сколько-нибудь определенных контуров возможного решения вопроса. К тому же только на днях непостоянные члены Совета Безопасности начали интенсивные консультации между собой и непосредственно заинтересованными сторонами на предмет выработки взаимоприемлемой резолюции.

Насколько нам известно, добавил Раск, в этих консультациях весьма активную роль играет представитель Болгарии, который, надо полагать, поддерживает тесный контакт с делегациями Советского Союза и ОАР. Разумеется, делегация США сама внимательно следит за ходом происходящих консультаций между непостоянными членами Совета Безопасности. Он, Раск, разговаривал сегодня по телефону с Голдбергом, и последний сказал ему, что консультации продолжаются, но что пока было бы несколько преждевременно говорить, в какой конкретный проект резолюции все это может вылиться.

Вот почему, сказал в заключение Раск, США не хотели бы сейчас мешать непостоянным членам Совета и некоторым неприсоединившимся странам и предпочитают выждать, чтобы дать им возможность попытаться найти приемлемую формулу резолюции. Правительство США, добавил он, учитывает и тот факт, что Риад в беседе с Голдбергом сам высказывался в пользу такой возможности.

Мною было сказано Раску, что у нас, на основании его высказываний в беседах с советским министром в Нью-Йорке, сложилось впечатление, что он, госсекретарь, с пониманием относится к нашему мнению относительно принятия в форме резолюции, скорее всего в Совете Безопасности, одного из двух американских вариантов, обсуждавшихся в конце чрезвычайной сессии Генассамблеи. Вы обещали дать ответ, сказал я Раску, но ответ до сих пор не был получен. Голдберг, с которым у нас, как известно, был разговор несколько дней тому назад, явно стремился в ходе разговора, если говорить откровенно, под разными предлогами ревизовать предложения, им же самим выдвинутые от имени США на чрезвычайной сессии. Между тем положение остается напряженным, чреватым неопределенностями и возможными неожиданностями. Поскольку же ни СССР, ни США не должны быть заинтересованы в возобновлении военных действий на Ближнем Востоке, было бы важно, если бы были приняты необходимые шаги для решения этой проблемы. Спросил далее Раска о том, может ли он сегодня дать ответ на поставленный ранее перед ним вопрос: готова ли американская сторона договариваться на основе, о которой шла речь в беседах с советским министром, да или нет?

Раск уклонился от прямого ответа. Он стал развивать мысль о том, что если бы речь шла о достижении взаимопонимания по основным спорным вопросам нынешнего положения на Ближнем Востоке только между нами, СССР и США, то, как он думает, оба правительства путем негласного обмена мнениями могли бы сравнительно быстро достичь согласия о приемлемой практической формуле, включая даже вопрос о Суэце. Однако положение в этом районе зависит в первую очередь от арабов и Израиля, от их способности прийти, по крайней мере, к обоюдному принятию принципов, которые могут быть включены в любую будущую резолюцию. В противном случае никакую резолюцию нельзя будет практически реализовать.

Раск далее стремился представить дело так, что после чрезвычайной сессии прошло определенное время, появились новые планы и идеи (он сослался, в частности, на план Тито), которые, дескать, внесли некоторые новые нюансы, а все это даже несколько усложнило положение с точки зрения выработки точного проекта резолюции. «Вы и арабы, насколько мы понимаем, считаете, что США ужесточили свою позицию по сравнению с тем, что обсуждалось в конце чрезвычайной сессии, хотя наша интерпретация проекта резолюции от 20 июля осталась одна и та же; правительству США казалось же, что вы хотите подправить все это в свою пользу путем концентрации усилий вокруг плана Тито, который для нас неприемлем. Возможно, тут недоразумение в понимании намерений обеих сторон. Мы по-прежнему считаем важным, чтобы между нашими двумя странами было взаимопонимание».

Раск далее фактически поддержал версию Голдберга об американском «понимании» того, что якобы подразумевалось в тех вариантах, которые давались нам Голдбергом в конце чрезвычайной сессии Генассамблеи (по вопросу об открытии Суэцкого канала, о необходимости публичных заявлений арабов о принятии резолюции). Госсекретарь заметил, что, возможно, «была некоторая путаница в текстах», на которые ссылались в дальнейшем разные делегации, так как в ходе консультаций в ООН обсуждалось много разных вариантов.

Я отвел этот «аргумент», показав Раску на английском языке отпечатанный текст того, что нам давал сам Голдберг (оба последних варианта), и подчеркнув, что тут не могло быть никакой «путаницы». Раск не стал более защищать этот тезис, а свел дело к возможному «честному недоразумению». Он заявил при этом, что не хотел бы, чтобы у А.А. Громыко осталось вокруг всего этого впечатление, что он, госсекретарь, пытался нарочно с самого начала ввести нас в заблуждение. «Я ведь не присутствовал на первоначальных беседах с Голдбергом», — как бы в свое оправдание бросил Раск реплику.

Раск попытался далее в несколько завуалированной форме противопоставить нынешнюю позицию Риада нашей — в том смысле, что сам Риад, дескать, понимает меняющуюся обстановку и не очень настаивает на возвращении к проекту резолюции, обсуждавшемуся в конце чрезвычайной сессии. Риад заявил Голдбергу, что ОАР готова даже принять 5 принципов, изложенных президентом Джонсоном, — сказал мне Раск. Знаете ли вы об этом?

Раску было сказано, что да, мы знаем об этом. Но мы знаем также и о том, что когда Риад предложил Голдбергу превратить эти самые принципы в соответствующий проект резолюции с учетом одновременно законных требований ОАР, то Голдберг не проявил готовности пойти на это. Как же понимать тогда позицию правительства США? — спросил я в свою очередь Раска. Последний промолчал на это замечание.

Поскольку Раск затем опять начал ходить вокруг да около, я попросил его прямо ответить на вопрос: будут ли США возражать против того, чтобы в Совет Безопасности был сейчас внесен проект резолюции, составленный в точном соответствии с теми пунктами, которые были переданы нам Голдбергом в конце чрезвычайной сессии Генассамблеи, то есть в соответствии с собственными же предложениями правительства США?

Раск ответил, что они были бы готовы взять ее «за основу», но при условии, что одновременно обязательно будет внесена необходимая ясность относительно интерпретации резолюции. Здесь, добавил он, существуют прежде всего два вопроса: о готовности арабов, в первую очередь ОАР, открыто заявить о принятии этой резолюции и об открытии Суэцкого канала для израильских судов.

Раску было сказано, что вопрос о Суэцком канале может быть обсужден позднее в Совете Безопасности, таков по существу был и смысл пункта 4 латиноамериканского проекта, который тогда сами США поддерживали. Имеется, добавил я, и такой вариант: решить вопрос об открытии для всех Суэцкого канала одновременно с решением проблемы палестинских беженцев. Если резолюция будет принята, то эти оба вопроса можно будет обсудить позднее, имея в виду, что будет без задержки осуществлен отвод израильских войск.

Раск ответил, что он уверен в том, что для Израиля все это будет неприемлемо. Да и они сами, США, считают необходимым иметь полную ясность до того, как голосовать за резолюцию. Они не могут согласиться с тем, чтобы сперва был односторонний конкретный шаг со стороны одного Израиля: отвод войск, а затем обсуждение возможных шагов, которые должна сделать ОАР. Они не согласны также тесно связывать вопрос о Суэцком канале с проблемой беженцев.

Таков первый возможный подход в настоящее время к проекту резолюция в ООН, сказал Раск.

Второй возможный вариант, по мнению Раска, мог бы быть осуществлен в виде резолюции, в которой излагались бы некоторые общие принципы подхода к проблемам с поручением представителю Генерального секретаря ООН, специально выбранному для этой цели, принять меры к конкретному претворению в жизнь этих принципов по согласованию со всеми заинтересованными сторонами.

Таким путем, сказал Раск, можно было бы избежать или обойти многие спорные вопросы, неизбежные при первом варианте. Именно в этом направлении, насколько я знаю, — добавил он, — сейчас работают непостоянные члены Совета Безопасности, на что согласен и Риад, как он сам сказал Голдбергу. Давайте дадим им некоторое время, может быть, им удастся сформулировать приемлемый проект и таким способом найти выход из создавшегося сложного положения, — закончил Раск.

Дальнейший разговор не добавил чего-либо нового. Раск снова возвращался к тезису о том, что пусть непостоянные члены Совета Безопасности продолжают свои попытки еще несколько дней, после чего можно будет снова обсудить между советской и американской сторонами создавшееся положение. Он, Раск, готов продолжить такое обсуждение с совпослом.

В целом можно сказать, что беседа с Раском достаточно четко и ясно подтвердила имевшееся и ранее впечатление о том, что американцы ужесточают свою позицию по вопросу о Ближнем Востоке, отходят от своих же собственных предложений, выдвинутых во время чрезвычайной сессии Генеральной Ассамблеи, не проявляют сейчас заметного стремления к конкретным, серьезным консультациям с нами, хотя и не прочь содействовать созданию впечатления у других о якобы идущих поисках какой-то договоренности через нас, и вообще не торопятся с решением данного вопросу, надеясь «выжать» из ОАР максимум уступок.

Свою роль играют здесь и расчеты Вашингтона на то, что Насеру трудно будет удержаться на своих позициях с учетом внутриполитического положения в ОАР в условиях продолжающейся оккупации значительной части ее территории израильскими войсками. Какую-то роль в разжигании американских и израильских аппетитов сыграла, возможно, и недостаточно осторожная тактика Риада, который, как это видно из поступающей информации, при встречах с Голдбергом несколько преждевременно выложил возможные уступки ОАР, не получив при этом ничего от американцев взамен (перед отъездом из Нью-Йорка А.А. Громыко специально предостерегал Риада на этот счет).

Американцы, действуя, разумеется, в тесном контакте с Израилем, совершенно ясно обуславливают теперь вывод израильских войск публичным признанием или принятием со стороны ОАР прекращения состояния войны и одновременным согласием на свободу прохода израильских судов через Суэцкий канал, без связи этого вопроса с проблемой палестинских беженцев.

Представители США избегают пока четко формулировать свою позицию о границах. Однако у нас складывается впечатление, что и в этой позиции также происходит, если уже не произошла, — эволюция в сторону ужесточения, а именно готовится попытка поставить под сомнение не только статус Иерусалима, но одновременно и Газы и оккупированной части Иордании. В любом случае следует ожидать, что вопрос о границах будет использован США и Израилем в качестве орудия серьезного нажима на ОАР и Иорданию.

Видно, наступает момент, когда нам следовало бы взвесить складывающуюся новую обстановку в ООН вокруг ближневосточного вопроса в свете нынешних активных маневров и отвлекающей тактики американцев и, по согласованию с арабскими друзьями, выработать наши контракции. Нужно учитывать и тот фактор, что по мере приближения избирательной кампании в США (а она уже по существу начинается) администрация Джонсона, с учетом миллионов еврейских голосов в США и влияния евреев в американских органах пропаганды, будет все менее склонна проявлять какую-либо гибкость в ближневосточных делах.

На американцев нужно усиливать нажим сейчас, гласный и негласный, в рамках ООН и вне ее.

А. Добрынин

АВП РФ. Ф. 059. Оп. 56. П. 27. Д. 121. Л. 393—402.

Назад