Альманах Россия XX век

Архив Александра Н. Яковлева

«Я, ЧЕЛОВЕК СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ, ВОСПИТАННИК КОМСОМОЛА»: молодые годы чекиста Юрия Носенко, перебежчика, которого никто не остановил. 1950–1964
Документ № 7

Ю.И. Носенко — КПК при ЦК ВКП(б)

29.05.1950

В КОНТРОЛЬНО-ПАРТИЙНУЮ КОМИССИЮ ПРИ ЦК ВКП(б).

Члена ВЛКСМ НОСЕНКО Юрия Ивановича, — Москва, 1-я Мещанская ул., дом 62/64, кв. 74.

 


ЗАЯВЛЕНИЕ

 

В производстве Контрольно-Партийной Комиссии при ЦК ВКП(б) имеется дело, возбужденное против меня по заявлению Марии Львовны Телегиной. Правда, с текстом заявления Марии Львовны Телегиной я не был ознакомлен партследователем тов. Титовым, но последний при разговоре со мной предложил мне дать ответы лишь на три вопроса, которые касались жилплощади, материальной помощи Августине Константиновне, дочери Марии Львовны, и о каких-то скандалах, будто бы имевших место у меня на квартире.

На все эти три вопроса я дал ответ в письменной форме.

Однако, желая внести ясность в мои взаимоотношения как с Марией Львовной Телегиной, так и с ее дочерью, Августиной Константиновной, считаю себя обязанным заявить следующее:

1. С Марией Львовной Телегиной и с ее дочерью, Августиной Константиновной, как и с другими членами их семьи, я познакомился в середине 1947 года. Несколько позднее, но в том же 1947 году, я вступил в фактические брачные отношения с Августиной Константиновной, которая в первых числах января 1948 года переселилась на постоянное жительство ко мне на квартиру по указанному адресу. С этого времени у меня с Августиной Константиновной началась совместная жизнь с единым общим хозяйством.

Мои фактические брачные отношения с Августиной Константиновной были оформлены в мае 1948 года регистрацией брака в Щербаковском ЗАГСе.

Совместная жизнь с Августиной Константиновной в материальном отношении производилась преимущественно за счет моих родителей, так как я лично никаких средств не имел, кроме стипендии в 500 рублей от Института Международных Отношений, образование в котором я заканчиваю в текущем 1950 году. Дипломная работа уже защищена, а госэкзамены начнутся со 2 июня с.г.

Августина Константиновна и Мария Львовна до вступления в фактические брачные отношения с Августиной Константиновной и потом, в течение полутора лет, утверждали, что Августина Константиновна учится в Институте декоративного и прикладного искусства, но впоследствии оказалось, что это утверждение — чистая ложь.

Совершенно случайно мне стало известно, что Августина Константиновна ни в каком институте не училась и не учится, хотя она систематически выдавала за получаемую ею ежемесячную стипендию в размере 125 рублей какие-то деньги, откуда полученные — неизвестно.

Вместе с этим Августина Константиновна ежедневно, в течение полутора лет, уходила из дому якобы в Институт, но где она проводила время оставалось загадкой. Августина Константиновна и не работала, а также и не занималась домашним хозяйством.

Когда выяснилось, что Августина Константиновна ни в каком институте не училась и не учится и никаким трудом не занималась и не занимается, то мои родители, как и я лично, просили и настаивали, чтобы Августина Константиновна продолжала образование и закончила бы хотя среднее образование, поскольку она, как потом выяснилось, не имела даже законченного среднего образования. Тем не менее Августина Константиновна и Мария Львовна предпочли, чтобы Августина Константиновна продолжала праздный и рассеянный образ жизни. Не менее трех раз в неделю Мария Львовна бывала у нас на квартире и значительное время проводила в беседах и разговорах с Августиной Константиновной, как об этом мне заявляла сама Августина Константиновна. На какую тему велись разговоры и о чем беседовала Мария Львовна с Августиной Константиновной — мне неизвестно. Но я стал замечать, что Мария Львовна вредно влияла на Августину Константиновну, которая, продолжая ничего не делать, запустила как домашнее хозяйство, так и всю квартиру. Установилось обычное явление, что, возвращаясь из института, я не мог найти в доме что-либо покушать. Приходилось питаться по столовым и кафе, либо ехать к своим родителям и пользоваться их хозяйством.

Все это, естественно, создавало неблагоприятную почву для разговоров и для недоразумений. Все попытки, как с моей стороны, так и со стороны моих родителей, как-то урегулировать домашние дела в моей квартире не приводили ни к каким результатам. Все шло по-прежнему, но семейный уклад, как и семейный уют не создавались, а с каждым днем все больше и больше расшатывались. Видно было, что Августина Константиновна и особенно Мария Львовна не были заинтересованы в создании семейной обстановки и в укреплении семьи между мною и Августиной Константиновной.

Нередки были случаи, когда Августина Константиновна появлялась на квартире у меня приблизительно за час до моего возвращения из института, проводя все остальное время, во всяком случае, вне дома, очевидно, со своими знакомыми или в семье своих родителей.

Августина Константиновна и Мария Львовна избегали и даже чуждались общения с моими родителями и с моими знакомыми. Мария Львовна, не скрывая даже внешне, проявляла нотки неудовольствия и желание как-то испортить мне настроение, а временами просто нанести мне оскорбление и как-то принизить.

Предвзятое и явно недружелюбное отношение ко мне и к моим родителям и близким моим товарищам, особенно со стороны Марии Львовны, было обычным явлением, что, конечно, портило мне характер и настроение.

Должен сказать, что Августина Константиновна, как субъект неустойчивый, склонная ко лжи и к тщеславию, находилась под большим влиянием своей матери, Марии Львовны Телегиной. Последняя, и с моей точки зрения, и с точки зрения моих родителей и знакомых, давала Августине Константиновне ложную ориентацию в окружающей действительности и искаженное представление о советской семье, укрепляя и развивая в Августине Константиновне вкус к тщеславию и к внешнему блеску — мишуре.

Круг вопросов и интересов Августины Константиновны и Марии Львовны вращался и замыкался исключительно пределами материальных благ и желанием как можно больше получить развлечения. Я лично ничего другого не слышал, кроме требования денег и денег. Слово «деньги» звучало без конца.

2. 25 октября 1948 года у нас родилась дочь. Имя дочери — Наташа. Казалось бы, что рождение дочери должно было внести успокоение и изменение в нашу семейную жизнь. В действительности же бывшие разногласия еще больше углубились. Прежде всего, Августина Константиновна вскоре после рождения дочери, месяца через полтора, самовольно, не обращая внимания на мои возражения и на возражения моих родителей, передала новорожденную дочь Наташу на воспитание своей матери, Марии Львовне. Основанием к этому, по словам Августины Константиновны, явилось то, что она не может и не хочет заниматься с ребенком, так как это очень вредно отразится на ее психике и на всем укладе ее жизни. Вообще Августина Константиновна считала ненужным и недопустимым превращаться в домашнюю хозяйку, хотя фактически, как я уже говорил, она находилась и пребывала в состоянии полного бездействия: ничего не делала, не училась и ничем не занималась, кроме свободных разговоров и прогулов. Новорожденная дочь наша Наташа почти с момента рождения все время проживала и находилась и продолжает находиться у Марии Львовны; я вижу дочь лишь только тогда, когда Мария Львовна соблаговолит дать мне свидание с ней.

Мне очень больно писать и говорить о Наташе, особенно когда я вспомню, что она родилась с большими дефектами и уродством. Поэтому, если нужно, относительно дочери я дам более подробные сведения, но только лично.

Совершенно очевидно, что образовавшаяся в моей семейной жизни с Августиной Константиновной трещина стала систематически углубляться, и отрицательные результаты этой трещины привели меня и Августину Константиновну к выводу, что наша совместная жизнь сложилась весьма неудачно и продолжать эту совместную жизнь искусственно не было никакой целесообразности и никакого смысла.

Осенью 1949 года, точнее в ноябре 1949 года, мы по обоюдному соглашению прекратили фактически нашу совместную семейную жизнь. Августина Константиновна оставила мой дом и возвратилась в семью своих родителей, т.е. где проживала до переселения ко мне, а именно: Чухинский тупик, что на ул. Красина, дом № 2, кв. 2. Семья Телегиных по этому адресу имела и имеет жилплощадь свыше 100 кв. метров на 4 человека.

3. В январе 1950 года, т.е. через два месяца после того, как Августина Константиновна оставила меня и переселилась вновь на площадь своих родителей, вновь Августина Константиновна вернулась ко мне на квартиру, но совместно с домашней работницей и дочерью. Свое возвращение Августина Константиновна мотивировала тем, что она не желает терять своего права и права дочери на жилплощадь, которая причитается им в моей квартире. При этом Августина Константиновна пожелала оставить за собой большую жилплощадь, размером не менее 20 кв. м.

Признавая всегда и никогда не оспаривая права Августины Константиновны и нашей дочери на часть моей жилплощади, я выполнил желание Августины Константиновны без всяких разговоров и немедленно удовлетворил ее претензию, несмотря на то, что она буквально через два-три дня после этого снова выбыла на жилплощадь к своей матери, где фактически и проживает вместе с ребенком до настоящего времени, временами посещая мою квартиру и являясь в ней, чтобы затеять со мной ссору и причинить мне какую-либо неприятность. Выделенную же ей большую жилплощадь она держала и держит все время под запором и ключи от замка хранит у себя.

4. Что же касается до материальной помощи на воспитание и содержание ребенка, дочери Наташи, то категорически утверждаю, что с первого дня нахождения ребенка у Марии Львовны я регулярно выдавал ежемесячно по пятьсот рублей, не считая других моих дополнительных затрат на приобретение Наташе тех или иных предметов, игрушек, продуктов питания и сладостей. Как денежное, так и вещевое довольствие для Наташеньки передавалось лично Августине Константиновне или Марии Львовне водителем автомашины т. Авдеевым Борисом Николаевичем, который может дать по этому поводу соответствующие показания. Материальная помощь в размере 500 р. ежемесячно мною производилась до первого апреля с.г., а начиная с первого апреля с.г. эта денежная помощь мною оказывалась в размере ¼ части моей стипендии, поскольку стипендия является моим единственным источником существования в настоящее время. В связи с этим 1 апреля с.г. я перешел на полное иждивение моих родителей, у которых я и питаюсь. Несомненно, что с окончанием Института Международных Отношений и с моим поступлением на работу увеличится эта материальная помощь в соответствии с увеличением моего дохода, который я буду иметь в виде зарплаты.

Уместно отметить, что до ноября 1949 года, т.е. до того, когда Августина Константиновна оставила меня и вновь вернулась в семью своих родителей, я и Августина Константиновна вели жизнь исключительно на материальную помощь со стороны моих родителей. Ясно, что эта материальная помощь со стороны моих родителей с изменениями моей семейной жизни постепенно сокращалась, и в настоящее время я живу только на стипендию и питаюсь у своих родителей.

5. Переходя к вопросу о так называемых скандалах, которые будто бы имели место у меня на квартире, должен сказать, что если все те недоразумения и все те недружелюбные выпады по моему адресу со стороны Марии Львовны и Августины Константиновны считать скандалами, то эти скандалы всегда происходили по вине Марии Львовны и Августины Константиновны, которые являлись зачинщиками и инициаторами этих скандалов.

Достаточно напомнить, что Августина Константиновна, и Мария Львовна, являясь ко мне на квартиру, всегда преследовали одну цель — вызвать меня на ссору и неприятность. Ссора и неприятность потом переходили, по выражению Марии Львовны, в скандал, ибо и Мария Львовна и Августина Константиновна без всякой причины с моей стороны умышленно начинали наносить мне оскорбления, поднимая шум и крик.

Так было и в марте-апреле с.г. В один из этих вечеров, точно не помню, у меня в комнате собрались мои друзья и товарищи, мы сидели и мирно разговаривали. В это время в своей комнате находилась Августина Константиновна с Марией Львовной. Августина Константиновна несколько раз отрывала меня от моих друзей и товарищей, вызывая меня для каких-то переговоров. Затем, неожиданно для меня и для моих друзей и товарищей, был стук в дверь, которую я и открыл. В квартиру вошли, как потом оказалось, старший сержант 45 отделения милиции г. Москвы тов. Канашкин совместно с другим работником милиции. На мой вопрос — в чем дело? — был получен ответ, что нас «вызвали», так как у вас (т.е. у меня) какие-то непорядки. В моей комнате тотчас появились Мария Львовна и Августина Константиновна, которые сразу подняли шум и крик. При этом Мария Львовна в присутствии представителей милиции и моих друзей и товарищей наносила мне оскорбления словами и действием. В их присутствии (так же публично) нанесла мне удар по лицу.

Представители милиции были очевидцами этого возмутительного происшествия, и ст. сержант т. Канашкин выразил желание подтвердить все это и дать подробные сведения, указав, что инициатором этого недопустимого явления была именно Мария Львовна вместе с Августиной Константиновной. Представители милиции оставили мою квартиру задолго до 24 часов, не обнаружив в ней никаких непорядков, нарушений или безобразий.

Изложенного вполне достаточно для признания того, что жалоба Марии Львовны Телегиной и ее дочери, Августины Константиновны, есть не что иное, как попытка скомпрометировать, очернить, оскандалить и опорочить меня, преследуя свои корыстные цели и продолжая свою линию не давать мне возможности нормально жить и работать.

Августина Константиновна и Мария Львовна не раз говорили мне, что они уничтожат меня, утверждая при этом, что будто бы я причастен к тому, что муж Марии Львовны и отец Августины Константиновны — Константин Федорович Телегин — был арестован и содержится до сих пор под стражей. На этой почве были неоднократно крупные разговоры Марии Львовны и Августины Константиновны, обвинявших меня в том, что Константин Федорович Телегин был арестован по моей инициативе.

6. Законен вопрос — почему Мария Львовна и Августина Константиновна молчали до настоящего времени о моих неблаговидных действиях и поступках, как и о каких-то темных сторонах жизни моих родителей, если они, Мария Львовна и Августина Константиновна, знали и замечали, что я и мои родители ведут образ жизни, не отвечающий образу жизни советских граждан, и если я и мои родители нарушали установленный в Советской стране порядок и режим.

Спрашивается, почему они заговорили об этом лишь тогда, когда у меня произошел фактический разрыв с семьей Телегиных?

Характерно, что Мария Львовна и Августина Константиновна обратились в ЦК ВКП(б) с жалобой на меня, голословно приписывая мне и членам моей семьи какие-то неблаговидные поступки и поступки, порочащие мое поведение, и притом тогда, когда мои отношения с семьей Телегиных перешли во враждебные отношения исключительно по вине Марии Львовны и Августины Константиновны, которые с первого дня знакомства вводили меня в заблуждение и просто обманывали.

Одно это говорит за то, что Мария Львовна и Августина Константиновна, обращаясь в ЦК ВКП(б) с жалобой, преследовали личные и корыстные цели, будучи заинтересованными как-то отомстить мне и моим родителям, предполагая, что Константин Федорович Телегин был арестован и содержится под стражей по моей инициативе.

Не секрет, что мои взаимоотношения с Августиной Константиновной и с Марией Львовной испортились по их же вине, и теперь мы друг для друга являемся чужими людьми.

Враждебность Марии Львовны и Августины Константиновны по отношению ко мне и к моим родителям не имеет границ, как не имеют границ и их инсинуации.

Ничем иным нельзя объяснить, как именно желанием скомпрометировать и опорочить меня и моих родителей, а также и обогатиться за счет моих родителей, претензию Марии Львовны и Августины Константиновны получить стоимость каких-то вещей, которые будто бы были похищены у Августины Константиновны за время проживания совместно со мной.

Я не знаю, о какой краже говорят Мария Львовна и Августина Константиновна и о каких похищенных вещах они также говорят, но должен напомнить Августине Константиновне, что если она имеет в виду действия со стороны т. Пивнева Леонида Сергеевича, то этот случай был в таком виде. Не помню, когда именно, но только при совместной жизни с Августиной Константиновной к нам приехал из Львова мой товарищ по Институту — тов. Пивнев Леонид Сергеевич. Действительно, этот товарищ был застигнут мною и Августиной Константиновной тогда, когда он рылся в наших чемоданах. Тов. Пивнев немедленно оставил нашу квартиру, и мы обнаружили исчезновение из чемодана постельного белья и моего черного нового костюма и 4 моих верхних рубашек.

Тогда же было решено вместе с Августиной Константиновной не поднимать шума вокруг этого случая и никаких неприятностей тов. Пивневу не причинять.

Никаких других случаев с хищением кем-либо моих вещей и вещей Августины Константиновны мне неизвестно.

Представляется странным и ненормальным заявлять сейчас о каких-то кражах, которые даже если и имели место, спустя значительное время после их обнаружения, значит быть неответственным за то, что говоришь. За давностью времени нельзя установить ни истинного виновника, ни тем более размера и стоимости похищенного.

Общеизвестно, что вопросы, связанные с кражей личного имущества, либо с претензиями, вытекающими из имущественных отношений, подлежат рассмотрению в общем судебном порядке по заявлению потерпевших лиц и с представлением хотя бы элементарных доказательств основания и размера претензий.

Если Мария Львовна и Августина Константиновна желают получить стоимость похищенного т. Пивневым постельного белья, то, не входя в оценку основания и размера претензии, я согласен принять на себя обязательство оплатить эту стоимость.

В связи с претензиями Марии Львовны и Августины Константиновны о возмещении стоимости похищенных вещей интересно знать, откуда Августина Константиновна брала в течение полутора лет деньги, представляя их мне в виде стипендии, которую она будто бы получала от института, в котором не училась. Не следует ли объяснить происхождение этих денег тайной реализацией своих вещей самой Августиной Константиновной, которая сейчас хочет возместить эту тайную продажу путем заявления претензии, и к тому же необоснованной, ко мне и моим родителям.

7. Заканчивая данное мое заявление, прошу иметь в виду, что меня знают и, если нужно, могут рекомендовать многие товарищи, положение и репутация которых вне всякого сомнения.

Лично я, Носенко, молодой человек Сталинской эпохи, воспитанник комсомола.

Родился 30 октября 1927 года в г. Николаеве. Образование получил в военно-морском училище в г. Баку и в школе. Никаких взысканий за время пребывания в школе и в Училище я не имел. Учился все время на хорошо и отлично. В 1945 году поступил для продолжения образования в Институт Международных Отношений и также учился на хорошо, закончив курс и защитив дипломную работу.

Осталось лишь сдать государственные экзамены. Вся моя жизнь, как предшествующая браку с Августиной Константиновной, так и последующая до самого последнего дня, говорит о том, что у меня не было времени для какой-либо иной жизни, кроме как для учения и занятий. Значительная часть моего времени проходила и была занята исключительно за занятиями и за книгами, а также за работой в библиотеках. К такому же режиму я и мои родители пытались приучить и Августину Константиновну, но последняя не пожелала учиться и работать. Было бы очень желательно, чтобы я лично был вызван для дачи более подробных и исчерпывающих объяснений по содержанию явно ложной и необоснованной жалобы с претензиями со стороны Марии Львовны и Августины Константиновны.

Полагаю, что лживость, надуманность и полная необоснованность жалобы Марии Львовны и Августины Константиновны будет установлена, и я смогу нормально сдавать государственные экзамены в Институте, который я уже закончил.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Характеристика моей личности со стороны жильцов и домоуправления дома, где я проживаю.

 

Ю. Носенко




Характеристика1

 

Дана тов. Носенко Ю.И. в том, что мы соседи-жильцы по дому, где проживает тов. Носенко с января 1948 года, как жильца квартиры № 74, дома 62/64 по 1-й Мещанской улице и удостоверяем, что тов. Носенко всегда проявлял и зарекомендовал себя вежливым, дисциплинированным и вполне советским гражданином.

Проживая в квартирах, расположенных на одной площадке с квартирой тов. Носенко, никто из нас, как и никто из членов наших семей не слышал, чтобы тов. Носенко дебошировал и скандалил с кем-либо, у себя на квартире. Никаких жалоб на тов. Носенко со стороны гражданки Носенко-Телегиной, либо со стороны др. лиц не поступало.

Характеризуем тов. Носенко с самой лучшей и положительной стороны. Тов. Носенко пользуется доверием и авторитетом среди жильцов указанного дома 62/64 по 1-й Мещанской улице.

 

[Подписи неразборчивы] Квартира № 75, 76, 73.

 

Подписи указанных выше жильцов удостоверяем и со своей стороны подтверждаю все изложенное в том числе, что на тов. Носенко никаких жалоб ни от кого не поступало.

 

Управляющий домом: [подпись неразборчива]

 

РГАСПИ. Ф. 589. Оп. 3. Д. 15573. Л. 4–20. Подлинники. Рукописный и машинописный текст, подписи — автографы.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация