Архив Александра Н. Яковлева

1920 г[ода] декабря мес[яца] 16 дня

О[собый] О[тдел] ВЧК

1. Фамилия. — Бенкендорф.

2. Имя, отчество. — Константин Александрович.

3. Возраст. — 40 лет.

4. Происхождение. — Тамбовской губ[ернии], Моршанского уезда, с[ела] Сосновки.

5. Местожительство. — Москва, Поварская [улица] 8, кв[артира] 6.

6. Род занятий. — Штаб Коморси Оперативное Управление.

7. Семейное положение. — Женат, жена Мария Сергеевна, мать Софья Петровна и сестра Наталья Александровна.

8. Имущественное положение. — Нет.

9. Партийность и политические убеждения. — Беспартийный.

10. Образовательный ценз. — Три курса юридического факультета университета

11. Где жил, служил и чем занимался:

1. до войны 1914 года. — С 1900 г[ода] по 1908 г[од] служил во флоте офицером, с 1908 г[ода] по 1914 г[од] занимался сел[ьским] хоз[яйством] в Тамбовской губернии.

2. до Февральской революции 1917 г[ода]. — Офицер в Балт[ийском] флоте и Белом море.

3. до Октябрьской революции 1917 г[ода]. — В Главном Упр[авлении] загр[аничного] снабжения в Петрограде, в сентябре прикомандирован для поручений в Штаб Главнокомандующего.

4. с Октябрьской революции до ареста. — В январе 1918 г[ода] ушел в отставку, занимал должность секретаря волостного отдела народного образования в деревне Кулеватово Тамб[овской] губ[ернии] до мобилизации 1 мая 1919 г[ода], когда я был назначен в Генмор.

12. Сведения о прежней судимости. — Нет.

Показания по существу дела

В Грузию я поехал в начале июня 1920 года в качестве члена смешанной Русско-Грузинской комиссии о военных гарантиях, которая прибыла на место назначения 17 числа того же месяца. Кроме прямых обязанностей по участию в работе этой комиссии, на нас, членов по сухопутному и морскому ведомству, была возложена работа по освещению в техническом смысле тех военнообязанных, как бывших офицеров, так и рядовых, которые обращались бы к комиссии с просьбой о возвращении в Россию (политическая оценка этих лиц лежала на обязанности ячейки О[собого] О[тдела] при Комиссии). В числе изъявивших желание возвратиться в Россию попадались часто военные моряки и др[угие] лица, служившие в Врангелевском флоте, от которых при опросе были получены мною сведения о состоянии морских сил Врангеля, которые мною были сведены в один общий отчет и отправлены в Штаб Коморси, а в копии через тов[арища] Сытина в Полевой Штаб РВСР. Через председателя Комиссии тов[арища] Рузера, комиссия познакомилась с неким Рождественским и его двумя близкими друзьями б[ывшим] генштабистом Погореловым и б[ывшим] ст[аршим] лейтенантом Кованько Л.Е. Переговоры с этими двумя последними выяснили, что оба они как служившие ранее в Английской оккупационной администрации гор[ода] Батума имеют возможность легко получить визу в Константинополь, где у них были связи и знакомства как среди Врангелевцев, так и военных властей Антанты. Такое положение дела было доложено уполномоченному представителю РСФСР в Грузии тов[арищу] Кирову председателем комиссии т[оварищем] Рузером с предложением использовать этих лиц для агентской работы по глубокой разведке вооруженных сил Антанты и Врангеля; причем разработку технических заданий предполагалось возложить на нас, членов комиссии, тов[арища] Чернышова по сухопутному и меня по морскому ведомствам. Предложение это полностью было согласовано с тов[арищем] Кировым и им же отпущены средства около двухсот фунтов, с которыми и был отправлен в Константинополь Кованько, получивший подробные задания от Чернышова и меня. Через шесть недель, 14 сентября, Кованько вернулся в Тифлис и сведения по морской части, которые он привез, были изложены мною во втором докладе Коморси, который я взял с собой и передал походному Штабу Коморси при случайной встрече с ним в Ростове. С ком[андным] составом и вообще с Врангелевским станом я связи не имел и лично не интересовался.

Из моих знакомых старого режима полагаю, что многие служат у Врангеля, например Гендриков П.В. (корнет запаса), Долгоруков П.А. (корнет запаса); знаю и самого Врангеля П.Н. Из них Долгоруков — родственник, двоюродный брат. Гендриков и Врангель просто знакомые по Петрограду. Врангеля последний раз видел в ставке Верховного Главноком[андующего] в 1917 году в сентябре или октябре месяцах¹, Гендрикова — в 1915 г[оду] или в 1916 г[оду]. Родственника Долгорукова видел в момент пребывания в Грузии два раза. В первый раз Долгоруков прибыл ко мне и просил сведения о возможности начатия мирных переговоров с Врангелем². С разрешения тов[арища] Рузера я повидался с ним второй раз; на встрече с Долгоруковым сопровождал меня т[оварищ] Бобрищев, наш военный атташе уполномоченного представителя РСФСР в Армении тов[арища] Леграна. Результат этих свиданий был изложен мною в виде информации и передан т[оварищам] Рузеру и Кирову. Больше я с Долгоруковым не встречался (какую должность у Врангеля занимает Долгоруков мне тоже неизвестно).

В комиссии в Эстонии я вел ту же работу, как и в Грузии, и, кроме того, на меня были возложены тов[арищем] Гуковским переговоры с Эстонскими Морскими Властями для предварительной технической разработки плана по совместному тралению мин в Балтийском море и установлению совместной вахты в Усть-Нарве. Кроме встречи по службе с русскими эмигрантами, виделся там в Ревеле с Павлом Александровичем Бенкендорфом — дальним родственником, б[ывшим] эстонским помещиком, которого считаю теперь только однофамильцем. [Он] приходил за справками о судьбе оставшейся в России вдовы его брата М.И. Бенкендорф (проживавшей, кажется, в Петрограде), которую не знаю. К изложенному добавляю, что мой отец А.К. Бенкендорф был царским послом в Англии с 1902 по 1917 г[од], когда он и умер. Мать и сестра все время проживают в Англии. Частную переписку с ними вел из Эстонии. Мать живет на свои средства, сестра замужем за неким Ридлеем, б[ывшим] офицером военного времени в Англии, в настоящее время занимающим должность администратора в Министерстве Труда.

Записано с моих слов верно, показания мне прочитаны.

Подпись (допрашиваемого) Бенкендорф

Подпись (допрашивающего) Соловьев

ЦА ФСБ РФ. Д. Р-22348. Л. 19–21. Подлинник. Рукопись. Автограф.