Архив Александра Н. Яковлева

ОПРОС тов. ХАРИТОНОВА тов. ЯРОСЛАВСКИМ

ЯРОСЛАВСКИЙ. Мы вас вызвали по делу подпольного Центрального Комитета, членом которого по нашим сведениям вы являлись. Вот вы мне ответьте просто на вопросы о вашем участии во фракционной работе, в чем она выражалась, и был ли такой подпольный Центральный Комитет, который руководил фракционной работой в Москве и других городах, давались ли им директивы?

ХАРИТОНОВ. Никакого подпольного Центрального Комитета не было.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Нет?

ХАРИТОНОВ. Что нет, об этом вы сами знаете.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Вот именно не знаю. Говорят, что будто бы этот Комитет опять начал действовать.

ХАРИТОНОВ. Этого даже не могло быть. Ведь вы прекрасно знаете, кто причастен к оппозиции, кто возглавлял оппозицию, и как они смотрят на организационные вопросы в партии, и вы прекрасно знаете о том, что было до 16 октября. У нас до 16 октября была исключительная уверенность в том, что развернется дискуссия, ни у кого и не могло быть мысли о создании Центрального Комитета. Была подготовка к дискуссии, но подпольной организации никакой не было. То, что было в наших кругах, что было в Ленинграде — это я хорошо знаю. А что касается моего участия в оппозиционной работе, то я бы мог ответить, если бы вы мне предъявили какую-нибудь вину.

ЯРОСЛАВСКИЙ. А сейчас вы ничего не можете сказать?

ХАРИТОНОВ. Вы прекрасно знаете, что при желании можно отрицать вообще фракционную работу, а можно разговор двух товарищей между собой по волнующим вопросам тоже назвать фракционной работой.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Тов. Харитонов, не об этом речь идет.

ХАРИТОНОВ. Есть ли установленное положение, что вот начинается фракционная работа, а вот она кончается, ведь нет такого положения.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Речь идет о совершенно определенной вещи. Сказать то, что вы готовились к дискуссии — это слишком известно, чтобы об этом сейчас говорить. Не об этом сейчас речь идет. Речь идет о том, что для подготовки к такой большой работе нужен был организационный центр, не только то, что т.т. Троцкий, Зиновьев и Каменев и другие, им было слишком неудобно одним только работать, только одним быть этим центром, они должны были в процессе работы привлечь целый ряд других товарищей, других лиц в Центральный Комитет, которые не входят в состав Центрального Комитета партии и которые по их мнению являются вполне подходящими для будущего ЦК, например т.т. Сапронов, Харитонов и другие товарищи. Bот об этом речь сейчас идет. У нас нет сведений, у меня нет списка состава Центрального Комитета, но есть целый ряд заявлений отдельных товарищей, которые еще не суммированы, но есть целый ряд указаний, что существовал Центральный Комитет, который организовывал группы, который давал директивы в отдельных случаях. Вот об этом идет речь, причем прямо из Секретариатов Зиновьева и Каменева получались указания, шли оттуда документы, были указания на то, что Бакаев был в Центральном Комитете, вы, Сапронов входил в ЦК и ряд других товарищей. В Москве вы были связаны с явкой, получались определенные указания, получались документы для распространения, такой явкой была квартира Пищулина на Тверской. Затем Белайс очень сильно щеголял вашим именем как члена Центрального Комитета, с которым он сносится, который дает директивы, с которым он знакомил других товарищей и т.д. Вот все, на основании чего я вас сегодня вызвал.

ХАРИТОНОВ. Видите ли тов. Ярославский, если бы вы хотели от меня, как от человека, который имел отношение к оппозиции и принимал участие в ее работе, принимал участие в подготовке к дискуссии, если бы вы хотели узнать всю эту историю, как это происходило, видите ли, я лично когда-нибудь с большой охотой это все расскажу и опишу, когда наступит момент что это понадобится для истории. Но сейчас, как вам самому известно, этот момент не наступил с точки зрения нынешнего положения в партии. И вы и мы все прекрасно понимаем, что никакой пользы, кроме вреда не может быть от продолжения той работы, которая велась до заявления от 16 октября. Сейчас этой работы нет.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Я бы не стал вас вызывать, если бы не был уверен в том, что эта работа продолжает вестись, что эта работа началась вновь.

ХАРИТОНОВ. Я могу уверить вас, что среди руководящих товарищей нет ни одного человека, который бы не относился вполне серьезно ко всему сказанному и заявленному оппозицией в этом отношении. Мы все отлично помним и заявление от 16-го, заявление на 15 конференции, на одном из пленумов, на ИККИ, было совершенно искреннее заявление о том, что надо распустить все фракционные группировки, что по примеру нашей оппозиции нужно распустить группировки во всех других странах. Я считаю продолжение этой работы сверх легкомысленным.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Я считаю, что сверх легкомысленным было начинать эту работу.

ХАРИТОНОВ. Это можно может быть назвать легкомысленным после нескольких лет, а сейчас, когда происходят такие разногласия, это явление совершенно естественное. Мы всегда очень осторожно подходим ко всяким вещам, когда кто-нибудь что-нибудь говорит, мы всегда ищем, есть ли тут логика. Вот теперь, насколько я знаю, насколько я причастен к оппозиции, я знаю, что никакой фракционной работы не возобновляется, хотя бы в той форме, в какой она была раньше. Сейчас никакой фракционной работы нет и о ней никто и не думает. А что Белайс обо мне говорил, так вы знаете, что у нас шла подготовка к дискуссии, но ни о каком ЦК не было и речи.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Но вот и раньше ведь были дискуссии. Если я, скажем, был в группе «левых коммунистов», это не значит, что должен теперь стоять за фракционную работу. (зачеркнуто — мы были за допущение фракционной работы).

ХАРИТОНОВ. Кто же не знает, что «левые коммунисты» выдвигали вопрос о создании Центрального Комитета. И всегда ко всякого рода дискуссии готовились организационно, для того, чтобы обеспечить поддержку со стороны масс. Это вы прекрасно знаете. Если бы кто-нибудь ничего не знал об этой нашей работе, если бы вы, скажем, спали три года летаргическим сном, то когда вы проснулись, то вы бы сказали, что наверное была организационная подготовка. Но никакого Центрального Комитета не было.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Значит, на мои вопросы вы отвечаете, что еще не наступило время для того, чтобы рассказать все, что было.

ХАРИТОНОВ. Правильно.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Был ли Центральный Комитет или не было?

ХАРИТОНОВ. Я отвечаю — не было.

ЯРОСЛАВСКИЙ. И сейчас нет?

ХАРИТОНОВ. И что сейчас не то чтобы Центрального Комитета нет, но даже и мысли о продолжении той работы, которая велась до 16 октября нет. Может быть вы считаете фракционной работой то, что мы при встречах друг с другом говорим на внутрипартийные темы?

ЯРОСЛАВСКИЙ. Не об этом речь идет.

ХАРИТОНОВ. Поверьте, тов. Ярославский, что меня судьбы партии волнуют не меньше, чем вас. Может быть мы только по разному оцениваем обстановку, меня ведь сейчас сделали на половину обывателем, сделали полу обывателем, вы должны это понять. Я рвусь как человек, сидящий в клетке, посадили в клетку и никуда не пускают, совершенно не допускают до партийных масс — а это очень тяжело. Я отлично понимаю, что фракционная работа принесет вред для партии. Вы ведь видели на последнем пленуме Центрального Комитета, были ли попытки подготовки к борьбе? По-моему не было, насколько мне товарищи рассказывали.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Разная оценка обстановки, конечно, может быть…. Я вам должен сказать, что есть группа товарищей, которая договорилась до того, что если начнутся сильные преследования против них, то они будут применять террористические средства против отдельных членов ЦК.

ХАРИТОНОВ. Это глупость.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Конечно, ни вы, ни кто-нибудь из других товарищей бывших в ЦК не мог этого сделать, но есть товарищи, которые идут дальше в этом и мы, зная, такие прецеденты в истории коммунистической партии не можем пройти мимо этого. Есть ребята, которые запутались, они вели фракционную работу, половину этого мы знаем, половину не знаем, и они запутались порядочно. Вместо того, чтобы прямо сказать то, что было, потому что у нас в этом отношении опыт достаточный для того, чтобы узнать больше их, они не говорят и начинают здесь путаться. И вот с этой группой товарищей, которая вела работу, связано ваше имя. Так что здесь дело не только в историческом интересе. Конечно, для истории это интересно, я пишу сейчас историю партии и редактирую большой пятитомник, но это не войдет в историю партии.

ХАРИТОНОВ. Когда-нибудь войдет.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Это дело, конечно, не для истории. Сейчас и у меня, и у Центральной Контрольной Комиссии в целом, и у Центрального Комитета есть одно желание обрезать все концы этой фракционной работе. У нас получается впечатление, что отдельные товарищи не хотят этого сделать и хотят сохранить во всяком случае хотя бы в другом виде организацию. Они считают, что не наступило еще время. В некоторых местах продолжают работу, Одесские товарищи работают, целая груда записок от коммунистов.

XАРИТОНОВ. Есть из рядовых работников, есть.

ЯРОСЛАВСКИЙ. Она проявляется в разных видах. Я могу вам показать целый ряд листовок, ГПУ их подбирает в разных концах страны. Я думаю, что та тактика, которой вы придерживаетесь чрезвычайно вредна. Я вам предлагаю не для истории, а для того, чтобы облегчить партии покончить с этим делом, покончить с фракционной работой, рассказать, или, если вам трудно, то было бы хорошо, если бы кто-нибудь из ваших товарищей пришел в Контрольную Комиссию и рассказал бы как все это дело было организовано, и какие меры нужно принять к тому чтобы эту работу прекратить, к тому, чтобы ничего не делалось сейчас…

РГАСПИ. Ф. 589. Оп. 3. Д. 8602. Л. 33–48. Подлинник. Машинописный текст с правкой рукою Ярославского.