Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВ. ПЕРЕСТРОЙКА: 1985–1991. Неизданное, малоизвестное, забытое.
1991 год [Док. №№ 121–152]
Документ № 127

Интервью А.Н. Яковлева газете «Известия» об итогах визита М.С. Горбачева в Японию1

26.04.1991


НАДО ПРИВЫКАТЬ К ЦИВИЛИЗОВАННЫМ ОТНОШЕНИЯМ

 

В составе советской делегации на недавних переговорах в верхах в Токио находился старший советник Президента СССР А.Н. Яковлев, который не улетел вместе со всей «командой» в Москву, задержался в Японии до нынешней субботы, будучи приглашенным на ряд серьезных мероприятий, организованных здешними средствами информации2. Программа у Александра Николаевича составлена «на износ», но все же он нашел время для того, чтобы встретиться с корреспондентом «Известий».

О самой встрече на высшем уровне, — сказал А.Н. Яковлев, — говорить не буду — и так слишком много наговорено и написано. Однако о некоторых моментах японского восприятия состоявшегося диалога и об общем внешнеполитическом фоне нынешнего дня хотелось бы кое-что сказать. Начну с того, что в целом, как мне показалось, японцы удовлетворены визитом и его результатами. Наблюдается, что мне представляется даже несколько неожиданным, раскрепощение, что ли, японских подходов к отношениям с нашей страной. Ведь раньше как было — первую скрипку играло прямое нежелание говорить, к примеру, на экономические темы, все сводилось к жесткой увязке с политическими вопросами. Сейчас охотно обсуждают эти темы, и уже в практическом плане.

У меня было много встреч с представителями деловых кругов, бизнесменами. Многие из них признают теперь, что японские подходы прежних лет в отношении СССР были искусственно сужены, загнаны в чрезмерно политизированное русло. Эта политическая «гиря», висевшая на ногах, эта тяжесть, — она как бы спала после диалога в верхах. И теперь очень многое зависит от нашей стороны — насколько мы сумеем воспользоваться открывающейся возможностью развивать экономические отношения. Но не только экономические, конечно, — научно-технические, культурные связи тоже. Хорошо здесь встречено, например, наше предложение построить в Хабаровске японо-советский университет. Высоко оценивается здешней профессурой и общественными деятелями решение о создании в Москве исследовательского центра современной Японии. Академия наук назначила меня руководителем этого центра, и в таком своем новом качестве я предложил японцам создать аналогичный институт, который бы занялся изучением советских проблем, в Японии. Эта идея была воспринята серьезно и с большим интересом. Открывается, словом, поле для активной и весьма широкой деятельности в различных сферах.

Но это вовсе не означает, что все будет гладко. Пришлось мне здесь и поспорить. Во многих западных публикациях, японских в том числе, довольно намеренно акцентируется тезис о том, что Советский Союз хочет активизировать отношения с Японией, поскольку его шансы как великой державы падают. Этот разговор, кстати, был затеян и на генеральной ассамблее Международного института печати, в работе которого я участвовал, так что пришлось дискутировать всерьез. На мой взгляд, эта посылка абсолютно неверная. В чем ее ущербность? Выходит так: при Сталине, когда мы пугали весь мир установлением нашего режима, — это была великая держава; при Хрущеве, особенно во второй половине его правления, когда началась новая консервативная волна после оттепели и пошло наращивание вооружений, — тоже великая держава; при Брежневе, когда мы вместе с американцами вели эту дурацкую, сумасбродную гонку вооружений и накопили тысячи боеголовок и ракет, — тоже величие. А когда мы стали разоружаться, когда призвали к миру без войн и оружия, взяли на себя обязательства на чужих территориях не бывать, — значит, мы перестали быть великой державой? Так что же для современного понимания должно включаться в термин «великая держава» — сила? Так это огрызок старого мышления. Величие державы должно сейчас оцениваться по другим критериям — по критериям нравственности, миролюбия, желания сотрудничать и так далее.

Интересно, что такая постановка проблемы, выдвигаемая Западом, напрямую перекликается и со многими рассуждениями наших правоконсервативных кругов. Да и многие левые у нас тоже поймались на эту удочку, рассуждая о падении престижа страны. В этих рассуждениях заложена большая опасность. Если наши партнеры в мире будут считать себя великими или невеликими в зависимости от того, сколько у них ядерных боеголовок, то, значит, наши надежды на наступление эпохи мира и сотрудничества напрасны. А внутри страны подобные суждения основываются на прежнем имперском мышлении. Прозвучало же с трибуны нашего парламента слово «предательство», когда речь вели о Восточной Европе, — но это идет от чисто имперского мышления.

Присутствует нередко и такой момент: СССР, дескать, демонстрируя новое мышление, словно бы «выключается» из глобального контекста, теряет свой вес и т.д. и т.п. В подтверждение этому приводят иракский сюжет3. Все эти построения, однако, основываются на том, что наших войск не было в зоне конфликта. А постоянные контакты советского руководства с лидерами ведущих держав мира как будто бы и в расчет не идут. Сама по себе роль Советского Союза во всем этом деле мне представляется абсолютно исключительной. Представьте себе, случись такая ситуация пять-шесть лет назад — ответ был бы однозначный, была бы конфронтация двух великих держав, были бы нескончаемые споры. Но СССР сдержал данное с самого начала слово, что будет выступать против агрессора, против насилия. Советский Союз последователен в своей политике, и именно благодаря этому теперь создается консенсус в политике мировой, — это куда более важно. Другое дело, что кое-кто из американских шовинистов начинает неправильно истолковывать сам исход конфликта, приписывая победу только Америке, ее роли, упирая на то, что теперь осталась только одна великая держава. С этим еще придется сталкиваться, но это не определяет существо политики, ибо и американское, и советское руководство было в самом тесном контакте в период тех событий.

Хотя проблема, конечно же, шире. И здесь вновь придется говорить о внутренних делах. Процесс демократизации в стране пришел в противоречие с нашим инерционным сознанием и с интересами многочисленных групп, не заинтересованных в перестройке, которым гораздо комфортнее жилось при старых порядках, при командно-административной системе. Мы знаем, к чему это привело, — страна в тяжелейшем состоянии. Наши крикуны за величие и идеалы никак не могут ответить на один простой вопрос: почему же страна, равной которой нет по природным ресурсам, по возможностям, и вдруг попала в разряд «среднеразвитых», если не сказать хуже? Почему же она бедствует? Почему мы не можем прокормить себя, делать простейшие вещи, почему до сих пор губим природу? Если они в состоянии ответить на эти вопросы, тогда я, как говорится, перестаю с ними спорить. Толкового ответа, однако, мы вряд ли дождемся, а значит, надо привыкать к цивилизованным отношениям, продолжать начатое дело. В том числе продолжать и ту внешнюю политику, которая сложилась за последние шесть лет. Изменения здесь могут быть губительными.

 

С. Агафонов

соб. корр. «Известий»

 

Токио

 

ГА РФ. Ф. 10063. Оп. 1. Д. 273. Вырезка из газеты. Известия. 26 апреля 1991 г.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация