Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
1941-й год. Книга первая
Июль 1940 года [Док. №№ 37–75]
Документ № 69

Из телеграммы полпреда СССР в США К.А. Уманского в НКИД СССР1

27.07.1940


Немедленно

 

[...] Уэллес задержал меня, чтобы сделать следующее явно порученное ему Рузвельтом заявление: пора обеим странам подумать не только о нынешних отношениях, но и о будущих месяцах и годах, которые, быть может, для обеих держав будут чреваты новыми опасностями. Не пора ли устранить источники трения, которых и без того достаточно во всем мире, и ликвидировать остроту, создавшуюся в отношениях между нашими странами, между которыми сейчас имеется столько трений, а в будущем могут оказаться общие точки соприкосновения интересов и тому подобное по этому поводу. Другими словами, Уэллес поставил вопрос примерно так же, но уже официально, как ставил вопрос Икес. Поэтому, имея Ваше одобрение моего ответа Икесу, я воспроизвел его перед Уэллесом, ответив, что выслушал его заявление с интересом и что я лично считаю, что имеются две предпосылки намечаемой им ликвидации остроты в отношениях: во-первых, очищение отношений от актов дискриминации и нарушения прав и интересов СССР органами Американского правительства и, во-вторых, подход к отношениям между США и СССР как к отношениям между двумя великими, политически самодовлеющими и экономически независимыми державами, и развитие отношений между ними безотносительно от того или иного развития отношений каждой из них с третьими странами. Оговорив, что выступаю от своего имени и передам его заявление своему правительству, я добавил в качестве примера то, чего не надо делать, если хочешь ликвидировать остроту, — заявление самого Уэллеса от 24 июля по вопросу о Прибалтике, которое и по существу, и по форме абсолютно несовместимо с нормальными отношениями, не говоря уже о желании улучшить таковые. Уэллес возразил, что, во-первых, заявление это он сделал по поручению правительства и что это заявление представляет собой абсолютно неизменную принципиальную позицию Американского правительства по вопросу, что касается подобных актов иностранных правительств, во-вторых, острота этого заявления объясняется тем, что СССР был общеизвестен в США своей преданностью делу мира и уважением независимости малых стран. И поэтому, естественно, «шок» от действий Советского правительства был более тяжелым и реакция на него более острая, чем на действия некоторых других немирных стран. В-третьих, он целиком согласен со сформулированными мною двумя предпосылками, предлагает приступить на следующей неделе к работе по «ликвидации взаимных претензий» и поддерживает мою мысль о том, что отношения между обеими державами не должны подчиняться отношениям каждой из них с третьими державами, и сам мыслит себе улучшение отношений именно на этой основе. Вернувшись к вопросу о его враждебном и оскорбительном заявлении, которое я именно так и квалифицировал от своего имени, я заявил ему, что мне не понятно, почему он говорит о мирной роли СССР в прошедшем времени, а не в настоящем, ибо ведущая мирная роль СССР, например, в стремлении к восстановлению мира, общеизвестна, а усилия СССР сократить сферу войны не остались безрезультатными. Мне не понятно также, почему государственные деятели, утверждающие, что они сочувствуют защите демократии как якобы цели одной воюющей стороны в данной войне, не радуются победе демократии в трех Прибалтийских странах по воле их народов, которые решили перестать быть жертвами чуждых интересов и реакционных правителей. Уэллес полушутливо предложил «согласиться пока на то, что по этому вопросу мы не согласимся», и договорились о встрече в конце следующей недели для взаимного предъявления «счетов».

На этом беседа, длившаяся 40 минут, окончилась.

Некоторые соображения в связи с этой беседой передам из Нью-Йорка, куда выезжаю на пару дней.

 

Уманский

 

АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 320. Д. 2199. Лл. 203–206.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация